Страдание Дара

Золотистые сумерки Энканто всегда казались Камило самым безопасным временем суток. Он любил этот час, когда тени удлинялись, а он мог незаметно проскользнуть мимо Каситы, приняв чей-то чужой облик, чтобы просто погулять в тишине. Но в этот вечер тишина обернулась против него.

Он не успел даже вскрикнуть, когда сильные руки обхватили его поперек груди, а вонючая тряпка, пропитанная чем-то едким, прижалась к лицу. Мир поплыл, образы родных гор смазались, и последним, что он запомнил, был безумный блеск чужих глаз.

Пробуждение было резким и болезненным. Камило обнаружил себя в полутемной, заброшенной хижине на окраине долины. Его швырнули на старую, пахнущую плесенью кровать с такой силой, что в глазах посыпались искры. Над ним возвышался Рико — человек, которого в деревне считали странным отшельником, но никто не подозревал, какая тьма скрывается за его неряшливой внешностью.

– Ну что, маленькая птичка Мадригаль, долетался? – голос Рико звучал как скрежет металла по камню.

Он навалился сверху, лишая Камило возможности двигаться. Мальчик попытался обернуться в кого-то покрупнее, в Луизу или отца, но тело не слушалось — страх и какой-то яд в крови блокировали дар. Рико грубо сорвал с него желтое пончо, а следом и рубашку, оставляя кожу беззащитной перед холодным воздухом и липкими взглядами.

– Какое тело... – выдохнул безумец, проводя мозолистой ладонью по животу Камило. – Такое нежное, почти девичье. Ты ведь любишь внимание, а, лицедей? Сегодня я буду твоим единственным зрителем.

Рико начал бесстыдно лапать его, сжимая ребра и грудь, отчего Камило судорожно вздрагивал. Каждое прикосновение обжигало, словно клеймо. Похититель наклонился к его уху, обдавая зловонным дыханием.

– Ты такой сладкий, Камило. Я давно наблюдал за тем, как ты крутишь бедрами на площади.

– Пожалуйста... отпусти... – прохрипел парень, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.

– Тише, тише. Шоу только начинается, – Рико бесцеремонно перевернул его на бок, лицом к стене.

Камило почувствовал, как с него стягивают штаны. Холод коснулся ягодиц, и он зажмурился так сильно, что стало больно. Рико издал довольный смешок и с размаху ударил его ладонью по попке. Звучный шлепок эхом отозвался в пустой комнате.

– Красивая... такая гладкая, – Рико начал наглаживать покрасневшую кожу, перемежая удары с пошлыми ласками. – Ты будешь очень послушным, я знаю.

Безумец поднес пальцы к губам, обильно облизывая их, и Камило содрогнулся от отвращения. В следующую секунду он почувствовал резкое, бесцеремонное вторжение. Первый палец вошел глубоко, заставляя парня выгнуть спину и закричать от неожиданности и боли.

– Заткнись! – рявкнул Рико.

Он схватил Камило за кудри и с силой вжал его лицом в грязный матрас, перекрывая дыхание. Внутри стало еще теснее — мучитель добавил второй палец, а затем и третий, грубо расширяя его, не заботясь о том, насколько это больно. Камило только глухо мычал в подушку, чувствуя, как слезы катятся по щекам, смешиваясь с пылью.

– Так-то лучше, – прошептал Рико, отпуская его волосы. – А теперь повернись. У нас есть еще дела.

Он рывком усадил дезориентированного парня к себе на колени. Камило едва держался в сознании, его трясло мелкой дрожью. Рико расстегнул свои штаны, обнажая свое естество, и схватил Камило за затылок, притягивая к себе.

– Давай, работай ртом. Покажи, какой ты талантливый актер.

– Нет... я не... – Камило попытался отвернуться, но хватка на волосах стала невыносимой.

– Я сказал: соси!

Рико начал насильно проталкивать член в его рот, заставляя Камило давиться и задыхаться. Каждый толчок отдавался болью в челюсти, слезы застилали глаза, а рвотный рефлекс едва удавалось сдерживать. Безумец лишь смеялся, наслаждаясь беспомощностью золотого мальчика семьи Мадригаль.

Когда ему надоело, он снова повалил Камило на кровать, на этот раз на живот, широко раздвигая его ноги.

– Знаешь, я передумал. Рот — это скучно, – Рико полностью скинул одежду, оставаясь нагим. – Сейчас будет по-настоящему больно. Но тебе понравится, обещаю.

Он снова прошелся пальцами по его дырочке, проверяя готовность, а затем, не давая времени на вдох, вошел в него одним мощным толчком. Камило вскрикнул, вонзая ногти в простыни. Ощущение было такое, будто его разрывают надвое раскаленным ломом.

– О да... такой узкий... – Рико начал двигаться, задавая быстрый, рваный темп.

Каждый его толчок сопровождался звонким шлепком по ягодицам. Мучитель не скупился на пошлые комплименты, описывая, как тесно ему внутри и как жалко сейчас выглядит гордый Мадригаль. Он менял позы, заставляя Камило то вставать на четвереньки, то закидывать ноги ему на плечи, не прекращая своего грязного дела.

В какой-то момент Рико приник к его шее, оставляя багровые засосы и прикусывая кожу до крови.

– Ты теперь мой, слышишь? Никакая Касита тебя не спасет, – шептал он, ускоряясь.

Камило смотрел в пустоту, чувствуя, как его личность рассыпается, словно битое зеркало. Он больше не был шутником, не был тем, кто приносит радость. Он был лишь куском плоти в руках безумца.

Когда всё закончилось, Рико отстранился, тяжело дыша, и оставил парня лежать в луже собственного позора и боли.

– Отдохни пока, – бросил он, натягивая штаны. – Завтра мы продолжим наши репетиции.

Дверь захлопнулась, оставив Камило в темноте. Он свернулся калачиком, обнимая себя дрожащими руками, и впервые в жизни надеялся, что его дар исчезнет навсегда, чтобы он никогда больше не мог принять облик того человека, которым был еще несколько часов назад.