...

Воздух в покоях Лириопы застыл, пропитанный тяжелым, сладковато-гнилостным запахом. Это был не аромат увядающих цветов, которые так любила фаворитка Элдреда, а нечто иное — запах разложения, пробивающийся сквозь живую плоть.

Ориана вошла без стука, ее тонкие пальцы сжимали расшитую сумку с травами так крепко, что костяшки побелели. Она знала, что опоздала, еще до того, как увидела распростертое на постели тело. Весть о том, что Лириопа съела «смертную белянку», разнеслась по дворцу шепотом, похожим на шипение змей. Кто подложил ядовитый гриб в ее тарелку? Кто из ревнивых придворных дам или отвергнутых принцев пожелал стереть эту нежную улыбку с лица фейри?

– Лириопа! – Ориана бросилась к кровати, отбрасывая в сторону расшитые шелком подушки.

Лицо подруги было бледнее самого чистого жемчуга. Тонкие вены на висках потемнели, став иссиня-черными, словно под кожей растекались чернила. Губы Лириопы, всегда напоминавшие лепестки роз, приоткрылись в беззвучном вздохе. Она была еще жива, но ее дух уже парил на границе миров, удерживаемый лишь тонкой нитью угасающего пульса.

– Ориана... – Голос Лириопы был едва слышным шелестом сухой травы. – Мой ребенок... Сохрани его.

Ориана лихорадочно вытаскивала из сумки флаконы. Настойка из корня мандрагоры, вытяжка из лунного камня, толченые крылья стрекоз — она знала сотни рецептов, способных вернуть к жизни. Но «смертная белянка» была неумолима. Этот гриб не просто убивал, он превращал кровь в вязкий деготь, блокируя магию и жизнь.

– Пей, молю тебя, пей! – Ориана приподняла голову подруги, пытаясь влить ей в рот горькую жидкость.

Но жидкость просто вытекла из уголка губ Лириопы. Глаза фейри остекленели, зрачки расширились, поглощая радужку. Последний судорожный вздох вырвался из ее груди, и тело обмякло. Рука, еще секунду назад сжимавшая ладонь Орианы, безжизненно упала на одеяло.

Тишина, воцарившаяся в комнате, была оглушительной. Ориана замерла, глядя на неподвижное лицо той, кого она называла подругой в этом змеином гнезде, именуемом Высшим Двором. Но времени на скорбь не было.

Под расшитым золотом платьем Лириопы, в районе живота, она заметила едва уловимое движение. Слабый, почти призрачный толчок.

Сердце Орианы пропустило удар. Ребенок. Плод союза Лириопы и короля Элдреда, дитя, которое не должно было родиться в мире, полном интриг, но которое было единственным наследием этой несчастной женщины.

– Нет, – прошептала Ориана, и ее голос окреп. – Я не позволю тебе забрать и его.

Она знала, что магия фейри тесно связана с жизнью. Как только мать умирает, магия, питающая плод, начинает стремительно иссякать. У нее были считанные минуты, прежде чем яд, убивший Лириопу, проникнет через плаценту и остановит маленькое сердце.

Ориана выхватила из-за пояса кинжал. Лезвие, выкованное из холодного железа и закаленное в слезах лесных нимф, блеснуло в тусклом свете свечей. Ее руки дрожали. Она была придворной дамой, мастером интриг и тихих слов, а не мясником. Но сейчас от ее решимости зависела судьба целой династии — и жизнь невинного существа.

– Прости меня, дорогая, – прошептала она, обращаясь к мертвому телу.

Она рванула ткань платья, обнажая округлый живот. Кожа была холодной. Ориана прикусила губу до крови, стараясь сосредоточиться. Она вспомнила уроки старой знахарки из окраинных лесов, которая когда-то говорила, что жизнь можно выкупить у смерти, если действовать быстро и безжалостно.

Первый надрез был самым трудным. Ориана зажмурилась на мгновение, но тут же открыла глаза. Крови было немного — сердце Лириопы больше не качало ее. Руки Орианы мгновенно стали липкими и красными. Она работала быстро, игнорируя ужас, подступающий к горлу.

Внутри нее все кричало о неправильности происходящего. Фейри редко умирали так — от яда в собственной постели, под ножом подруги. Но Ориана видела цель.

Наконец, она добралась до плодного пузыря. Осторожно, кончиком кинжала, она вскрыла его. На ее ладони скользнуло крошечное, теплое тельце.

Ребенок не плакал. Он был пугающе тихим, его кожа имела синеватый оттенок. Ориана быстро перерезала пуповину и подхватила младенца, прижимая его к своей груди.

– Дыши, – приказала она, тряся его за плечи. – Дыши, маленький принц!

Она начала растирать его грудку грубой тканью сорочки, которую сорвала с себя. Секунды тянулись как часы. В коридоре послышались шаги — стража или слуги, привлеченные шумом или просто совершающие обход. Если ее найдут здесь, над трупом фаворитки короля, с окровавленным ножом и младенцем в руках, ее казнят прежде, чем она успеет вымолвить слово.

– Дыши... – взмолилась она, чувствуя, как слезы застилают глаза.

И вдруг — чудо. Крошечный рот открылся, и комнату огласил тонкий, пронзительный крик. Это был звук жизни, прорезавший пелену смерти. Малыш засучил ножками, его кожа начала розоветь.

Ориана выдохнула, чувствуя, как силы покидают ее. Она быстро завернула ребенка в чистую шелковую шаль, лежавшую на кресле. Мальчик. У него были золотистые волосы, как у отца, и нежные черты лица матери. Оук. Так Лириопа хотела назвать его, если родится сын.

Ориана огляделась. Комната выглядела как место бойни. Она посмотрела на Лириопу — та казалась спящей, если не считать страшной раны. Ориана знала, что не может оставить всё так. Она должна была скрыть следы своего вмешательства, пока это возможно.

– Тебя не должны найти здесь, – прошептала она младенцу, который теперь тихо посапывал, согретый ее теплом.

Она знала, что во дворце Элфхейма нет места для бастарда, чья мать была отравлена. Его либо используют как пешку в игре за трон, либо устранят как потенциальную угрозу. Мадаку, ее мужу, нельзя было доверять полностью — он был верен короне, но его амбиции могли заставить его совершить ошибку.

Ориана подошла к окну. Внизу расстилались сады, погруженные в сумерки. Она знала тайные тропы, знала, как уйти незамеченной.

– Ты будешь жить, Оук, – пообещала она, прижимая сверток к сердцу. – Но мир никогда не узнает, какой ценой ты пришел в него.

Она бросила последний взгляд на Лириопу. В глубине души Ориана знала, что этот день навсегда изменил ее. Она больше не была просто свидетельницей интриг. Она стала участницей тайны, которая могла либо спасти королевство, либо окончательно его разрушить.

Смыв кровь с рук в тазу с водой, Ориана накинула плащ с капюшоном. Она вышла из покоев через потайную дверь за гобеленом, оставив позади холодное тело подруги и запах смерти.

Впереди был долгий путь через тернии двора, ложь и притворство. Ей предстояло стать матерью этому ребенку, скрывать его происхождение и защищать его от тех, кто убил Лириопу.

Но когда Оук во сне схватил ее за палец своей крошечной ручкой, Ориана поняла: она сделает всё. Даже если ей придется превратить свою жизнь в бесконечную маскировку, она сохранит этот хрупкий росток жизни, вырванный из когтей самой смерти.

– Мы справимся, – прошептала она, исчезая в тенях коридора. – Я обещаю.

За окном запела ночная птица, и ветер качнул ветви деревьев, словно приветствуя нового обитателя Элфхейма, рожденного в крови и тишине, но предназначенного для великих и страшных дел.