Опасное желание

Лола стояла перед зеркалом в ванной, затаив дыхание. Тонкая шелковая сорочка натянулась на её животе так сильно, что ткань казалась прозрачной. Она осторожно коснулась ладонью тугой, лоснящейся кожи. Живот был не просто большим — он казался чужеродным объектом, огромной, твердой сферой, которая с каждым днем становилась всё тяжелее.

На кухонном столе, спрятанный за банками со специями, стоял маленький пузырек с мутной жидкостью. «Дар плодородия», — так называла его травница с окраины города. Лола знала, что поступает эгоистично, подмешивая это средство в утренний кофе Алекса, но зависть к Рите, её лучшей подруге, выжигала всё изнутри. Когда Лола видела, как Рита играет со своими пятилетними двойняшками, Витей и Колей, её собственное чрево ныло от пустоты. Она хотела не просто ребенка — она хотела чуда, масштабного и неоспоримого.

Дверь ванной приоткрылась, и в проеме показался Алекс. Его взгляд тут же упал на её фигуру, и Лола увидела, как расширились его зрачки. За последние месяцы страсть мужа превратилась в нечто первобытное. Снадобья, которые она давала ему, действовали странно: они не только повышали фертильность, но и пробуждали в нем ненасытный, почти болезненный аппетит к её телу.

– Господи, Лола... – выдохнул он, подходя ближе и обхватывая её талию сзади. Его ладони едва сходились на её боках из-за огромного объема живота. – Ты стала еще больше с сегодняшнего утра. Мне кажется, кожа вот-вот не выдержит.

Лола откинула голову на его плечо, чувствуя, как его горячее дыхание обжигает шею.

– Тебе это не нравится? – прошептала она, притираясь спиной к его возбужденному телу.

– Это пугает меня до смерти, – признался Алекс, его руки начали лихорадочно поглаживать напряженную поверхность её живота. – Но я не могу оторваться. Ты выглядишь так... так полно, так спело. Я хочу тебя каждую секунду.

Он развернул её к себе, и их губы встретились в жадном поцелуе. Живот Лолы упирался в него, создавая непреодолимую преграду, но это лишь раззадоривало Алекса. Он опустился на колени, покрывая поцелуями растянутую кожу, которая на ощупь была горячей, как печь.

– Осторожнее, – простонала Лола, чувствуя, как внутри неё что-то заворочалось с небывалой силой. – Они толкаются.

– Я чувствую, – Алекс прижался ухом к самому центру её живота. – Там словно целая армия.

Раздался звонок в дверь. Лола с трудом отстранилась от мужа, пытаясь восстановить дыхание и поправляя халат, который уже давно не застегивался до конца.

– Это Рита с мальчиками, – вспомнила она. – Помоги мне дойти до гостиной.

Рита вошла в квартиру, ведя за руки Витю и Колю. Как только мальчики увидели Лолу, они застыли, разинув рты. Рита же, сама прошедшая через двойную беременность, выглядела бледной и испуганной.

– Лола... милая... – Рита прижала руку к губам. – Ты уверена, что врачи говорят правду о сроках? Ты же просто... ты огромная. Больше, чем я была на девятом месяце с обоими.

– Всё в порядке, Рита, – улыбнулась Лола, тяжело опускаясь в кресло. Живот возвышался перед ней, как огромный валун. – Просто они очень активные.

Мальчишки, преодолев робость, подошли ближе. Витя, более смелый, протянул руку, но остановился в паре сантиметров от ткани платья.

– Тётя Лола, а он не взорвется? – спросил он шепотом.

– Коля говорит, что там внутри воздушный шарик, который надувают насосом, – добавил Витя, глядя на мать.

Лола рассмеялась, хотя каждый смешок отзывался резью в натянутых мышцах пресса.

– Нет, малыши, там просто ваши будущие друзья. Хотите потрогать?

Дети осторожно положили ладошки на живот. В этот момент один из младенцев внутри резко сменил положение, и под кожей отчетливо проступил бугорок — крошечная пяточка или локоть. Коля вскрикнул и отдернул руку.

– Он твердый, как камень! – воскликнул мальчик. – Мама, у тебя такой не был! Он сейчас лопнет, правда?

– Не говори глупостей, – строго сказала Рита, но в её глазах читалась тревога. Она подошла и сама коснулась живота подруги. – Боже, Лола, он действительно каменный. Тебе не больно? Кожа блестит так, будто она натянута до предела.

– Немного тянет, – соврала Лола. На самом деле ей казалось, что её распирает изнутри неведомая сила, и каждый вдох дается с трудом.

Алекс, стоявший в дверях, не сводил с жены глаз. Его взгляд был затуманен вожделением, смешанным с первобытным страхом. Он видел, как опасно тонка кожа на её животе, как просвечивают вены, похожие на синие молнии, но в то же время этот вид вызывал в нем почти неконтролируемую дрожь желания.

– Мы, пожалуй, пойдем, – внезапно сказала Рита, забирая детей. – Лола, обещай мне, что если станет хоть немного тяжелее дышать, ты сразу вызовешь скорую. Это не выглядит нормальным.

Когда за гостями закрылась дверь, Лола попыталась встать, но резкая, острая боль прошила её снизу доверху. Она вскрикнула, хватаясь за подлокотники кресла.

– Алекс! – позвала она.

Муж был рядом в мгновение ока. Он подхватил её на руки, поражаясь тому, какой тяжелой она стала. Её живот, казалось, пульсировал в такт её участившемуся сердцебиению.

– Что? Уже? – его голос дрожал.

– Нет, просто... очень тесно, – прохрипела она. – Положи меня на кровать. И... иди ко мне. Мне нужно, чтобы ты был рядом.

В спальне воцарилась душная, наэлектризованная тишина. Алекс раздевал её с благоговейным трепетом. Когда она осталась полностью обнаженной, масштаб её трансформации стал пугающе очевиден. Живот не просто свисал — он доминировал над всем её телом, растягивая пупок до неузнаваемости.

Алекс не выдержал. Он припал к этой гигантской сфере, покрывая её поцелуями, лаская измученную кожу языком. Лола выгибалась, ловя ртом воздух. Снадобье в крови Алекса требовало выхода, его похоть была на пике, и Лола, несмотря на физическое страдание, отвечала ему с той же неистовостью.

– Да, – шептала она, впиваясь пальцами в его плечи. – Еще... я хочу чувствовать всё.

Но внезапно блаженство сменилось ужасающим чувством распирания. Лоле показалось, что внутри неё сработал часовой механизм. Живот стал настолько твердым, что Алекс в испуге отпрянул — он почувствовал, как кожа под его пальцами начала мелко вибрировать.

– Лола! – крикнул он, видя, как её лицо бледнеет, а губы синеют. – Лола, дыши!

– Я... я не могу... – она судорожно глотала воздух, но легкие не разворачивались — огромная матка подпирала диафрагму, не оставляя места для жизни. – Помоги... он лопается...

Алекс, отбросив похоть, схватил телефон. Его руки дрожали так, что он едва попал по кнопкам.

– Скорую! Быстро! Моя жена... она беременна, и она... она задыхается! Приезжайте, умоляю!

Минуты до приезда врачей показались вечностью. Лола лежала на кровати, полуобморочная, её огромный живот возвышался над ней, как гора, и казалось, что тонкая преграда кожи вот-вот действительно не выдержит давления. Алекс держал её за руку, плача и прося прощения за свою слепую страсть, не замечая, что он сам был лишь пешкой в её опасной игре с природой.

В больнице всё произошло как в тумане. Яркий свет операционной, крики врачей, звон инструментов.

– Срочное кесарево! – командовал хирург. – Давление зашкаливает, плодное яйцо аномальных размеров! Мы можем потерять всех!

Лола почувствовала холодный укол в позвоночник, и тьма начала медленно окутывать её. Последнее, что она помнила, — это ощущение невероятного облегчения, когда тяжесть, мучившая её столько месяцев, наконец начала уходить.

Она очнулась через сутки. В палате было тихо и пахло антисептиками. Рядом на стуле спал Алекс, выглядевший постаревшим на десять лет. Заметив, что она открыла глаза, он вскочил и припал к её руке.

– Жива... – прошептал он. – Слава богу, Лола.

– Дети? – первым делом спросила она, её голос был слабым и хриплым.

– Тройня, – Алекс улыбнулся, и в его глазах блеснули слезы. – Три мальчика. Врачи сказали, что это чудо. Твоя матка была растянута до невероятных пределов. Еще час — и начался бы разрыв тканей.

Лола закрыла глаза, чувствуя, как по щеке катится слеза. Она вспомнила тот ужасающий момент, когда ей казалось, что она превращается в пыль под давлением собственного желания превзойти подругу. Вспомнила страх в глазах маленьких Вити и Коли, которые ждали, что она «лопнет».

Через неделю, когда её впервые навестила Рита, Лола посмотрела на подругу совсем другими глазами. Рита принесла цветы и осторожно присела на край кровати.

– Ну что, «героиня»? – тихо спросила она. – Напугала ты нас всех. Мальчики до сих пор спрашивают, всё ли с тобой в порядке.

Лола посмотрела на свой теперь уже пустой, перебинтованный живот. Кожа на нем еще долго будет заживать, напоминая о её безумии.

– Знаешь, Рита... – Лола взяла подругу за руку. – Я была дурой. Я так хотела того, что есть у тебя, что едва не уничтожила то, что было у меня.

– У тебя теперь трое, – улыбнулась Рита. – Ты меня перещеголяла.

– Больше никаких соревнований, – твердо сказала Лола. – Я просто хочу быть мамой. И я хочу, чтобы мой муж снова видел во мне женщину, а не... чудо природы.

Где-то в коридоре послышался детский плач — требовательный, громкий и живой. Лола улыбнулась. Она получила то, что хотела, но цена была слишком высока. Пузырек с мутной жидкостью давно отправился в мусорное ведро, а вместе с ним и её болезненная зависть. Теперь в её жизни было достаточно любви и криков, чтобы больше никогда не смотреть на чужое счастье с жадностью.