Внучка

Съемочная площадка «Неудержимых» всегда напоминала организованный хаос. Грохот взрывов, запах жженой резины, крики ассистентов и вечный, пробирающий до костей бас Сильвестра Сталлоне, который здесь был не просто главной звездой, а богом, судьей и палачом в одном лице. Однако сегодня в воздухе витало иное напряжение. Более тонкое. Электрическое.

Крис Сталлоне поправила шелковый халат, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Она добивалась этой роли три года. Дед упирался до последнего, рыча, что в его боевике не место «принцессам», но Крис была Сталлоне до мозга костей — упрямство у нее было в крови. В итоге Слай сдался. Роль внучки Барни Росса, дерзкой, острой на язык и чертовски опасной, была написана специально под нее.

Но был один нюанс, о котором Сильвестр предпочел бы забыть или вовсе вычеркнуть из сценария: любовная линия. И не с кем-нибудь, а с Ли Кристмасом.

Джейсон Стейтем сидел в кресле, пока гример поправлял на его лице искусственную ссадину. Он выглядел как всегда: невозмутимый, собранный, с этим своим фирменным взглядом, от которого у половины женского населения планеты подкашивались ноги.

— Эй, Стейтем, — Крис подошла к нему, сложив руки на груди. — Готов проиграть мне в кадре?

Джейсон медленно поднял глаза, и на его губах заиграла едва заметная усмешка.

— Малышка Крис, — его голос был низким и хриплым. — Ты уверена, что не расплачешься, когда камера начнет снимать? Это тебе не молодежные комедии.

— Я выросла на площадках, где ты еще только учился правильно держать пистолет, — парировала она, вскидывая подбородок. — Так что прибереги свои советы для каскадеров.

— Посмотрим, — коротко бросил он, вставая.

Сцена, которую предстояло снимать, была «тихой». После масштабной перестрелки герои укрывались в безопасном доме. По сценарию, между ними должен был произойти эмоциональный разговор, переходящий в близость. Сталлоне-старший, разумеется, одобрил только «разговор» и «многозначительный уход в затемнение». Но режиссер, зная химию между этими двумя, втайне от «большого папы» решил рискнуть и снять нечто более откровенное.

— Все лишние — вон с площадки! — скомандовал режиссер. — Слай ушел на совещание с продюсерами, у нас есть двадцать минут. Крис, Джейсон, на исходные.

Крис сбросила халат, оставшись в одном кружевном белье. Она была великолепна: точеная фигура, золотистая кожа и этот взгляд — смесь невинности и чертовского темперамента. Джейсон, уже лежавший на кровати с обнаженным торсом, на секунду замер. Его кадык дернулся.

— Мотор! — прошептал режиссер.

В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь гулом осветительных приборов.

Крис медленно подошла к кровати. В образе своей героини она выглядела уязвимой, но решительной. Она опустилась на колени прямо над ним, чувствуя жар, исходящий от его тела.

— Ты обещал, что вернешься живым, — прошептала она, и в ее голосе звенящая сталь смешивалась с нежностью.

— Я всегда держу обещания, — ответил Стейтем.

Он протянул руку и коснулся ее щеки. Его ладонь была шершавой, горячей. Крис почувствовала, как по телу пробежала дрожь, и это не было игрой. Она подалась вперед, садясь к нему на бедра.

Джейсон перехватил ее за талию. Его пальцы буквально впились в ее кожу. Это не было похоже на стандартные киношные объятия — в этом жесте было слишком много собственничества.

— Ты слишком много на себя берешь, Кристмас, — выдохнула она ему в губы.

— А ты слишком много болтаешь, — отозвался он.

Его руки начали медленное путешествие по ее телу. От талии вверх, к ребрам, заставляя ее выгнуться навстречу. Крис запустила пальцы в его короткую щетину, притягивая его лицо к себе. Их дыхание стало общим.

— Джейсон... — сорвалось с ее губ, и это уже не было именем персонажа.

Он приподнялся, сокращая расстояние между ними до миллиметра. Его ладони скользнули ниже, на бедра, прижимая ее к себе так плотно, что Крис ощутила каждый мускул его пресса. Это было запретно. Это было опасно. Если бы Слай вошел сейчас, он бы, вероятно, разнес студию из крупнокалиберного пулемета.

— Ты играешь с огнем, — прошептал Стейтем, глядя ей прямо в глаза.

— Тогда сожги меня, — ответила Крис, накрывая его губы своими.

Поцелуй был жадным, почти агрессивным. В нем не было голливудской эстетики, только чистый, необузданный драйв. Руки Джейсона продолжали гулять по ее спине, спускаясь к пояснице, и Крис чувствовала, как реальность ускользает. Она забыла про камеры, про свет, про то, что за стеной находится ее дед.

— Стоп! Снято! — выкрикнул режиссер, кажется, сам забыв дышать.

Но они не отстранились сразу. Еще несколько секунд Джейсон удерживал ее, тяжело дыша, а Крис прятала лицо у него на плече, пытаясь унять дрожь.

— Неплохо для актрисы комедий, — негромко сказал он ей на ухо, и в его голосе слышалась непривычная хрипотца.

— Заткнись, Стейтем, — Крис наконец отстранилась, пытаясь вернуть себе маску безразличия. — Это просто работа.

— Конечно, — он усмехнулся, глядя, как она поспешно кутается в халат. — Именно поэтому у тебя пульс сейчас сто сорок ударов в минуту.

Она хотела ответить что-то колкое, но в этот момент двери павильона распахнулись, и внутрь ввалился Сильвестр Сталлоне.

— Ну что тут у вас? — прогрохотал он, подозрительно оглядывая притихшую съемочную группу. — Сняли сцену с разговором?

Режиссер нервно сглотнул, прикрывая монитор папкой.

— Да, Слай. Все отлично. Очень... проникновенно получилось.

Сталлоне подошел к Джейсону, который уже успел накинуть футболку и теперь невозмутимо пил воду из бутылки.

— Ты смотри мне, Стейтем, — Сильвестр по-дружески, но весомо хлопнул его по плечу. — Барни Росс очень любит свою внучку. Если Кристмас позволит себе лишнего, я лично скормлю его аллигаторам в следующей части.

Джейсон спокойно встретил взгляд легенды.

— Я помню сценарий, Слай. Ничего лишнего. Только то, что прописано.

Крис, стоявшая чуть поодаль, едва не подавилась своим кофе. Она видела, как Стейтем на секунду скосил на нее глаза — в них прыгали черти.

— Дедуля, не пугай людей, — Крис подошла к Сталлоне и чмокнула его в щеку. — Мы профессионалы.

— Профессионалы, — проворчал Слай, обнимая внучку за плечи. — Ладно. Идем обедать. Стейтем, ты с нами?

— Позже, — Джейсон проводил их взглядом.

Когда они ушли, он посмотрел на свои руки. Пальцы до сих пор помнили тепло ее кожи. Он знал, что эта сцена станет лучшей в фильме, и он также знал, что их «профессиональные» отношения только что закончились, уступив место чему-то гораздо более взрывоопасному, чем весь арсенал «Неудержимых».

Вечером, когда съемки подошли к концу, Крис нашла в своем трейлере записку. На ней не было подписи, только короткая фраза, написанная твердым почерком: «Завтра снимаем сцену в вертолете. Постарайся не влюбиться окончательно».

Она смяла бумажку, улыбаясь своему отражению в зеркале.

— Посмотрим, кто из нас влюбится первым, старый ты ворчун, — прошептала она.

На следующее утро площадка снова гудела. Предстояла сложная экшн-сцена, где Ли Кристмас должен был спасать внучку Барни из падающего вертолета. Но Крис знала, что настоящая битва будет происходить не с каскадерами и не с врагами по сценарию.

Она вышла из трейлера, поправляя косуру. Джейсон уже ждал у вертолета. Он выглядел идеально в своей тактической экипировке.

— Готова к полету? — спросил он, протягивая ей руку, чтобы помочь забраться в кабину.

— Только если ты сам будешь за штурвалом, — Крис приняла его руку, чувствуя, как его пальцы снова крепко сжимают ее ладонь.

— Я всегда за штурвалом, Крис. Всегда.

Они обменялись долгим взглядом, который сказал больше, чем все страницы сценария. Где-то в стороне Сталлоне давал указания пиротехникам, не подозревая, что главная детонация на этой площадке уже произошла.

— Знаешь, — тихо произнесла Крис, когда они оказались в тесном пространстве кабины, пока техники настраивали микрофоны. — Дед убьет тебя, когда увидит вчерашние дубли.

— Значит, оно того стоило, — Стейтем сократил расстояние между ними, так что она почувствовала его дыхание на своей коже. — Жизнь вообще скучная штука, если не рисковать.

— Ты сумасшедший.

— Я «Неудержимый», — поправил он ее с той самой улыбкой, от которой у нее потеплело в груди. — Пристегнись, принцесса. Будет трясти.

И Крис пристегнулась, понимая, что этот фильм станет самым опасным и самым прекрасным приключением в ее жизни. Ведь играть любовь перед камерой легко, но играть ее так, чтобы заставить самого Джейсона Стейтема забыть о сценарии — это было высшим пилотажем.

— Тишина на площадке! — раздался голос режиссера. — Камера! Мотор!

Крис посмотрела в глаза Джейсону, и в этот момент она точно знала: Барни Росс может спать спокойно. Его внучка нашла того, кто сможет ее защитить. Или того, с кем она с удовольствием сгорит в одном огне.

— Я ненавижу тебя, Кристмас, — произнесла она свою первую реплику по сценарию.

— Я тоже тебя люблю, — ответил он, и хотя в сценарии этой фразы не было, никто не посмел его остановить.

Слай, стоявший у монитора, нахмурился, чувствуя подвох, но сцена была настолько сильной, что он лишь промолчал, сжимая в зубах незажженную сигару. Он понял, что его маленькая девочка выросла. А Стейтем... что ж, Стейтем всегда был чертовски хорошим актером. Или просто человеком, который умел выбирать самое ценное.