Ппппррр

Вечернее солнце лениво сползало за горизонт, окрашивая комнату в мягкие золотистые тона. Зак сидел за рабочим столом, обложенный учебниками, конспектами и исписанными листами А4. Синие волосы были взъерошены — он имел привычку запускать в них пальцы, когда не мог решить сложное уравнение. Завтрашний экзамен по математике висел над ним дамокловым мечом. После потери родителей Зак чувствовал двойную ответственность: он должен был не просто выучиться, но и обеспечить достойное будущее маленькому Дэвиду.

Тишину комнаты нарушил скрип двери. Зак даже не обернулся, зная этот шаг.

– Эй, зубрилка, – раздался бархатный голос Льюиса. – У меня для тебя отличные новости. Эмили забрала Дэвида к подруге на ночёвку. Мы в доме совершенно одни.

Льюис подошёл со спины, и Зак почувствовал тепло, исходящее от его тела. Рыжие волосы стримера слегка щекотали шею Зака, когда тот наклонился ниже.

– Лью, пожалуйста, не сейчас, – выдохнул Зак, стараясь сосредоточиться на тригонометрических функциях. – У меня завтра важнейший экзамен. Если я завалю математику, мне не видать стипендии. Давай не сегодня, ладно?

Однако Льюис, привыкший быть в центре внимания и получать желаемое здесь и сейчас, лишь усмехнулся. В его глазах плясали те самые чертята, которые так нравились его зрителям на стримах, но которые сейчас заставляли Зака нервничать.

– Математика подождёт, – прошептал Льюис, и Зак услышал характерный звук расстёгиваемой молнии. – Твой мозг слишком перегрелся, ему нужна разрядка. А я лучший антифриз в этом городе.

– Льюис, я серьёзно! – Зак попытался отодвинуться на стуле, но сильные руки парня легли ему на плечи, удерживая на месте. – Перестань, это не смешно. Мне нужно дорешать этот блок.

– Ты слишком напряжён, малыш, – Льюис проигнорировал протест, его ладонь скользнула вниз. – Один быстрый раунд, и ты будешь соображать в сто раз быстрее. Доверься профессионалу.

Вечер закончился совсем не так, как планировал Зак. Несмотря на все его попытки сопротивляться, Льюис умел быть настойчивым до грани фола. В итоге подготовка была заброшена, а учебник геометрии несправедливо скинут на пол.

На следующее утро Зак ушёл на экзамен с тяжёлой головой и чувством лёгкой обиды. Льюис же, сладко потягиваясь в кровати, лишь помахал ему рукой, уверенный, что «помог» своему парню расслабиться.

Прошло несколько недель. Наступило лето. Жара плавила асфальт, и Зак, возвращаясь домой после тяжёлого дня, мечтал только о холодном душе и объятиях Льюиса. Однако, переступив порог, он сразу почувствовал, что атмосфера в доме изменилась.

Эмили сидела в гостиной и, даже не подняв взгляда от книги, сухо поздоровалась. Дэвид, который обычно с криком «Братик!» бросался Заку на шею, сидел в углу и сосредоточенно собирал лего, демонстративно игнорируя его появление.

– Привет? – неуверенно произнёс Зак, проходя вглубь комнаты. – Ребята, что-то случилось?

– Спроси у своего парня, – отрезала Эмили, поправляя очки. В её голосе не было привычной иронии, только холодное раздражение.

Зак нахмурился и поднялся на второй этаж. Льюис был в своей комнате, он что-то печатал в телефоне. Когда Зак вошёл, рыжий даже не улыбнулся.

– О, пришёл, – бросил Льюис, не отрываясь от экрана.

– Лью, что происходит? Почему все ведут себя так, будто я совершил преступление? – Зак подошёл ближе, пытаясь заглянуть в лицо любимому человеку.

– Устал я, Зак. Просто устал, – Льюис наконец поднял глаза, и в них не было и тепла. – Иди, займись чем-нибудь.

Весь вечер Зак пытался наладить контакт. Он приготовил ужин — любимую пасту Льюиса с морепродуктами, стараясь загладить непонятную вину. Он накрыл на стол, позвал всех, но пришла только Эмили, которая ела в гробовом молчании.

Ближе к десяти вечера Зак взял поднос с тарелкой и поднялся в комнату к Льюису. Тот сидел в кресле-мешке, глядя в окно.

– Лью, я принёс тебе ужин. Ты весь день почти ничего не ел, – Зак мягко поставил поднос на журнальный столик. – Пожалуйста, скажи, на что ты обижен? Если это из-за того, что я уделял мало времени после экзаменов, то я...

– Унеси это, – перебил его Льюис. Его голос звучал неестественно ровно.

– Что? Но это же твоя любимая...

– Я сказал, унеси, – Льюис резко встал. – И вообще, Зак. Нам надо закончить этот цирк.

Сердце Зака пропустило удар. Он замер, не в силах пошевелиться.

– О чём ты говоришь? – голос парня дрогнул.

– О нас. Я больше не люблю тебя, – Льюис посмотрел прямо в синие глаза Зака, в которых уже начали скапливаться слёзы. – Мне надоело. Ты слишком правильный, слишком скучный со своими учебниками и заботой о брате. Мне драйва хочется, понимаешь? А ты... ты просто обуза.

В комнате повисла звенящая тишина. Зак почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. В руках он всё ещё сжимал пустую чашку, которую собирался наполнить чаем. Пальцы разжались сами собой.

Фарфор с грохотом встретился с паркетом, разлетаясь на мелкие острые осколки. Этот звук будто стал сигналом.

– Что?.. – только и смог выдавить Зак.

И вдруг тишину разорвал громкий, заливистый смех. Льюис согнулся пополам, хлопая себя по коленям.

– Боже, видел бы ты своё лицо! – сквозь смех выдавил рыжий. – Зак, это был пранк! Мы с Эмили договорились тебя разыграть, проверить, как долго ты продержишься в игноре. А финал с «расставанием» — это вообще пушка! Я же стример, я знаю, как нагнетать драму!

Зак смотрел на него, не мигая. В груди всё ещё болело так, будто в сердце вогнали раскалённый штырь, а Льюис продолжал хохотать, вытирая выступившие от смеха слёзы.

– Ты... ты шутишь? – прошептал Зак.

– Ну конечно! Ты что, реально поверил? – Льюис попытался подойти и приобнять его. – Ну не плачь, это же просто шутка. Зато какой контент бы получился!

Зак резко отступил назад, едва не наступив на осколки чашки. Его трясло. Это была не та милая шутка, к которым он привык. Это было жестоко. Ударить по самому больному — по его страху остаться одному после смерти родителей — и назвать это «дженгой»?

– Не трогай меня, – голос Зака был тихим, но в нём звенела сталь.

– Эй, ну ты чего? Обиделся, что ли? – Льюис нахмурился, его веселье начало угасать, сменяясь недоумением. – Это же прикол. Мы все в деле были. Даже мелкий молодец, не раскололся.

Зак ничего не ответил. Он развернулся и почти бегом выбежал из комнаты. Он слышал, как Льюис крикнул ему вслед что-то вроде «Да ладно тебе, не будь неженкой!», но не остановился.

Захлопнув дверь в свою комнату, Зак рухнул на кровать. Слёзы, которые он пытался сдержать, хлынули потоком. Он уткнулся лицом в подушку, чтобы Дэвид или Эмили не услышали его всхлипов. В голове крутились слова: «Я больше не люблю тебя», «Ты обуза». Даже зная, что это ложь, Зак не мог перестать чувствовать ту острую боль, которую они причинили.

Внизу послышались шаги, а затем приглушённый голос Эмили:

– Льюис, ты идиот. Кажется, ты перегнул палку.

– Да брось, он поплачет и успокоится, – ворчал Льюис, но в его тоне уже не было прежней уверенности. – Я просто хотел его встряхнуть.

– Ты не встряхнул его, ты его размазал, – отрезала сестра. – Иди и извиняйся.

Льюис стоял в коридоре, глядя на закрытую дверь комнаты Зака. Чувство вины, медленное и липкое, начало просачиваться в его сознание. Он вспомнил, как дрожали руки Зака, когда тот уронил чашку. Вспомнил этот мертвенно-бледный цвет лица.

Он подошёл к двери и тихо постучал.

– Зак? Малыш, открой. Я... я дурак, признаю. Это была плохая шутка.

Ответа не последовало. Только тишина, прерываемая едва слышным, надрывным дыханием за дверью. Льюис прислонился лбом к холодному дереву, понимая, что на этот раз его «юмор» разрушил что-то гораздо более важное, чем просто тихий вечер. Он привык играть на публику, но забыл, что Зак — это не его аудитория в чате. Зак — это его жизнь. И сейчас эта жизнь плакала в одиночестве из-за его глупого желания устроить шоу.