Маленький мальчик

Ночной Сеул дышал неоновым светом и сыростью недавнего дождя. Чимин бежал, не разбирая дороги, путаясь в собственных ногах и слишком широком худи, которое постоянно сползало с плеча. Его дыхание вырывалось из груди рваными, болезненными всхлипами. В девятнадцать лет мир кажется огромным, но сейчас он сузился до размеров темных переулков района Каннам, где каждый шорох казался шагами преследователей.

Он сбежал. Просто открыл окно, когда охрана отвлеклась на смену караула, и прыгнул вниз, в колючие кусты роз, не чувствуя боли от шипов. Единственным желанием было оказаться как можно дальше от золотой клетки, которую его отец называл «безопасностью».

Чимин резко затормозил у входа в дорогой закрытый клуб, фасад которого сиял холодным стальным блеском. Ноги подкосились, и он едва не рухнул на влажный асфальт. Голова кружилась от голода и страха.

– Эй, парень, здесь нельзя находиться, – раздался грубый голос охранника у массивных дверей.

Чимин вздрогнул, вжимая голову в плечи. Его пальцы дрожали, когда он попытался поправить капюшон.

– Я... я просто присяду на минуту, пожалуйста, – прошептал он, едва слышно.

– Уходи, пока я не вызвал полицию. Ты выглядишь как бродяжка.

Чимин хотел ответить, что его одежда стоит больше, чем годовая зарплата этого человека, но слова застряли в горле. Он привык подчиняться, привык быть тихим и незаметным. Он уже развернулся, чтобы уйти в темноту, когда тяжелые двери клуба распахнулись.

На пороге появился мужчина. Его присутствие мгновенно изменило атмосферу вокруг: даже воздух, казалось, стал холоднее и плотнее. Черное пальто идеального кроя, угольно-черные волосы и взгляд, способный заморозить кипяток. Чон Чонгуку было двадцать девять, и в этом городе его имя произносили либо с благоговением, либо с плохо скрываемым ужасом.

Охранник тут же вытянулся в струнку, склонив голову.

– Господин Чон, машина подана.

Чонгук не ответил. Его взгляд остановился на маленькой, дрожащей фигуре в нескольких метрах от него. Чимин замер, словно зверек перед хищником. Он слышал о Чон Чонгуке. Отец говорил, что это человек, с которым никогда не стоит пересекаться, если хочешь дожить до утра.

– Кто это? – голос Чонгука был низким, лишенным каких-либо эмоций.

– Просто какой-то мальчишка, господин. Я уже прогоняю его, – засуетился охранник, делая шаг к Чимину.

– Стой, – бросил Чонгук.

Он медленно спустился по ступеням. Каждое его движение было пропитано хищной грацией. Когда он остановился напротив Чимина, тот непроизвольно сделал шаг назад, споткнулся и все-таки упал на колени.

– Подними голову, – приказал Чонгук.

Чимин задрожал еще сильнее, но подчинился. Его огромные, полные слез глаза встретились с холодными глазами мужчины. На бледной щеке парня виднелась глубокая царапина от веток, а губы посинели от холода.

– Ты сын Пак Сокджина, – это не был вопрос. Чонгук узнал его мгновенно. Слишком известное лицо, слишком характерные черты.

– Пожалуйста... – Чимин судорожно сглотнул, – не отдавайте меня ему.

Чонгук слегка прищурился. Он знал, что Пак-старший ищет своего «драгоценного» наследника уже несколько часов, подняв на ноги половину полиции города. Мальчишка перед ним выглядел не как избалованный богатый наследник, а как сломанная кукла.

– И почему я должен помогать тебе? – Чонгук сложил руки на груди, сверху вниз глядя на парня. – Твой отец предлагает огромную награду за твое возвращение.

– Он убьет меня, – выдохнул Чимин, и в его голосе было столько искреннего, первобытного ужаса, что брови Чонгука едва заметно дрогнули. – Не буквально... но я больше не могу там быть. Пожалуйста.

Чонгук молчал долго. Тишина давила на уши, прерываясь лишь шумом проезжающих вдалеке машин. Он не был филантропом. Он не был добрым человеком. Но вид этого хрупкого существа, буквально рассыпающегося на части у его ног, пробудил в нем что-то темное и собственническое.

– Вставай, – коротко бросил он.

Чимин попытался подняться, но онемевшие ноги не слушались. Прежде чем он снова упал, сильная рука в кожаной перчатке обхватила его за локоть и буквально вздернула вверх.

– Я сказал, вставай. Если хочешь идти со мной, ты должен двигаться сам.

– Я пойду... куда угодно, – пролепетал Чимин, цепляясь за рукав дорогого пальто Чонгука, как за спасательный круг.

Чонгук посмотрел на его пальцы, вцепившиеся в ткань, но не оттолкнул. Он жестом приказал водителю открыть дверь черного представительского седана.

– Садись.

В машине пахло кожей, дорогим парфюмом и сигаретами. Чимин забился в самый угол заднего сиденья, стараясь занимать как можно меньше места. Чонгук сел рядом, сохраняя дистанцию, но его присутствие заполняло всё пространство.

– Как тебя зовут? – спросил Чонгук, не глядя на него. Он листал что-то в своем телефоне.

– Чимин.

– Я знаю твое имя, Чимин. Я спрашиваю, кто ты такой, раз решил, что можешь выжить на улице в одиночку?

– Я... я просто хотел дышать, – Чимин обхватил себя руками. – Там не было воздуха. Только правила, стены и люди, которые смотрят на меня как на вещь.

Чонгук наконец повернул голову. В тусклом свете уличных фонарей, пролетающих мимо, его лицо казалось высеченным из камня.

– Если ты думаешь, что со мной будет легче, ты ошибаешься. Я не спасатель. И я не возвращаю вещи, которые взял себе.

Чимин сглотнул, глядя в эти пугающие глаза.

– Вы... вы заберете меня себе?

– Ты сам попросил не отдавать тебя отцу, – Чонгук слегка наклонился вперед, сокращая расстояние. – Теперь ты принадлежишь мне. Пока мне не надоест. Это понятнее, чем стены твоего отца?

Чимин испуганно кивнул. Он не знал, во что ввязался. Возможно, он прыгнул из огня да в полымя, но сейчас, глядя на холодного и властного мужчину рядом, он чувствовал странное, извращенное облегчение. Чонгук не выглядел как человек, который будет лгать о своей жестокости.

– Да, господин Чон.

– Чонгук, – поправил тот. – Для тебя – просто Чонгук. Но только когда мы наедине.

Они ехали в тишине. Чимин постепенно согрелся, и усталость начала брать свое. Его веки тяжелели, голова начала клониться к плечу. В какой-то момент он почувствовал, как большая ладонь легла ему на затылок и мягко, но уверенно направила его голову на плечо мужчины.

– Спи, – раздался над ухом тихий голос. – Завтра твоя жизнь изменится навсегда.

Чимин уже не слышал конца фразы. Он провалился в глубокий сон, впервые за долгое время не чувствуя затылком холодного взгляда камер наблюдения.

Машина подъехала к высокому особняку на холме, скрытому за массивными воротами. Чонгук посмотрел на спящего парня. Тот выглядел таким беззащитным, что это почти раздражало. Пак Сокджин был его деловым противником, и забрать у него самое ценное было стратегически верным ходом. Но глядя на то, как Чимин во сне доверчиво прижимается к его плечу, Чонгук понял, что расчет здесь – далеко не единственное чувство.

– Господин, мы приехали, – тихо сказал водитель.

– Я вижу. Открой дверь и принеси плед из багажника.

Чонгук легко подхватил Чимина на руки. Парень был почти невесомым. Он лишь что-то неразборчиво пробормотал и уткнулся носом в шею Чонгука, обдавая ее теплым дыханием.

– Ты даже не представляешь, во что впутался, маленький Пак, – прошептал Чонгук, неся его к входу. – Но я обещаю, что больше никто не посмеет запирать тебя в клетке, кроме меня.

Внутри дома было тихо и сумрачно. Чонгук поднялся на второй этаж и вошел в свою спальню – просторную комнату в серых тонах. Он аккуратно уложил Чимина на широкую кровать и накрыл его одеялом.

Чимин на мгновение открыл глаза, мутные от сна.

– Вы не отдадите меня? – его голос был едва различим.

Чонгук замер, глядя на него сверху вниз. Он медленно протянул руку и убрал прядь волос со лба парня.

– Теперь ты в моей юрисдикции, Чимин. А я никогда не отдаю то, что считаю своим. Спи.

Чимин закрыл глаза, и его дыхание выровнялось. Чонгук еще долго стоял у кровати, наблюдая за ним. Телефон в его кармане вибрировал от бесконечных звонков Сокджина, но он просто выключил звук и отбросил аппарат в кресло.

Этой ночью правила игры в Сеуле изменились. И Чонгуку не терпелось увидеть, как этот хрупкий мальчик впишется в его жестокий мир.

Утром Чимин проснулся от запаха кофе и чего-то вкусного. Он не сразу понял, где находится. Комната была чужой, слишком большой и холодной, но кровать – невероятно мягкой. Он сел, кутаясь в одеяло, и увидел Чонгука. Тот сидел в кресле у окна с планшетом в руках. На нем была простая белая рубашка с закатанными рукавами, открывающими татуировки на предплечьях.

– Проснулся? – Чонгук не поднял взгляда. – Завтрак на столе. Ешь.

– Спасибо, – Чимин осторожно выбрался из постели. На нем все еще была его старая одежда, помятая и грязная. – Чонгук-сси...

Мужчина поднял на него взгляд. Его глаза все еще были холодными, но в них больше не было той пугающей тьмы, что ночью на улице.

– Твой отец объявил тебя в розыск. Официально ты похищен.

Чимин побледнел и схватился за край стола.

– Он... он придет сюда?

– В мой дом? – Чонгук усмехнулся, и эта усмешка была опасной. – Никто не входит сюда без моего приглашения. Даже твой отец. Но тебе придется сделать выбор.

Чонгук встал и подошел к нему. Он был намного выше, и Чимину пришлось задрать голову, чтобы видеть его лицо.

– Либо ты возвращаешься и живешь так, как он велит. Либо ты остаешься здесь, под моим именем и моей защитой. Но помни: я не добрый человек. Я требую абсолютной преданности. Ты не сможешь уйти, когда тебе вздумается.

Чимин смотрел на него, и в его душе боролись два чувства: страх перед неизвестностью и странное притяжение к этому человеку, который спас его, не требуя ничего взамен... пока что.

– Я хочу остаться, – твердо сказал Чимин. Его голос дрожал, но взгляд был решительным. – Лучше быть вашим, чем его.

Чонгук внимательно изучал его лицо несколько секунд, словно проверяя на прочность. Затем он протянул руку и коснулся подбородка Чимина, заставляя того смотреть прямо в глаза.

– Хороший выбор, Чимин-и. А теперь иди в душ. Твои вещи уже сожгли, в гардеробной найдешь новые. Вечером у нас будут гости, и ты должен выглядеть подобающе моему... гостю.

Чимин кивнул и поспешил скрыться за дверью ванной. Когда дверь захлопнулась, Чонгук подошел к окну и посмотрел на город, раскинувшийся внизу.

– Начинается, – негромко произнес он.

Он знал, что Пак Сокджин не сдастся просто так. Но он также знал, что Чимин – это не просто пешка в его игре. Было в этом мальчике что-то такое, что заставляло ледяное сердце Чонгука биться чуть быстрее. И он собирался выяснить, что именно, даже если для этого придется сжечь весь Сеул дотла.

Через час Чимин вышел из ванной. На нем была шелковая рубашка нежно-голубого цвета и черные брюки, которые сидели на нем идеально. Он выглядел преображенным: чистая кожа, влажные волосы и глаза, в которых начала теплиться надежда.

Чонгук окинул его оценивающим взглядом.

– Гораздо лучше. Подойди сюда.

Чимин послушно подошел. Чонгук достал из коробочки на столе тонкую серебряную цепочку с небольшим кулоном в виде черного камня.

– Это маячок? – тихо спросил Чимин, когда Чонгук застегнул цепочку на его шее.

– И это тоже, – честно ответил Чонгук. – Но прежде всего – это знак того, что ты под моей опекой. Если кто-то увидит это на тебе, он не посмеет даже коснуться твоей тени.

Чимин коснулся прохладного камня пальцами.

– Почему вы это делаете?

Чонгук на мгновение задержал свои пальцы на его шее, чувствуя, как бьется пульс парня.

– Потому что мне нравится ломать планы твоего отца. И потому что ты... – он сделал паузу, его голос стал еще ниже, – ты удивительно хорошо вписываешься в мой интерьер.

Чимин не знал, было ли это комплиментом или еще одним напоминанием о его статусе, но он лишь слабо улыбнулся. Впервые за девятнадцать лет он чувствовал, что его судьба принадлежит не отцу, а кому-то другому. И хотя этот «кто-то» был опасным и холодным, Чимин чувствовал себя в странной безопасности.

– Я буду стараться, Чонгук-сси.

– Просто будь рядом, – Чонгук отвернулся, возвращаясь к своему обычному холодному состоянию. – Это всё, что от тебя требуется.

Но Чимин видел, как на мгновение смягчились черты его лица. И этого было достаточно, чтобы понять: его побег был самым правильным решением в жизни. Впереди была неизвестность, полная опасностей и тайн Чон Чонгука, но Чимин был готов пройти через этот стеклянный лабиринт, пока эта сильная рука держит его за плечо.