Перемены в будущем

Гарри стоял в тени массивной горгульи, стараясь унять бешеное сердцебиение. Воздух Хогвартса казался ему прежним — смесью запахов старого камня, тыквенного сока и магии, — но всё остальное было пугающе чужим. Он пришел сюда, чтобы убить монстра в колыбели. Он прошел сквозь страницы проклятого дневника, готовый встретить безжалостного убийцу, холодного манипулятора, который сокрушит его мир десятилетия спустя.

Но вместо этого он видел... это.

В освещенном факелами коридоре, неподалеку от входа в Большой зал, стоял Том Реддл. Но это не был тот бледный, лишенный человеческих черт образ из тайной комнаты. Перед Гарри стоял молодой мужчина необычайной красоты, чьи глаза не горели алым пламенем безумия. В них светился острый, холодный интеллект, но также и нечто, чего Гарри никогда не ожидал увидеть у Волдеморта: нежность.

Том обнимал Дарью Морган. Она была воплощением слизеринской аристократии — статная, с волосами цвета воронова крыла и взглядом, способным превратить в лед любого, кто посмеет встать у неё на пути. В школе их называли «змеиными монархами». Снейп, который в этом времени казался еще более суровым, но странным образом довольным, ставил их в пример всему факультету. Они были идеальными. Они были опасными. Но они были вместе.

– Ты слишком много думаешь о делах министерства, Дарья, – тихий голос Тома прорезал тишину коридора. Он коснулся ее щеки, и Гарри вздрогнул от того, насколько естественным был этот жест. – Позволь этим идиотам из Визенгамота подождать хотя бы до утра.

Дарья усмехнулась, и эта улыбка была полна амбиций, которые могли бы напугать, если бы не ответный взгляд Реддла.

– Эти «идиоты» — наши будущие подчиненные, Том. И если я хочу кресло Министра, мне нужно, чтобы они боялись и обожали меня одновременно. Прямо как ты научил.

– Ты всегда была способной ученицей, – Том притянул её ближе, запечатлев короткий, но властный поцелуй на её лбу. – Но сегодня мы празднуем. Северус сказал, что зелье готово.

Гарри прижался спиной к холодной стене. Всё, что он знал о будущем, рассыпалось в прах. Не было никакой войны. Не было Пожирателей смерти. Была политическая коалиция, возглавляемая двумя самыми могущественными магами столетия, связанными не только кровью и магией, но и чем-то гораздо более приземленным и в то же время нерушимым.

Он бросился в библиотеку, скрываясь под мантией-невидимкой, которую чудом удалось пронести сквозь временной разлом. Дрожащими руками он листал подшивки «Ежедневного пророка» последних лет. Заголовки кричали о триумфах: «Реформа образования: Морган и Реддл вводят новые стандарты защиты», «Тайный союз: как древний язык змей стал ключом к международной дипломатии».

Ни слова о Темном Лорде. Ни слова об убийстве Поттеров. В этом мире его родителей, возможно, даже не существовало в том виде, в котором он их знал, или они были просто рядовыми волшебниками в государстве, где правили эти двое.

Гарри почувствовал тошноту. Он пришел, чтобы спасти мир, но обнаружил, что мир, который он собирался спасать, просто стерт и заменен другим — внешне благополучным, но пропитанным той же темной силой, только теперь облеченной в шелк и закон.

Внезапно топот маленьких ножек по каменному полу заставил его вздрогнуть. Из-за угла выбежал мальчик лет пяти-шести. У него были темные вьющиеся волосы Тома и пронзительные серые глаза Дарьи. Он бежал, размахивая маленькой игрушечной метлой, и его смех колокольчиком рассыпался по пустому коридору.

– Фабиан Реддл-Морган, будь осторожен! – раздался резкий, но странно заботливый голос.

Гарри замер. Из тени вышел Северус Снейп. Он выглядел моложе, чем в воспоминаниях Гарри, и в его движениях не было той привычной затравленности. Он шел быстрым шагом, пытаясь поймать ребенка.

– Если ты упадешь и разобьешь нос, твоя мать превратит меня в лабораторную крысу, – ворчал Снейп, хотя в его глазах Гарри заметил искру истинной привязанности. – Стой сейчас же, маленький негодяй!

Мальчик остановился и обернулся, дерзко вскинув подбородок — жест, который он явно скопировал у отца.

– Дядя Северус, ты просто не можешь меня догнать! Папа сказал, что я летаю лучше, чем все ловцы Гриффиндора вместе взятые!

– Твой отец склонен к преувеличениям, когда дело касается твоих талантов, – Снейп наконец настиг мальчика и положил руку ему на плечо. – Идем. Твои родители ждут в покоях старост. У них сегодня важный вечер.

Гарри смотрел им вслед, и его мир окончательно перевернулся. Фабиан. Ребенок Тома Реддла. Существо, рожденное не в ненависти, а в союзе двух амбиций. Если он убьет Тома сейчас, этого ребенка никогда не будет. Снейп останется несчастным, а Дарья Морган... кем она станет без своей второй половины? Вероятно, тем самым монстром, которого Гарри так боялся.

Он вспомнил ту сцену в спальне старост, которую случайно подсмотрел через щель в дверях, когда только прибыл. Обнаженные тела под шелковым одеялом, вышитые змеи, которые казались живыми в свете камина. Он видел, как Том перебирал волосы Дарьи, как они шептались на парселтанге — языке, который всегда был для Гарри символом ужаса, но в их исполнении звучал как колыбельная или древнее заклятие любви.

– Что я наделал? – прошептал Гарри в пустоту.

Его миссия потеряла смысл. Он не мог убить человека, который не совершил тех преступлений, о которых Гарри помнил. Здесь Том Реддл нашел свою опору в Дарье. Она стала его якорем, его амбицией и его человечностью, как бы странно это ни звучало. Она направила его жажду власти в русло политики и реформ, а не разрушения.

Гарри присел на корточки, обхватив голову руками. Дневник в его сумке слабо завибрировал. Он понимал: его присутствие здесь — аномалия. Он — призрак из будущего, которого не существует.

– Ты выглядишь потерянным, мальчик.

Гарри подскочил. Перед ним стоял Том Реддл. Один. Без Дарьи, без охраны. Его взгляд прошивал мантию-невидимку насквозь, словно её и не было.

– Я чувствую постороннюю магию в этом замке с самого утра, – спокойно произнес Том, складывая руки на груди. – И эта магия... она пахнет отчаянием и чем-то очень знакомым. Сними мантию.

Гарри медлил, но понимал, что бежать некуда. Он медленно стянул серебристую ткань.

Том Реддл сузил глаза, разглядывая шрам в виде молнии на лбу Гарри. На мгновение на его лице отразилось узнавание, смешанное с крайним удивлением, но он быстро взял себя в руки.

– Поттер? – выдохнул он. – Но это невозможно. Джеймс еще даже не женат.

– Я не из этого времени, – голос Гарри дрожал. – И, кажется, не из этого мира.

Том сделал шаг вперед, его палочка скользнула в руку, но он не поднял её для удара. Он изучал Гарри как редкий артефакт.

– Ты пришел убить меня, не так ли? – догадался Реддл. – В твоем мире я стал кем-то другим. Кем-то, кто причинил тебе боль.

– Вы стали чудовищем, – отрезал Гарри, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. – Вы убили моих родителей. Вы разрушили жизни тысяч людей. Вас звали Лорд Волдеморт.

Том на мгновение замер. Имя, которое он когда-то придумал для себя в приступе юношеского величия, прозвучало из уст этого странного юноши как приговор. Но потом он тихо рассмеялся — холодным, но не злым смехом.

– Волдеморт... Полет смерти. Пафосно и глупо. Дарья всегда говорила, что это имя звучит как название дешевого французского одеколона. Она заставила меня сжечь те черновики еще на пятом курсе.

Он подошел вплотную к Гарри.

– Посмотри на меня, Поттер. Я — заместитель главы Департамента магического правопорядка. Моя жена — будущий Министр магии. У меня есть сын, который завтра получит свою первую настоящую метлу. Ты действительно хочешь уничтожить всё это ради мести человеку, которого здесь никогда не существовало?

– Но те люди... они заслуживают право на жизнь в моем мире! – выкрикнул Гарри.

– Твоего мира больше нет, – мягко сказала подошедшая сзади Дарья. Она двигалась бесшумно, как настоящая змея. Её рука легла на плечо мужа, и Гарри увидел на её пальце кольцо с огромным изумрудом. – Когда ты открыл дневник с намерением изменить прошлое, ты не просто переместился. Ты позволил вероятности, где Том встретил меня иначе, стать реальностью. Твоя ненависть стала топливом для этого изменения.

Гарри переводил взгляд с одного на другую. Они были идеальной парой. Красивые, пугающие и абсолютно счастливые в своем темном совершенстве.

– Что мне теперь делать? – спросил он, чувствуя, как силы покидают его.

– Уходи, – просто сказал Том. – Дневник вернет тебя, но не в твое прошлое. Он вернет тебя в мир, который мы построили. Там нет войны, Поттер. Там есть порядок. Возможно, тебе он не понравится, но твои родители там живы. И они счастливы, работая под моим началом.

Дарья сделала шаг к Гарри и протянула руку, коснувшись его шрама. Боль, которая всегда сопровождала это касание в его мире, не пришла. Было только легкое тепло.

– Иди домой, Гарри Поттер, – прошептала она. – И забудь о Лорде Волдеморте. Здесь он — всего лишь страшная сказка, которую Том рассказывает Фабиану, когда тот плохо себя ведет.

Гарри закрыл глаза. Мир вокруг него начал вращаться. Последним, что он услышал, был счастливый крик маленького Фабиана где-то в глубине коридоров и тихий, вкрадчивый шепот Тома Реддла на парселтанге, обращенный к жене.

Когда он открыл глаза, он лежал на траве перед Годриковой Впадиной. Дом был цел. В окнах горел свет. Изнутри доносился смех — громкий смех Сириуса Блэка и мягкий голос его матери.

Гарри посмотрел на свои руки. Дневник в них рассыпался пеплом, уносимым ветром. На первой полосе лежащего рядом «Ежедневного пророка» красовалось фото: Министр магии Дарья Морган-Реддл и её супруг, глава Визенгамота Том Реддл, открывают новый приют для маглорожденных детей.

Мир был спасен. Но Гарри знал, что цена этого спасения — тихая, безупречная тирания, упакованная в идеальные манеры и семейные ценности. И, глядя на счастливые лица своих родителей в окне, он понял, что никогда не сможет сказать им правду.

Монстр не умер. Он просто влюбился и завоевал мир, не пролив ни капли лишней крови. И это было гораздо страшнее всего, что Гарри мог себе вообразить.