Перший

Огромная квартира в центре Сеула всегда казалась Енджуну декорацией к дорогому фильму, в котором ему досталась роль без реплик. Три года. Ровно три года назад его жизнь превратилась в сделку, скрепленную подписями влиятельных семей. В двадцать лет он стал частью союза, о котором в высшем обществе слагали легенды.

История Бан Чана и Ли Минхо была идеальной. Военный генерал и блестящий хирург. Мужество и грация. Честь и спасение жизней. Их отношения напоминали сюжеты лучших дорам о любви вопреки всему, и появление в этом уравнении третьего лишнего — беты, студента-юриста, чья семья просто хотела укрепить свои позиции — выглядело как досадная ошибка сценария.

Енджун стоял перед зеркалом, поправляя черную сетчатую кофту поверх белой майки. Широкие джинсы сидели идеально, подчеркивая его длинные ноги. Он выглядел ярко, вызывающе, как настоящий перформер, готовый выйти на сцену. Но внутри него жил «холодный принц» — маска, которую он надел в день свадьбы и так и не смог снять.

– Снова уходишь? – Голос Минхо раздался из дверного проема.

Хирург стоял, прислонившись к косяку. На нем была черная шелковая рубашка, верхние пуговицы которой были расстегнуты. Его взгляд, обычно острый и проницательный, сейчас казался лениво-равнодушным.

– У меня лекции, – коротко бросил Енджун, не оборачиваясь. – А потом мы с ребятами идем в зал.

– Ты слишком много времени проводишь со своими друзьями, – заметил Минхо, проходя в комнату. Его движения были кошачьими, бесшумными. – Чан приедет со службы пораньше. Мог бы проявить уважение и остаться на ужин.

Енджун горько усмехнулся, глядя на отражение Минхо.

– Уважение? Или мне нужно просто посидеть в углу, пока вы будете обсуждать свои великие дела? Я для вас как предмет интерьера, Минхо-ши. Красивый, дорогой, но совершенно бесполезный.

Минхо сузил глаза. В его взгляде промелькнуло что-то похожее на раздражение, смешанное с мимолетным интересом.

– Ты сам выбрал эту дистанцию, Енджун. С первого дня ты ведешь себя так, будто мы — твои личные тюремщики.

– А разве это не так? – Енджун резко развернулся, и его дерзкий взгляд встретился с холодным взглядом мужа. – Меня продали вам, чтобы ваши семьи получили доступ к логистическим узлам моего отца. Не делай вид, что это был брак по любви.

Минхо промолчал. Он сделал шаг ближе, сокращая расстояние. От него пахло дорогим парфюмом и чем-то стерильно-больничным.

– Чан действительно старается, – тихо произнес Минхо. – Но ты не подпускаешь его ни на шаг. Ты колешься, как еж, стоит ему только улыбнуться в твою сторону.

– Потому что его доброта кажется мне фальшивой, – отрезал Енджун, хотя в глубине души знал, что это ложь.

Бан Чан был самым теплым человеком, которого он когда-либо встречал. Генерал, способный командовать армиями, дома превращался в заботливого и внимательного мужчину. Но Енджун боялся этой теплоты. Он боялся, что если позволит себе растаять, то исчезнет совсем, растворившись в их идеальном мире.

Енджун подхватил сумку и направился к выходу, стараясь не задеть Минхо плечом.

– Не ждите меня к ужину. Я поем с Субином и остальными.

***

В танцевальном зале университета Енджун наконец-то чувствовал себя живым. Здесь не было «холодного принца». Здесь был Чхве Енджун — лидер, старший брат, опора для своих четверых друзей.

– Хен, ты сегодня просто разрываешь! – Бомгю, тяжело дыша, упал на пол рядом с ним. – Откуда столько энергии?

– Просто нужно было выплеснуть кое-что, – ответил Енджун, вытирая пот со лба.

Субин подошел с бутылкой воды и протянул ее другу. Он всегда видел Енджуна насквозь.

– Опять дома проблемы? – спросил он негромко, чтобы остальные не услышали.

– Проблемы — это когда что-то идет не так, Субин-а, – Енджун сделал глоток. – А у меня всё идет по плану. По очень скучному и мертвому плану.

– Ты же знаешь, что можешь прийти к нам в любое время, – подал голос Тэхен, поправляя кроссовки. – Хюнин Кай вчера весь вечер спрашивал, когда ты снова приготовишь тот твой фирменный рамён.

Енджун искренне улыбнулся. Только с ними он мог быть собой — добрым, заботливым, любящим готовить и давать советы. Для них он не был «бетой из богатой семьи», он был их Хеном. И эта любовь была единственным, что удерживало его на плаву.

– Обещаю, на выходных устроим пир, – Енджун потрепал Кая по волосам. – А сейчас мне пора. Если я опоздаю еще сильнее, генерал объявит мне военный трибунал.

***

Когда Енджун вернулся, в квартире было тихо. Свет был приглушен, из гостиной доносился негромкий гул телевизора. Он надеялся проскользнуть в свою комнату незамеченным, но массивная фигура Чана, возникшая в коридоре, разрушила его планы.

– Ты поздно, Енджун-и, – Чан улыбнулся, и в уголках его глаз собрались добрые морщинки. Он был в простой серой футболке, которая подчеркивала его атлетичное телосложение. – Мы с Минхо уже начали волноваться.

– Я же сказал, что задержусь, – Енджун начал стягивать кроссовки, избегая взгляда Чана.

– Ты ужинал? – Чан подошел ближе, излучая то самое спокойствие, которое Енджун всегда находил пугающим.

– Да, с ребятами.

– Минхо сказал, что ты был сегодня особенно колючим, – Чан мягко положил руку на плечо Енджуна. Тот вздрогнул, но не отстранился. – Что происходит? Тебя кто-то обидел в университете?

– Никто меня не обижал, Чан, – Енджун наконец поднял глаза. – Просто... Я устал. Устал от этой игры в идеальную семью.

Чан вздохнул, и его лицо на мгновение стало серьезным.

– Это не игра для нас. Мы действительно хотим, чтобы ты чувствовал себя здесь как дома.

– Дома? – Енджун горько рассмеялся. – Чан, вы с Минхо — легенда. Вы как из дорамы сбежали. А я? Я просто приложение к контракту. Вы даже не замечаете меня, если я не начинаю грубить.

– Это неправда, – раздался голос Минхо. Он стоял у входа в гостиную, скрестив руки на груди. – Мы замечаем каждое твое движение. Мы замечаем, как ты тайком готовишь по ночам, когда думаешь, что мы спим. Мы замечаем, как ты светишься, когда говоришь по телефону со своими друзьями.

Енджун замер. Он не думал, что они знают о его ночных вылазках на кухню.

– Мы видим тебя, Енджун, – продолжил Чан, его голос был низким и бархатистым. – Но ты сам возвел вокруг себя ледяную стену. Ты не даешь нам шанса даже просто поговорить с тобой.

– Потому что я боюсь! – вырвалось у Енджуна прежде, чем он успел себя остановить. – Я боюсь, что если я стану «добрым Енджуном», вы просто наиграетесь мной и выбросите. Я бета. Я не могу дать вам того, что могут дать омеги. Я просто... я.

В коридоре повисла тяжелая тишина. Енджун чувствовал, как к горлу подкатывает ком. Он так долго копил это в себе, что сейчас, высказав правду, почувствовал себя совершенно опустошенным.

Чан сделал шаг вперед и, прежде чем Енджун успел отпрянуть, заключил его в крепкие объятия. От него пахло кедром и домом. Это были объятия человека, который привык защищать.

– Нам не нужен омега, Енджун-и, – прошептал Чан ему в макушку. – Нам нужен ты. Такой, какой ты есть. С твоими дерзкими нарядами, твоим острым языком и твоим добрым сердцем, которое ты так старательно прячешь.

Минхо подошел с другой стороны и положил руку на спину Енджуна. Его прикосновение было прохладным, но на этот раз не отталкивающим.

– Перестань пытаться умереть внутри себя, – тихо сказал Минхо. – Мы не идеальны, и наша история — это не дорама. Это жизнь. И в этой жизни мы хотим быть втроем.

Енджун почувствовал, как по щеке скатилась слеза. Он уткнулся лицом в плечо Чана, впервые за три года позволяя себе быть слабым в этом доме.

– Я... я приготовил кимчи-чигэ вчера ночью, – всхлипнул он. – Оно в холодильнике.

Чан тихо рассмеялся, прижимая его к себе еще крепче.

– Я знаю. Мы с Минхо съели половину сегодня утром. Это было очень вкусно, малыш.

– Эй! – Енджун отстранился, вытирая слезы и пытаясь вернуть себе возмущенный вид. – Я готовил это для себя!

– Придется приготовить еще, – Минхо позволил себе легкую, почти незаметную улыбку. – Теперь, когда ты официально признан нашим личным шеф-поваром.

Енджун посмотрел на них — на сильного, надежного Чана и на холодного, но теперь кажущегося таким понятным Минхо. Возможно, его жизнь и была сделкой, но кто сказал, что сделка не может превратиться в нечто большее?

– Ладно, – буркнул Енджун, поправляя свою сетчатую кофту. – Но завтра вы моете посуду. Оба. И это не обсуждается.

Чан и Минхо переглянулись. В их глазах читалось облегчение.

– Слушаюсь, господин адвокат, – Чан шутливо отдал честь.

Этой ночью «холодный принц» не вернулся в свою комнату. Он остался в гостиной, между генералом и хирургом, слушая их рассказы о дне и понемногу начиная верить, что стены его золотой клетки наконец-то начали превращаться в стены настоящего дома.

Енджун всё еще был дерзким, ярким и провокационным. Но теперь, засыпая под теплым пледом, он знал, что его не просто «замечают». Его ждут. Его любят. И его кимчи-чигэ — это самое ценное, что есть в этом огромном, когда-то холодном доме.