Котенок

Дверь за Минхо захлопнулась с тихим щелчком, оставив Хана в оглушительной тишине их общей комнаты. Запах кошачьей мяты, обычно такой густой и дурманящий, когда омега был рядом, начал медленно рассеиваться, оставляя лишь фантомное послевкусие на кончике языка. Минхо ушел к друзьям — Чанбин и Хёнджин затащили его на какую-то внеплановую репетицию или посиделки, и Джисон знал, что это затянется на несколько часов.

Один. Он остался совсем один, и тишина комнаты внезапно стала давить на плечи.

Тело Хана всё еще помнило утренние игры. Ощущение мастурбатора, который он носил весь день, и те короткие, судорожные моменты облегчения в туалете, когда он едва успевал соображать от накатывающего удовольствия, всё еще отдавались слабой дрожью в коленях. Но сейчас, без пристального, лукавого взгляда Минхо, без его провокационных движений бедрами, когда тот ходил с вибратором внутри, Джисону казалось, что внутри него разрастается голодная пустота.

Альфа внутри него требовал своего омегу. Шоколадный запах Хана стал тяжелее, приобретая горькие нотки неудовлетворенности. Он прошелся по комнате, касаясь вещей Минхо: смятой футболки на стуле, мягких тапочек у кровати.

– Черт, Минхо-я... – прошептал он, чувствуя, как в паху начинает нестерпимо ныть.

Джисон знал, что не выдержит до возвращения своего котенка. Ему нужно было разрядиться, и нужно было прямо сейчас.

Он подошел к прикроватной тумбочке и достал из потайного отделения тот самый мастурбатор, с которым мучился весь день. Рядом лежала бутылочка со смазкой. Джисон специально купил её месяц назад — она была с ароматом мяты. Конечно, это был лишь дешевый химический суррогат по сравнению с божественным, природным запахом его омеги, но сейчас это было единственным спасением.

Скинув одежду и оставшись полностью обнаженным, Хан сел на край их общей кровати. Матрас еще хранил тепло Минхо, и это только сильнее подстегивало воображение. Джисон открыл флакон, и комнату наполнил резкий, холодящий аромат мяты.

– Почти как ты, – горько усмехнулся он, нанося прозрачный гель на свои пальцы.

Он начал медленно обхватывать свой член, распределяя смазку по всей длине. Прохлада мяты мгновенно отозвалась покалыванием на разгоряченной коже, создавая странный контраст с внутренним жаром. Джисон прикрыл глаза, представляя, как Минхо смотрит на него в этот момент — с той самой полуулыбкой, прикусывая губу.

Взяв в руки мастурбатор, он щедро залил смазку внутрь мягкого силиконового рукава. Прикосновение прохладного девайса к головке заставило его вздрогнуть и выгнуть спину.

– Ах... – сорвалось с его губ.

Он медленно, дюйм за дюймом, начал погружать себя в тесное, рельефное нутро игрушки. Силикон плотно обхватил ствол, имитируя узкое нутро омеги. Джисон сделал первое осторожное движение вперед-назад. Мятная смазка начала пениться, создавая скольжение, от которого голова шла кругом. Холодок мяты на коже странным образом трансформировался в обжигающее чувство, когда Хан прибавил темп.

Он лег на спину, закинув одну ногу на кровать, а вторую спустив на пол, чтобы было удобнее двигать рукой. Звуки шлепающей смазки и его собственного тяжелого дыхания заполнили пространство. В голове всплывали образы: Минхо, стоящий на коленях; Минхо, выгибающийся под ним; Минхо, чей запах кошачьей мяты становится настолько сильным, что перекрывает кислород.

Хан сжал мастурбатор сильнее, чувствуя, как внутренние ребра игрушки проходятся по самым чувствительным точкам. Он двигал рукой быстро и рвано, имитируя глубокие толчки. Смазка летела на живот, холодя кожу, но внутри него бушевал настоящий пожар.

– Минхо... Хони... – стонал он, впиваясь свободной рукой в простыни.

Его пальцы сжимали ткань там, где обычно лежала голова Минхо. Ему казалось, что если он закроет глаза достаточно крепко, то почувствует мягкие волосы омеги между пальцами.

Мастурбатор в его руке стал продолжением его собственного тела. Хан чувствовал каждый выступ внутри устройства, каждое движение доставляло почти болезненное удовольствие. Он начал двигать тазом навстречу руке, увеличивая глубину проникновения. Мятный аромат стал навязчивым, он лез в нос, обманывая чувства, заставляя верить, что омега где-то здесь, просто прячется в тенях комнаты, наблюдая за своим альфой.

Джисон почувствовал, как внизу живота начинает собираться тугой узел. Пульсация в члене стала невыносимой. Он перешел на быстрые, короткие движения, едва вынимая ствол из мастурбатора и тут же вгоняя его обратно до упора.

– Еще... еще немного... – хрипел он, чувствуя, как пот катится по вискам.

Его шоколадный запах смешался с запахом смазки, создавая странный, дурманящий коктейль. Хан был на грани. Он представлял, как Минхо сейчас входит в комнату, видит его в таком состоянии и, не говоря ни слова, опускается на колени, чтобы забрать его удовольствие себе.

Эта мысль стала последней каплей.

Джисон резко выдохнул, его тело вытянулось в струну. Он сделал несколько последних, самых быстрых движений, и горячая волна экстаза захлестнула его. С тихим, сдавленным криком он кончил прямо внутрь мастурбатора, чувствуя, как собственные мышцы сокращаются в такт пульсации.

Он замер, тяжело дыша и не выпуская игрушку из рук. Сердце колотилось о ребра, как сумасшедшее. Постепенно туман в голове начал рассеиваться, оставляя лишь приятную слабость в мышцах и липкое ощущение смазки на животе.

Джисон медленно отстранил мастурбатор, глядя на то, как он испачкан. Мятный запах теперь казался ему слишком резким, почти раздражающим. Ему не хватало настоящего тепла.

– И всё равно ты лучше, котенок, – прошептал он в пустоту комнаты, вытираясь краем простыни, которую всё равно нужно было менять.

Он лежал на кровати, глядя в потолок и прислушиваясь к звукам в коридоре. Удовольствие принесло временное облегчение, но желание увидеть Минхо, почувствовать его руки на своих плечах и услышать его язвительные замечания только усилилось. Хан знал, что когда Минхо вернется, он обязательно почувствует этот запах — запах мяты, который не принадлежал ему, и запах удовлетворенного альфы. И Джисон уже предвкушал, какой будет реакция его омеги.

Он медленно поднялся, чтобы привести себя и комнату в порядок. Нужно было спрятать игрушки и смыть с себя этот искусственный аромат, прежде чем настоящий «хозяин» этой комнаты вернется домой. Но на губах Хана всё еще блуждала довольная улыбка.

– Посмотрим, кто из нас сегодня будет играть, – тихо проговорил он, направляясь в ванную.

Вечер обещал быть долгим, и Джисон знал, что их разговор с Бан Чаном, который произошел недавно, был лишь началом новой главы в их с Минхо отношениях. Теперь, когда кто-то еще знал об их секрете, ставки возросли, а вместе с ними и то возбуждение, которое они черпали из своей тайной близости.

Хан включил воду, позволяя прохладным струям смыть остатки мятной смазки. Он закрыл глаза, уже планируя, как встретит Минхо у двери, как вдохнет его настоящий запах и как заставит его забыть обо всем на свете, кроме их двоих.

Альфа внутри него был сыт, но он уже начинал снова точить когти, предчувствуя скорое возвращение своей пары. Шоколад и мята — это сочетание стало для Джисона смыслом жизни, и он не собирался отказываться ни от одной капли этого безумия.