ненавижу, но люблю

Коридор школы после седьмого урока напоминал поле боя, на котором Иси чувствовал себя единственным выжившим, мечтающим о дезертирстве. Сумка с футбольной формой привычно оттягивала плечо, а в голове крутилась только одна мысль: успеть на тренировку до того, как тренер решит, что лишние десять кругов вокруг поля пойдут команде на пользу.

Но у судьбы, как обычно, были на него другие планы. И эти планы ростом метр шестьдесят с кепкой и копной иссиня-черных волос уже подпирали его шкафчик, скрестив руки на груди.

– Подвинься, Гюля, – выдохнул Иси, даже не замедляя шага. – У меня нет времени на твои лингвистические упражнения в остроумии.

Гюля даже не шелохнулась. Она подняла взгляд, и в ее темных глазах заплясали знакомые чертики.

– О, наш великий чемпион соизволил обратить на меня внимание, – протянула она, и ее голос сочился таким густым сарказмом, что его можно было намазывать на хлеб. – А я-то думала, ты слишком занят тем, что пытаешься запомнить, в какую сторону нужно бежать с мячом.

– В ту сторону, где нет тебя. Это золотое правило моей жизни, – Иси остановился в шаге от нее, нависая над девушкой.

Разница в росте всегда была его преимуществом в спорах, но Гюля, казалось, ее просто не замечала. Для нее он был не грозным нападающим школьной сборной, а просто удобным объектом для метания словесных дротиков.

– Как самокритично, – Гюля картинно надула губы, прищурив глаза. – Но ты же понимаешь, что без моего присутствия твоя жизнь превратится в скучное чередование пота и тупости? Кто еще напомнит тебе, что твой айкью едва дотягивает до номера на твоей футболке?

– Мой номер — десятка, Гюля. И это всё еще больше, чем количество твоих друзей, которые не хотят тебя придушить через пять минут общения, – Иси попытался дотянуться до дверцы шкафчика, но Гюля ловко перехватила его руку.

Ее пальцы были холодными, а хватка — неожиданно крепкой для такой миниатюрной девчонки.

– Ой, задел за живое? – Она сделала шаг ближе, так что Иси пришлось невольно отступить. – Ты такой милый, когда пытаешься казаться умным. Прямо как золотистый ретривер, который нашел пульт от телевизора. Вроде и держит в зубах, а что с ним делать — понятия не имеет.

– Ты невыносима, – Иси закатил глаза, чувствуя, как внутри закипает привычное раздражение, смешанное с чем-то, что он упорно отказывался называть интересом. – Почему ты просто не можешь пойти и помучить кого-то другого? Вон, химик как раз ищет добровольцев для опытов. Ты идеально впишешься в роль ядовитого реагента.

Гюля рассмеялась — коротко и резко, как щелчок хлыста.

– Химик меня боится. А ты — нет. И это твой главный стратегический просчет, Иси.

Она отпустила его руку и вдруг провела ладонью по его плечу, стряхивая невидимую пылинку. Жест был почти ласковым, если бы не выражение ее лица — смесь охотника, загнавшего дичь, и ребенка, ломающего любимую игрушку.

– Слушай, – она понизила голос до доверительного шепота, – я видела твою вчерашнюю игру. Тот момент, когда ты споткнулся о собственные ноги в штрафной... Это было поэтично. Настоящий триумф гравитации над здравым смыслом.

Иси стиснул зубы. Тот позорный момент до сих пор стоял у него перед глазами.

– Это была скользкая трава, – буркнул он.

– Конечно, – кивнула Гюля, фальшиво сочувствуя. – Трава всегда виновата. Трава, ветер, неправильное положение планет... Или просто тот факт, что твои ноги растут из того же места, откуда у тебя берутся шутки?

– Послушай, мелкая... – начал было Иси, но Гюля перебила его, приложив палец к его губам.

– Тсс. Не порти момент. Я пришла не только для того, чтобы напомнить тебе о твоей никчемности. Хотя это, безусловно, бонус.

Она отстранилась и вытащила из заднего кармана джинсов помятый листок бумаги.

– Твой тренер просил передать. Сказал, что если ты еще раз пропустишь дополнительные занятия по тактике, он переведет тебя в группу поддержки. Будешь махать помпонами, Иси. Тебе пойдет, подчеркнет твои... кхм... выдающиеся бедра.

Иси выхватил листок, едва не порвав его.

– Ты специально это сделала? Держала его до последнего, чтобы я опоздал?

Гюля пожала плечами, в ее глазах вспыхнул азартный огонек.

– Возможно. Наблюдать за тем, как ты мечешься, — мое любимое хобби. Это как смотреть «В мире животных», только животное одно, и оно очень смешно хмурится.

– Ты просто злишься, потому что я единственный, кто не падает ниц, когда ты заходишь в комнату, – Иси наконец открыл шкафчик и начал сгребать вещи. – Твой буллинг на меня не действует, Гюля. Это просто белый шум.

– Белый шум, который заставляет твои уши краснеть каждый раз, когда я подхожу ближе? – Она флиртовала так же естественно, как дышала, смешивая издевательства с опасной близостью. – Ты такой предсказуемый.

– Я опаздываю, – отрезал он, захлопывая дверцу.

Он попытался обойти ее, но Гюля преградила путь, упершись ладонями в соседние шкафчики. Теперь он был буквально зажат между ней и холодным металлом.

– Куда же ты, чемпион? – Она задрала голову, глядя на него снизу вверх. – А как же традиционное прощание? Ты должен сказать что-то пафосное и обидное, а я должна растоптать твое эго. Мы же не можем нарушать ритуал.

– Мой единственный ритуал на сегодня — не убить тебя до заката, – Иси попытался сохранить серьезное лицо, но уголок его губ предательски дрогнул.

– Ого, прогресс! – Гюля просияла. – Мы перешли от пассивной агрессии к прямым угрозам. Мне нравится. Это так... мужественно. Почти заставляет меня забыть о том, что ты сегодня на тренировку надел носки с суперменом.

Иси замер.

– Откуда ты...

– У тебя штанина задралась, когда ты тянулся за сумкой, – она подмигнула ему. – Не переживай, твой секрет в безопасности. Если, конечно, ты принесешь мне завтра ту вредную еду из кафетерия, которую запрещает твой тренер.

– Это шантаж, – констатировал Иси.

– Это рыночные отношения, детка, – Гюля наконец отступила, давая ему дорогу. – Иди уже, а то тренер решит, что ты решил сменить пол и уйти в синхронное плавание. Хотя, зная твою координацию, ты бы утонул еще до прыжка в воду.

Иси сделал глубокий вдох, перебрасывая сумку через плечо. Он уже прошел несколько шагов, когда обернулся. Гюля все еще стояла там, маленькая, дерзкая и невыносимо притягательная в своей язвительности.

– Знаешь, Гюля, – крикнул он через плечо, – если бы за сарказм давали кубки, ты бы уже давно захламила ими весь дом. Но пока что ты просто чемпионка по бешенству матки.

Гюля задохнулась от возмущения, но тут же расплылась в широкой улыбке.

– Десять из десяти за попытку, Иси! – крикнула она вслед. – Но за «бешенство» ответишь! Завтра я найду твой личный дневник и зачитаю его по школьному радио!

– У меня нет дневника! – донеслось уже из-за поворота.

– Я его напишу за тебя! Там будет много розовых пони и твоих страданий по моим коленкам!

Иси выбежал на школьный двор, чувствуя, как прохладный воздух бьет в лицо. Сердце колотилось не от быстрого бега, а от этого странного адреналина, который всегда приносили их стычки. Он ненавидел ее. Честно ненавидел. Ее длинный язык, ее привычку лезть не в свое дело, ее манеру смотреть на всех как на грязь под ногтями.

Но, черт возьми, без этого коридор казался слишком длинным, а тренировка — слишком скучной.

Он добежал до поля, где команда уже начала разминку. Тренер хмуро посмотрел на часы, но ничего не сказал. Иси влился в строй, стараясь сосредоточиться на упражнениях.

– Эй, Иси, – шепнул ему нападающий из параллельного класса, – чего такой довольный? Опять с Гюлей закусился?

– Она невыносимая девчонка, – буркнул Иси, скрывая улыбку. – Просто кошмар.

– Ну да, ну да, – хмыкнул приятель. – Поэтому ты светишься как начищенный пятак.

Иси промолчал, делая резкий выпад вперед. В голове все еще звучал ее смех. Он знал, что завтра всё повторится: новые подколы, новые попытки задеть друг друга побольнее и это странное напряжение, которое они оба старательно маскировали под взаимную неприязнь.

Гюля была его личным проклятием. И, возможно, единственной причиной, по которой он всё еще не прогуливал школу.

***

Вечером того же дня Гюля сидела на подоконнике в своей комнате, вертя в руках телефон. На экране светилась страница Иси в соцсетях — фотография с последнего матча, где он, потный и растрепанный, победно вскидывает руки.

– Идиот, – прошептала она, нажимая «лайк» и тут же отменяя его. – Футболист недоделанный.

Она знала, что перегибает палку. Знала, что ее буллинг иногда граничит с жестокостью, а флирт — с издевательством. Но это был единственный способ удержать его на расстоянии вытянутой руки и одновременно не выпускать из виду. Иси был для нее загадкой, которую она не хотела разгадывать, потому что боялась, что ответ ей слишком понравится.

Он был простым, шумным и иногда до смешного наивным. Он злился так искренне, что ей хотелось подливать масла в огонь вечно.

– Носки с суперменом, серьезно? – Гюля хихикнула, вспоминая его испуганное лицо.

Она спрыгнула с подоконника и подошла к зеркалу. В отражении на нее смотрела девчонка с острыми скулами и колючим взглядом.

– Завтра, – пообещала она своему отражению. – Завтра я доведу его до белого каления.

Потому что только в моменты их яростных споров она чувствовала, что он видит ее настоящую. Не просто «ту стерву из 10-Б», а равного противника.

А Иси в это время лежал на кровати, глядя в потолок, и думал о том, что завтра ему обязательно нужно купить ту самую булку с корицей, которую Гюля так любит, но никогда не признается в этом. Просто чтобы посмотреть, как она попытается его оскорбить, жуя подарок.

Это была их странная война. Война, в которой никто не хотел победы, потому что мир означал бы конец их истории. А история, судя по всему, только начиналась.