Шум

Меня зовут Кай, мне девятнадцать, и я — бета. В мире, где правят доминантные альфы, быть бетой — значит быть тихим фоном, удобным дополнением или, как в моем случае, разменной монетой в большой игре семейных капиталов. Мой дедушка — человек старой закалки, держащий в руках огромную бизнес-империю, и именно он решил, что мой брак станет идеальным завершающим штрихом в союзе двух влиятельных кланов.

Мои старшие братья — Ёнджун, Субин, Бомгю и Тэхён — тоже беты. Мы всегда держались вместе, создавая свой маленький мир внутри огромного холодного особняка. У меня есть ещё один брат, альфа, который должен унаследовать всё дело дедушки, но я его никогда не видел. Его держали отдельно, готовя к великим свершениям, пока мы, «простые» беты, наслаждались относительной свободой.

Моя свобода — это музыкальный колледж и барабанные палочки, от которых на ладонях вечно мозоли. Я высокий, не то чтобы худощавый, с копной светлых волос и светлыми глазами, которые многие называют «нездешними».

Но скоро всё изменится. Я выхожу замуж. И не за одного человека, а вхожу в уже сложившуюся семью.

Чхве Сан. Доминантный альфа, двадцати девяти лет. Статный, пугающе идеальный, с мускулатурой, которую не скрывают даже самые дорогие костюмы. Я впервые увидел его, когда мне было пятнадцать. Тогда моё сердце пропустило удар — он казался богом, сошедшим с небес. Тогда он встречался с какой-то омегой, и я, согласно правилам нашего дома, не имел права даже находиться в одной комнате с альфами, пока мне не исполнится восемнадцать. Я наблюдал за ним из окна своей спальни, пока он обсуждал дела с дедушкой в саду.

Теперь он — мой будущий муж. Вместе с ним в этой семье Чанбин — альфа двадцати семи лет, и две омеги: Тэмин, которому тридцать, и Чонин, которому двадцать пять. Они живут вместе уже давно, и я должен стать их пятым элементом. Брошенным в костер их страстей и обязательств.

Вечер в баре «L’Eclipse» был шумным. Мы праздновали день рождения Чонсона. Дорогой алкоголь, приглушенный свет и ритмичный бас музыки — это было именно то, что мне нужно, чтобы забыть о контракте, который лежал на столе у дедушки.

– Кай, ты снова витаешь в облаках! – Чонсон толкнул меня плечом, протягивая стакан с чем-то янтарным. – Пей, сегодня можно всё. Завтра ты снова станешь «приличным внуком».

– Я просто задумался, – я выдавил улыбку и пригубил напиток. Обжигающая жидкость приятно согрела горло. – Барабаны в этом треке настроены ужасно. Слишком много верхних частот.

– Только ты можешь думать о технике сведения в три часа ночи в лучшем баре Сеула! – рассмеялся именинник.

Я повернулся к барной стойке, чтобы попросить воды, и в этот момент мир вокруг словно замер. В VIP-ложе, расположенной чуть выше основного зала, сидели они.

Чхве Сан сидел в центре, расслабленно откинувшись на спинку кожаного дивана. Его взгляд, острый и холодный, скользил по толпе, пока не остановился на мне. Рядом с ним Чанбин что-то негромко говорил Тэмину, а Чонин, самый младший из них, смеялся, положив голову на плечо Сана.

Они выглядели как идеальная картина. Семья. Единое целое. И я почувствовал себя бесконечно лишним, несмотря на то, что через месяц на моем пальце будет кольцо с их гербом.

– Эй, Кай, ты чего побледнел? – Чонсон проследил за моим взглядом. – Оу... Твои будущие «владельцы» здесь. Пойдем поздороваемся?

– Нет, – я резко поставил стакан на стойку. – Не хочу.

– Кай, это невежливо, – протянул друг, уже изрядно захмелевший. – Дедушка узнает — по головке не погладит.

Я вздохнул. Он был прав. Если я проигнорирую их сейчас, это дойдет до дедушки раньше, чем я доберусь до дома. Собрав волю в кулак, я поправил свою светлую челку и направился к лестнице, ведущей в ложу.

Охрана узнала меня и молча расступилась. Когда я вошел в зону тишины, отделенную от клуба звуконепроницаемым стеклом, на меня обратились четыре пары глаз.

– Добрый вечер, – я поклонился, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. – Не ожидал встретить вас здесь.

Сан медленно выпрямился. Вблизи он казался ещё массивнее. Его аура доминантного альфы давила на плечи, заставляя инстинкты беты кричать об опасности.

– Хюнин Кай, – произнес он, и мое имя в его исполнении прозвучало как приговор. – Какое совпадение. Празднуешь последние дни свободы?

– Я праздную день рождения друга, – ответил я, глядя ему прямо в глаза. Я не хотел казаться слабым.

Тэмин, старшая омега, мягко улыбнулся. В его глазах не было льда, только легкое любопытство.

– Подойди ближе, милый, – сказал он, похлопав по месту рядом с собой. – Мы совсем тебя не видим. Ты так вырос с нашей последней официальной встречи.

Я нехотя подошел и сел на край дивана. Чанбин внимательно изучал меня, словно оценивал товар перед покупкой.

– Слышал, ты делаешь успехи в колледже, – подал голос Чанбин. Голос у него был низкий, с хрипотцой. – Барабаны — это не совсем то, что ожидаешь от беты из такой семьи. Обычно вы выбираете скрипку или фортепиано.

– Мне нравится ритм, – коротко ответил я. – Он честнее, чем мелодия.

– Честнее? – Сан усмехнулся, пригубив вино. – Интересное определение. А наш брак? Он честный?

В ложе повисла тяжелая тишина. Чонин перестал улыбаться и внимательно посмотрел на Сана, затем на меня.

– Это сделка, – я пожал плечами, хотя внутри всё клокотало от обиды. – Вы получаете влияние моего дедушки, а моя семья — вашу защиту и связи. О честности тут говорить не приходится.

– Острый язык, – заметил Тэмин, придвигаясь чуть ближе. От него пахло дорогим парфюмом и чем-то сладким, успокаивающим. – Нам это нравится. В этом доме слишком много согласия, немного перца не помешает.

– Кай, ты выглядишь усталым, – мягко сказал Чонин. – Твои глаза... они такие светлые, но в них совсем нет искр. Тебе не нравится эта идея, верно?

– А у меня есть выбор? – я горько усмехнулся. – В моей семье беты не выбирают. Мы — мосты между альфами и омегами.

Сан поставил бокал на столик с глухим стуком. Он встал, и я невольно вжался в диван. Он подошел ко мне вплотную, наклонился, и я почувствовал его дыхание на своей щеке.

– Выбор есть всегда, Кай, – прошептал он так, чтобы слышал только я. – Но иногда правильный выбор — это подчинение. Завтра я заеду за тобой в колледж. Нам нужно поговорить без свидетелей.

– У меня занятия до вечера, – попытался возразить я.

– Я знаю твое расписание лучше тебя, – отрезал он, выпрямляясь. – Иди к своим друзьям. И не пей больше этот дешевый виски. От тебя должно пахнуть тобой, а не перегаром.

Я поднялся, чувствуя, как горят щеки. Поклонившись еще раз, я почти выбежал из ложи. Сердце колотилось в ребра, как сумасшедшее.

Спустившись вниз, я не вернулся к Чонсону. Я пробрался к выходу, поймал такси и всю дорогу до дома смотрел на огни ночного Сеула.

Девятнадцать лет. Я чувствовал себя стариком, чья жизнь уже расписана до последнего вздоха.

На следующее утро колледж встретил меня привычным гулом голосов и звуками настраиваемых инструментов. Я просидел три часа в репетиционной комнате, вымещая всю злость и страх на барабанной установке. Удары были точными, резкими, оглушительными. В этом ритме я был королем. Здесь не было ни Сана, ни дедушки, ни обязательств.

Когда я вышел на крыльцо, обтирая шею полотенцем, черная лакированная машина уже ждала у ворот. Прохожие студенты оборачивались, шепотом обсуждая роскошный автомобиль.

Дверь открылась, и из машины вышел не Сан, а Чанбин. Он был в простой черной футболке, подчеркивающей его мощные руки, и джинсах.

– Садись, Кай, – просто сказал он. – Сан занят на совещании, попросил меня забрать тебя.

– Куда мы едем? – я подошел к машине, чувствуя себя неуютно под взглядами сокурсников.

– Обедать. Тэмин приготовил что-то особенное, он настоял, чтобы мы привезли тебя домой.

– Домой? В ваш дом?

– В наш общий дом, – поправил он, открывая передо мной дверцу. – Привыкай к этому слову.

Поездка прошла в молчании. Чанбин уверенно вел машину, изредка поглядывая на меня в зеркало заднего вида.

– Ты зря так ершишься, – вдруг сказал он, когда мы выехали на шоссе. – Мы не монстры. Мы просто... другие. У нас свои правила, но мы умеем заботиться о своих.

– Я не «свой», – тихо ответил я. – Я дополнение к контракту.

– Это только если ты сам так решишь, – Чанбин повернул руль, сворачивая к элитному поселку. – Сан кажется холодным, но он взял на себя обязательство сделать тебя счастливым. А он никогда не нарушает слова.

Особняк встретил меня тишиной и ароматом домашней еды. Тэмин и Чонин ждали нас в столовой. Все было так по-семейному, что у меня на мгновение защемило в груди. Мои братья-беты всегда были добры ко мне, но в нашем доме никогда не было такой теплоты. Там всегда пахло полированным деревом и антисептиком.

– Кай! – Чонин подбежал и обнял меня. Омеги часто были тактильными, но я, как бета, не привык к таким проявлениям чувств от чужих людей. – Садись скорее. Тэмин приготовил твою любимую пасту с морепродуктами.

– Откуда вы знаете, что я люблю? – я замер, не решаясь сесть.

– Мы узнали о тебе всё, – Тэмин вышел из кухни, вытирая руки полотенцем. Он выглядел по-домашнему, в мягком свитере, и это сбивало с толку. – Если ты станешь частью нашей семьи, мы должны знать, что делает тебя счастливым.

– Мои барабаны делают меня счастливым, – буркнул я, усаживаясь за стол.

– Мы уже выделили комнату под студию, – спокойно сказал Чанбин, садясь напротив. – С полной звукоизоляцией. Можешь играть хоть всю ночь.

Я замер с вилкой в руке. Они... они подумали об этом?

– Почему? – я поднял взгляд на Тэмина. – Зачем вам это? Вы могли просто запереть меня здесь и показывать на приемах как трофей.

– Потому что мы не ищем трофей, Кай, – голос Сана раздался от двери. Он вошел, снимая пиджак на ходу. Его рубашка была расстегнута на две пуговицы, вид был усталый, но взгляд оставался властным. – Нам нужен человек. Нам нужен ты.

Он прошел к столу и сел во главе.

– Я видел, как ты играешь, – продолжал Сан, глядя мне прямо в глаза. – Три года назад, на одном из закрытых вечеров твоего дедушки. Ты думал, тебя никто не видит за ширмой, но я слышал ритм. Ты вкладываешь в него всю свою ярость. Мне не нужен покорный бета. Мне нужен тот, в ком есть огонь.

Я почувствовал, как по коже пробежали мурашки. Он видел меня тогда? Пока я прятался от мира альф, он наблюдал за мной.

– Я не буду вашей игрушкой, – мой голос прозвучал тверже, чем я ожидал.

– И не надо, – улыбнулся Чонин. – Будь нашим Каем. Тем, кто играет на барабанах так, будто от этого зависит его жизнь.

Обед прошел в странной атмосфере. Они расспрашивали меня о музыке, о братьях, о моих планах на учебу. Впервые за долгое время меня слушали не как «внука председателя», а как личность.

После обеда Сан попросил остальных оставить нас. Мы вышли на террасу, выходящую в огромный сад.

– Я знаю, что ты боишься, – начал Сан, глядя на деревья. – Твой дедушка — жесткий человек. Он вырастил тебя в убеждении, что ты — вещь. Но в этом доме ты будешь на равных.

– На равных с доминантным альфой? – я скептически вскинул бровь. – Это невозможно физиологически.

– В постели — возможно, – он повернулся ко мне, и в его глазах вспыхнул опасный огонек. – Но я сейчас не об этом. Я о твоем праве голоса. О твоем праве быть собой. Чанбин, Тэмин и Чонин уже приняли тебя. Теперь дело за тобой.

– У меня нет выбора, Сан. Мы оба это знаем.

– Выбор есть, – он подошел ближе, сокращая дистанцию до минимума. – Ты можешь войти в эту дверь как пленник. Или как партнер. Если выберешь второе — я обещаю, что никто и никогда не посмеет указывать тебе, как жить. Даже твой дедушка.

Он протянул руку и коснулся моей щеки. Его пальцы были горячими, и я невольно прильнул к этой ласке. Это было странно. Это было пугающе. Но в этом была сила, которой мне так не хватало.

– Почему я? – прошептал я. – Есть сотни омег, сотни других бет...

– Потому что только у тебя глаза светятся тем же светом, что и мои, когда я иду к цели, – ответил он. – Мы похожи больше, чем ты думаешь, Кай. Ты просто еще не осознал свою силу.

Я смотрел на него и понимал, что моя жизнь действительно изменилась. Золотая клетка, о которой я так долго думал, вдруг оказалась не тюрьмой, а крепостью. И, возможно, эти четверо мужчин станут не моими владельцами, а моей настоящей семьей.

– Я хочу привезти свои барабаны завтра, – сказал я, отстраняясь.

Сан усмехнулся, и в этой улыбке было что-то хищное, но в то же время одобряющее.

– Чанбин приедет за ними утром. Добро пожаловать домой, Кай.

Я кивнул, чувствуя, как внутри зарождается новое, доселе незнакомое чувство. Это еще не была любовь, и это точно не было смирение. Это был интерес. Предвкушение битвы и союза, который мог изменить всё.

Вечером, вернувшись в свою старую комнату, я долго смотрел на свои руки. Завтра я покину этот дом. Мои братья — Ёнджун, Субин, Бомгю и Тэхён — будут скучать, но они знают, что это мой путь. Где-то там, в тени, оставался мой старший брат-альфа, которого я так и не встретил, но сейчас это не имело значения.

Я взял палочки и тихо постучал по краю кровати. Ритм был четким. Ритм был моим.

И теперь у меня было место, где этот ритм хотели слушать.