13 карт

Вару мерил шагами свою комнату, яростно сжимая кулаки. Обида жгла изнутри сильнее, чем обычно. Тот случай до сих пор стоял перед глазами: они посмели использовать Красного Джокера, чтобы проучить его! Его — величайшего шутника и тролля этого скучного карточного мира. В тот вечер всё пошло прахом. Он должен был напугать их, выскочив из шкафа в маске, но вместо этого сам едва не лишился чувств, когда из пустоты соткался безумный салатовый силуэт с картами.

И самое ужасное — его очки. Любимые очки с зелеными спиралями дали трещину прямо посередине правого стекла. Это было личное оскорбление.

— Ну ничего, — прошипел Вару, глядя на свое отражение в зеркале. — Вы думаете, что знаете, что такое страх? Вы думаете, что Джокер — это предел? Я заставлю вас молить о пощаде. Я заставлю Фёдора лично заклеивать мои очки золотой фольгой!

План «Великое Возмездие» начался с фиаско. Сначала Вару попытался напугать Зонтика, подложив ему в кровать реалистичный муляж гигантского паука, который должен был прыгать при касании. Но Зонтик, вместо того чтобы закричать, просто горько заплакал и позвал Куромаку. Второй пришел, прочитал лекцию о нецелесообразности арахнофобии на 40 минут и просто выкинул паука в окно.

Попытка напугать Феликса «кровавыми» надписями на зеркале закончилась тем, что червовый валет с энтузиазмом начал оттирать их тряпкой, приговаривая, что «чистота — это залог добра и позитива».

Пика напугать было невозможно в принципе — он просто пообещал сломать Вару вторую дужку очков, если тот еще раз приблизится к его байку с канистрой бутафорской слизи.

— Бесполезно, — Вару плюхнулся на кровать, глядя в потолок. — Они привыкли к моим фокусам. Они знают мой почерк. Чтобы по-настоящему пронять эту толпу, нужно ударить по самому главному. По Создателю.

Фёдор. Человек, который держит их судьбы в руках. Если напугать его так, чтобы у него затряслись поджилки, остальные последуют за ним. Но в чем был страх Фёдора? Он не боялся темноты, он не боялся монстров под кроватью, он даже Джокера, кажется, воспринимал скорее как производственную травму, чем как кошмар.

Вару прищурился. Идея пришла внезапно, как вспышка молнии.

— Если ты не боишься того, что снаружи, — пробормотал он, расплываясь в зловещей ухмылке, — ты испугаешься того, что внутри.

Он вскочил и бросился к своему тайнику под половицей. Там лежала особая колода карт — не магическая, нет, просто старая, потертая колода, которую он когда-то стащил у Данте «для опытов». Вару знал: чтобы напугать Создателя, нужно показать ему, что его творение вышло из-под контроля. Окончательно и бесповоротно.

Вару разработал план «Слияние Пустоты». Он решил инсценировать «удаление» одного за другим. Не просто исчезновение, а жуткое, необъяснимое стирание из реальности.

Первой жертвой стал Габриэль. Это было проще всего. Вару заманил первого клона на чердак, пообещав ответить на вопрос «Почему небо не падает?».

– Габри, посмотри сюда, – Вару указал на старый сундук, на дне которого лежала заранее подготовленная куча тряпок, облитых фосфорной краской. – Видишь этот свет? Это ответы.

– А ответы кусаются? – Габриэль с любопытством заглянул внутрь. – А если я их съем, я стану ответом?

– Прыгай внутрь, узнаешь! – Вару легонько подтолкнул эльфа, захлопнул крышку и запер её на замок.

Затем он вытащил из кармана баллончик с серой краской и нарисовал на полу чердака огромный символ «Х», перечеркнутый кругом. Это выглядело как системная ошибка.

Следующим был Данте. Философ медитировал в саду. Вару знал, что Данте сложно вывести из себя, но легко запутать метафорами. Он подменил чай Данте на сонный отвар, который незаметно выпросил у Ромео (сказав, что мучается бессонницей из-за разбитых очков). Когда Данте уснул прямо в позе лотоса, Вару с помощью Феликса (которому он наплел, что Данте нужно «перенести в более уютное место для сюрприза») оттащил спящего бубного в подвал.

Там он оставил вторую метку.

К вечеру в доме воцарилась странная тишина. Фёдор сидел в гостиной, пытаясь закончить раскадровку, когда к нему вбежал взмыленный Куромаку.

– Фёдор, вероятность того, что в доме происходит аномалия, достигла девяноста восьми процентов! – Куромаку выглядел непривычно взволнованным. – Габриэль и Данте исчезли. На местах их последнего пребывания обнаружены странные графические символы, напоминающие битые пиксели.

– Что? – Фёдор отложил перо. – Может, они просто ушли гулять?

– Данте никогда не оставляет свой чайник недопитым, – отрезал Куромаку. – А Габриэль не может уйти далеко без вопросов.

В этот момент в комнату ворвался Ромео, бледный как полотно.

– Друзья! О ужас! Феликс... он только что зашел в ванную, я услышал крик, а когда открыл дверь — там никого! Только это!

Ромео протянул руку, в которой лежал ярко-желтый осколок, похожий на кусок застывшего пластика, по форме напоминающий сердце. На нем была та же серая метка «Х».

Фёдор почувствовал, как по спине пробежал холодок.

– Где Вару? – резко спросил он. – Это же его шутки, верно?

– Вару сидит в своей комнате и орет от ужаса, – подал голос Пик, появляясь в дверном проеме. Лицо короля было хмурым. – Я только что проходил мимо. Он заперся и не открывает. Говорит, что «оно» пришло за ним.

Фёдор вскочил. Все вместе они бросились к комнате зеленого вальта. Из-за двери действительно доносились всхлипы и невнятное бормотание.

– Нет! Нет! Только не очки! Только не рисунок! Фёдор, спаси! Оно стирает нас!

Фёдор ударил плечом в дверь. Замок, предварительно подпиленный Вару, легко поддался.

Комната была погружена в полумрак. Вару сидел в углу, забившись под стол. Его очки валялись на полу, разбитые на мелкие кусочки.

– Вару! Что случилось? – Фёдор подбежал к нему.

– Оно... оно... – Вару поднял голову. Глаза его, которые клоны видели крайне редко, казались огромными и полными слез. – Фёдор, ты нас плохо нарисовал! Краски выцветают! Мы исчезаем, потому что ты перестал в нас верить!

– Что за бред ты несешь? – Пик подошел ближе, но тут же отпрянул.

На стене за спиной Вару начала медленно проявляться огромная трещина. Она не была каменной — она выглядела так, будто бумагу, на которой нарисован этот мир, кто-то начал рвать. Из трещины лился ослепительный белый свет.

– О боже, – прошептал Зонтик, прячась за Куромаку. – Мы все умрем?

– Спокойно! – крикнул Фёдор, хотя его собственный голос дрогнул. – Это невозможно. Я ничего не стирал!

– Ты забыл нас! – закричал Вару, вскакивая. – Ты думал только о своих комиксах, а про нас забыл! Теперь мы просто мусор! Посмотри на свои руки!

Фёдор посмотрел на свои ладони и вскрикнул. Кончики его пальцев стали прозрачными. Он видел сквозь них ковер на полу.

– Нет... нет, этого не может быть! – Создатель начал паниковать. – Ребята, я... я всё исправлю! Я сейчас же сяду рисовать! Я добавлю вам новых сил, я...

– Поздно! – раздался громовой голос.

В центре комнаты возникла фигура. Это был не Джокер. Это было нечто, напоминающее огромный черный силуэт с ластиком вместо головы. Плод воображения Вару, сооруженный из старого манекена, черной ткани и проектора, который он стащил у Куромаку месяц назад.

– Создатель нарушил баланс! – пробасил силуэт (Вару заранее записал свой голос, изменив его через фильтры на ноутбуке). – Сначала исчезнет любопытство, потом мудрость, потом доброта... А потом исчезнет и сам Творец!

– Фёдор, сделай что-нибудь! – зарыдал Ромео. – Я не хочу исчезать некрасивым!

– Я... я... – Фёдор упал на колени. Его действительно трясло. Он чувствовал, как мир вокруг рушится. Страх того, что его собственные творения могут его погубить или просто раствориться в небытии, был его самым сокровенным кошмаром. – Простите меня! Я буду лучше! Я починю очки Вару! Я дам Пику новый шлем! Я...

Вару, наблюдая за этой сценой из своего «убежища», едва сдерживал истерический хохот. Это было идеально. Фёдор Нечитайло, великий Создатель, рыдает на полу из-за манекена и пары дешевых фокусов с проекцией.

Но тут случилось то, чего Вару не предусмотрел.

Зонтик, дрожа от страха, вдруг шагнул вперед.

– Если... если мы исчезаем, – прошептал он, – то мы должны исчезнуть вместе.

Он взял Фёдора за руку. Его примеру последовал Феликс (который на самом деле не исчезал, а просто прятался в шкафу и теперь вылез, решив, что пора «спасать всех любовью»).

– Мы не бросим тебя, Создатель! – воскликнул Феликс.

– Даже если это логический конец, – добавил Куромаку, подходя ближе. – Мы принимаем этот финал.

Пик просто фыркнул, но тоже встал рядом с Фёдором, скрестив руки на груди.

– Ну, валяй, стирай нас, – буркнул он в сторону черного силуэта. – Посмотрим, хватит ли у тебя сил на меня.

Вару замер. План начал давать трещину. Вместо того чтобы в ужасе бегать по дому, клоны сплотились вокруг Фёдора. А Фёдор, почувствовав поддержку своих персонажей, вдруг перестал дрожать.

Он поднял голову и посмотрел прямо в «лицо» черному силуэту.

– Погоди-ка, – сказал Фёдор, прищурившись. – Если я исчезаю, почему я всё еще чувствую запах дешевой гуаши и... зеленого чая?

Он протянул руку и коснулся «прозрачных» пальцев. Оказалось, что это была просто очень искусная роспись — Вару ночью, пока Фёдор спал, нанес на его руки специальный грим, который при определенном освещении проектора создавал эффект прозрачности.

Фёдор медленно встал. Он подошел к черному силуэту и просто дернул за край ткани. Манекен с грохотом повалился на пол. Проектор, закрепленный на люстре, звякнул и выключился.

В комнате воцарилась гробовая тишина.

Вару медленно попятился к окну.

– Э-э... сюрприз? – выдавил он, криво улыбаясь.

– Вару... – голос Фёдора был тихим, но в нем слышались раскаты грома.

– Ты хоть понимаешь, – Куромаку поправил очки, – что напугал нас на девяносто девять процентов? У Зонтика чуть не случился нервный срыв, а Ромео чуть не поседел!

– Зато было весело! – Вару уже обрел былую уверенность. – Вы видели свои лица? «О, Создатель, мы исчезаем! О, спасите наши души!» Ха-ха! Это было в десять раз круче вашего дурацкого Джокера!

– В десять раз круче, говоришь? – Фёдор подошел к Вару вплотную. – Значит, тебе нравятся спецэффекты?

– Обожаю! – Вару сложил руки на груди. – И кстати, Фёдор, ты обещал починить мои очки. Я всё слышал. Слово Создателя — закон!

Фёдор вздохнул и вдруг улыбнулся. Но это была не добрая улыбка. Это была улыбка человека, который только что придумал идеальное наказание.

– Хорошо, Вару. Я починю твои очки. И я даже не буду тебя ругать за этот перформанс.

– Серьезно? – Вару подозрительно прищурился. – В чем подвох?

– Никакого подвоха. Просто... раз уж ты так любишь пугать, я решил, что тебе нужно больше практики.

На следующий день Вару проснулся в отличном настроении. На его тумбочке лежали очки — целые, новенькие, сверкающие изумрудными спиралями. Он радостно нацепил их на нос и подошел к зеркалу.

– Ну что, мир, готов к новым... – он осекся.

В зеркале вместо своего отражения он увидел... Феликса. Феликс в зеркале улыбнулся и помахал ему рукой.

– Привет, Вару! Давай творить добро! – произнесло отражение голосом Феликса.

Вару зажмурился, потряс головой и снова посмотрел в зеркало. Теперь там стоял Куромаку и неодобрительно качал головой.

– Твое поведение нерационально на сто процентов, – сказало зеркало.

Вару сорвал очки. Отражение стало нормальным. Он снова надел их — и увидел в зеркале Зонтика, который горько плакал.

– ФЁДОР! – заорал Вару на весь дом. – ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ С МОИМИ ОЧКАМИ?!

Из кухни донесся спокойный голос Создателя:

– Я просто добавил в них немного «совести», Вару. Теперь каждый раз, когда ты будешь смотреть в зеркало в этих очках, ты будешь видеть тех, кого обидел. Разве это не отличный спецэффект?

Вару в ярости швырнул подушку в дверь.

– Это нечестно! Это психологическое насилие!

– Нет, – донесся голос Данте. – Это просто закон кармы в графическом исполнении. Чай будешь?

Вару сел на кровать, глядя на свои новые-старые очки. С одной стороны, они были идеальны. С другой — теперь его собственное отражение читало ему нотации голосом Куромаку.

– Ладно, – пробурчал он, надевая очки обратно и корча рожу плачущему в зеркале Зонтику. – 1:1, Создатель. Но следующую шутку я нарисую сам.

Где-то в углу комнаты Габриэль, которого наконец выпустили с чердака, тихо спросил:

– А если я зеркало, то кто тогда Вару?

Но ему, как обычно, никто не ответил. Вару уже планировал, как выкрасть у Фёдора графический планшет, чтобы «слегка подправить» внешность Куромаку в следующем выпуске комикса. Месть была блюдом, которое Вару предпочитал подавать с большой порцией зеленой краски.