Ревность к младенцу

В комнате царил мягкий полумрак, разбавленный лишь золотистым светом ночника. Воздух был пропитан ароматом детской присыпки, чистого белья и того едва уловимого, молочного запаха, который всегда исходит от новорожденных. Маленький А-Чэнь, плод их любви, мирно сопел, прижавшись к теплой коже матери.

Чжан Ти выглядела в этот момент как сошедшая с полотна богиня материнства. Ее хрупкие плечи казались еще белее в сумерках, а длинные волосы рассыпались по подушке темным шелком. Она осторожно поддерживала младенца, наблюдая за тем, как он мерно посасывает грудь, засыпая в процессе.

Дверь спальни тихо скрипнула. Чжан Лин Хэ вошел бесшумно, словно тень. Он замер в дверном проеме, любуясь этой картиной, но в его взгляде, обычно полном нежности, промелькнула странная, почти детская обида. Он подошел к кровати и опустился на край, не сводя глаз с того, как губы сына касаются его жены.

– Он уже спит, – прошептал Лин Хэ, и в его голосе послышались ревнивые нотки.

Ти подняла на него глаза и улыбнулась – той самой мягкой, понимающей улыбкой, которой она всегда одаривала его, когда он начинал капризничать.

– Почти. Еще минутку, подожди, не буди его.

Лин Хэ нахмурился