Перший

Субин нервно поправил край своей мягкой кофты и бросил короткий взгляд в зеркало, висевшее в прихожей квартиры Богом-хёна. Сегодня всё должно было быть иначе. По крайней мере, так обещал Ёнджун, когда три часа назад буквально выталкивал его из дома, предварительно потратив целую банку консилера, чтобы скрыть следы бессонной учебы на юрфаке, и выбрав для брата самые лучшие джинсы.

– Послушай меня, Субин-а, – наставлял его тогда старший брат, поправляя ему воротник. – Три месяца – это срок. Пора переходить на новый уровень. Он пригласил тебя на ночёвку не для того, чтобы ты всю ночь пересказывал ему Гражданский кодекс. Будь смелее, расслабься. И не трогай волосы! Твой Богом без ума от этого «взрыва на макаронной фабрике», когда ты выглядишь так, будто только что вылез из постели.

Субин тогда только покраснел до кончиков ушей, но спорить не стал. Ёнджун, хоть и был тем ещё авантюристом, в делах сердечных разбирался лучше. Но сейчас, сидя на мягком диване в роскошной, залитой приглушенным светом гостиной Богома, Субин чувствовал, что «новый уровень» как-то задерживается.

На огромном экране телевизора разворачивалась какая-то неспешная французская драма. Богом сидел рядом – безупречный, как всегда. На нём была простая домашняя футболка, которая на ком-то другом смотрелась бы тряпкой, но на профессиональной модели выглядела как наряд от кутюр. Его профиль в полумраке казался высеченным из мрамора, а мягкая улыбка, с которой он иногда поглядывал на Субина, заставляла сердце юноши пропускать удары.

Проблема была в том, что фильм был невыносимо скучным. Субин, будучи старостой группы и круглым отличником, привык концентрироваться, но сейчас его мысли витали далеко. Он чувствовал тепло, исходящее от Богома, чувствовал аромат его парфюма – смесь кедра и чего-то неуловимо сладкого, – и это отвлекало гораздо сильнее, чем субтитры на экране.

– Тебе нравится фильм? – голос Богома раздался совсем рядом, обволакивая, как бархат.

Субин вздрогнул и неловко улыбнулся, надеясь, что в темноте не видно его смущения.

– Да, хён. Очень... философский.

Богом тихо рассмеялся, и этот звук был приятнее любой музыки. Он чуть придвинулся, сокращая расстояние между ними.

– Врешь, – мягко заметил он, протягивая руку и осторожно перебирая пальцами растрепанные пряди волос Субина. – Ты уже десять минут смотришь в одну точку на стене. Если хочешь, мы можем выключить. Я пригласил тебя, чтобы провести время вместе, а не чтобы мучить скучным кино.

Субин почувствовал, как внутри всё сжалось от нежности. Богом всегда был таким – внимательным к мелочам, способным прочитать его состояние без лишних слов. Он уже хотел было набраться смелости и сказать что-то важное, возможно, даже сократить те последние сантиметры, что разделяли их губы, как вдруг тишину квартиры разорвал резкий, настойчивый звонок телефона.

Субин вздрогнул так сильно, что едва не свалился с дивана. На экране мобильника, лежащего на журнальном столике, высветилось имя: «Кан Тэхён».

– О боже, – выдохнул Субин, закрывая лицо рукой. – Только не это.

Богом понимающе улыбнулся и отстранился, давая Субину пространство.

– Ответь, Субин-а. Если Тэхён звонит в такое время, значит, что-то случилось.

Субин с тяжелым вздохом нажал на кнопку принятия вызова.

– Тэхён, если ты звонишь сказать, что Бомгю снова застрял в лифте или Хюнин кай случайно заказал тридцать коробок пиццы на мой адрес, то я...

– Субин-хён! – голос на том конце был непривычно напряженным, хотя Тэхён обычно оставался воплощением спокойствия. – У нас проблема. Юридическая. И, кажется, криминальная.

Субин почувствовал, как у него начинает дергаться глаз.

– Что вы уже успели натворить? Я отсутствую всего четыре часа!

– Понимаешь, мы были в караоке... – Тэхён замялся, что само по себе было плохим знаком. – И там был один парень, который начал говорить гадости про твою семью. Ну, ты знаешь Бомгю. Он не смог промолчать. В общем, сейчас мы в отделении, и офицер говорит, что порча имущества – это серьезно. А Ёнджун-хён... он попытался «договориться», и теперь его тоже не выпускают.

Субин застонал, откидываясь на спинку дивана. Голова начала пульсировать от наступающей боли. Его младшие братья были его гордостью, но иногда он всерьез задумывался о том, чтобы сдать их в аренду какой-нибудь цирковой труппе.

– Тэхён, я буду через двадцать минут. Ничего не подписывайте. И скажи Ёнджуну, чтобы он закрыл рот, пока я не приеду.

Он сбросил вызов и посмотрел на Богома. Ему было до слез обидно. Вечер, который должен был стать особенным, превращался в очередную спасательную операцию.

– Хён, мне так жаль... – начал Субин, поднимаясь. – Я должен идти. Эти придурки снова влипли по полной. Я староста, я будущий юрист, и я единственный, кто может вытащить их из участка, не доведя дело до дедушкиных адвокатов.

Богом тоже встал. В его глазах не было ни капли раздражения – только спокойствие и та самая теплая забота.

– Я отвезу тебя, – просто сказал он.

– Нет, хён, ты не обязан! Это твоя ночь отдыха, а там... там будет шумно и стыдно.

Богом подошел ближе и мягко взял Субина за плечи.

– Субин-а, я встречаюсь с тобой не только ради тихих вечеров. Твои братья – часть твоей жизни. Значит, и моей тоже. К тому же, – он хитро прищурился, – я всегда хотел посмотреть, как ты работаешь «в поле». Будущий великий адвокат Чхве Субин в действии – это зрелище я не могу пропустить.

***

В полицейском участке пахло дешевым кофе и старыми бумагами. Субин ворвался внутрь, как вихрь, мгновенно приковывая к себе взгляды. Несмотря на растрепанные волосы и джинсы, в нем сейчас чувствовалась та самая сталь, которая передалась ему от деда – основателя огромной бизнес-империи.

– Так, – громко произнес он, подходя к дежурному. – Я Чхве Субин, законный представитель этих... недоразумений.

За решеткой в зоне ожидания сидела живописная компания. Бомгю с виноватым видом пытался спрятаться за спину Хюнин Кая, который увлеченно рассматривал плакат «Разыскиваются». Тэхён сидел с каменным лицом, скрестив руки на груди, а Ёнджун активно жестикулировал, что-то доказывая усталому полицейскому.

– Субин-и! – радостно воскликнул Ёнджун, завидев брата. – А мы тут... обсуждали правовые аспекты самообороны в условиях караоке-бара!

– Замолчи, хён, – отрезал Субин, переводя взгляд на офицера. – Добрый вечер. Я могу увидеть протокол?

Богом стоял чуть позади, прислонившись к стене. Он не вмешивался, просто наблюдал. Его присутствие действовало на Субина странно: с одной стороны, он ужасно смущался, что Богом видит этот хаос, с другой – чувствовал невероятную поддержку.

Следующие полчаса были похожи на мастер-класс по юриспруденции. Субин виртуозно оперировал терминами, указывал на процессуальные нарушения и, в конце концов, убедил пострадавшую сторону (которая, как выяснилось, сама начала конфликт), что примирение сторон и оплата разбитого телевизора – лучший выход для всех.

Когда они, наконец, вышли на прохладный ночной воздух, братья выглядели присмиревшими.

– Прости, Субин-а, – тихо сказал Бомгю, ковыряя носком кроссовка асфальт. – Тот парень сказал, что наш дед просто вор, а мы – бесполезные мажоры. Я не сдержался.

Субин вздохнул и притянул младшего брата к себе, взъерошив его волосы.

– Я знаю. Но в следующий раз просто позвони мне, хорошо? До того, как начнешь крушить технику.

– О, Богом-сси! – Ёнджун, который уже успел прийти в себя, заметил стоящую у машины модель. – Извините, что испортили вам свидание. Субин так долго выбирал кофту, вы бы знали!

– Хён! – Субин готов был провалиться сквозь землю.

Богом лишь тихо рассмеялся и подошел к ним.

– Всё в порядке, Ёнджун. Было интересно познакомиться со всеми вами поближе. Вы очень дружная семья.

Он посмотрел на Субина, и в этом взгляде было столько восхищения, что у того перехватило дыхание.

– Развезешь их по домам? – спросил Богом.

– Да, – кивнул Субин. – Придется.

– Тогда я подожду тебя у себя, – Богом сделал шаг вперед и, не обращая внимания на четверых застывших братьев, коснулся губами лба Субина. – Возвращайся, когда закончишь. Фильм мы смотреть не будем, обещаю.

Когда машина Богома скрылась за поворотом, в тишине раздался свист Хюнин Кая.

– Ого, хён... Кажется, у нас будет очень крутой зять.

– Заткнитесь и садитесь в машину, – проворчал Субин, но на его губах играла счастливая улыбка.

Этой ночью он понял две вещи. Первая: он действительно станет отличным юристом. Вторая: Богом – тот самый человек, который не просто любит его, но и готов принять весь тот сумасшедший мир, который окружает Чхве Субина.

И этот «облом года», как он назвал его в начале вечера, превратился в нечто гораздо более важное. В начало чего-то настоящего.