Маленький мальчик

Утро в доме Кимов началось не с запаха свежего кофе, а с тревожного шепота. Ким Сокджин, накинув домашний халат, стоял у двери в комнату самого младшего и прижимал ладонь к губам. Из-за двери доносился прерывистый, тяжелый кашель, который, казалось, разрывал маленькое тело изнутри.

– Опять, – выдохнул Джин, чувствуя, как сердце сжимается от боли. – Намджун-а, иди скорее сюда.

Намджун, высокий и сосредоточенный, появился в коридоре мгновенно. Как врач, он знал, что осенние холода — самое опасное время для их маленького Чимина. Мальчику было пятнадцать, но из-за постоянных болезней и хрупкого телосложения он выглядел едва ли на двенадцать. Светлые волосы разметались по подушке, когда хены вошли в комнату.

– Чимини, малыш, – Сокджин присел на край кровати и осторожно коснулся горячего лба. – Как ты себя чувствуешь?

Чимин с трудом открыл свои огромные глаза, затуманенные лихорадкой. Он попытался улыбнуться, но новый приступ кашля заставил его согнуться пополам.

– Здравствуйте, Сокджин-хен... – прошептал он едва слышно, всегда соблюдая вежливую форму обращения, даже когда сил совсем не оставалось. – У меня... немножко болит горло. Пожалуйста, не сердитесь.

– Глупенький, за что мне сердиться? – Джин погладил его по впалой щеке. – Намджун должен тебя осмотреть.

При виде стетоскопа в руках Намджуна Чимин заметно вздрогнул и попытался отодвинуться к стенке. Его пугливость была известна всем. Он боялся врачей, боялся инструментов, а больше всего на свете — игл.

– Чимин-а, дыши глубже, – мягко скомандовал Намджун. – Я просто послушаю.

Пока шел осмотр, в дверях собрались остальные. Юнги, не любящий лишнего шума, молча прислонился к косяку, скрестив руки на груди, но его взгляд выдавал крайнюю степень беспокойства. Хосок стоял рядом, его привычная яркая улыбка была сейчас немного натянутой — он изо всех сил старался транслировать спокойствие. Тэхен и Чонгук зашли внутрь, готовые помочь в любую минуту.

Намджун вздохнул и убрал стетоскоп в сумку. Его лицо стало серьезным.

– Хрипы в легких усилились. Температура почти тридцать девять. Обычными сиропами мы не обойдемся, Джин-хен. Нужен курс антибиотиков и... – он замялся, глядя на побледневшего мальчика, – и очистительные процедуры. Организм слишком слаб, интоксикация сильная.

Чимин, услышав это, мгновенно забился в угол кровати, натянув одеяло до самого носа. Его глаза наполнились слезами.

– Пожалуйста... Намджун-хен, не надо, – его голос дрожал. – Я буду пить любые горькие таблетки, честное слово! Только не уколы... и не то, другое... пожалуйста, вы же знаете, как мне страшно.

– Чимини, послушай меня, – Чонгук сделал шаг вперед. Его крупная фигура обычно пугала незнакомцев, но для Чимина он был защитой, пусть и строгой. – Мы не пытаемся тебя обидеть. Ты очень слаб. Твоё тело само не справляется.

– Чонгук-и прав, – Тэхен подошел и сел с другой стороны кровати, осторожно взял маленькую, ледяную ладошку Чимина в свои руки. – Мы будем рядом. Всё время.

– Нет! Пожалуйста, Сокджин-хен, скажите им! – Чимин с мольбой посмотрел на своего любимого хена.

Джин почувствовал, как к горлу подкатил комок. Ему хотелось обнять этого ребенка, спрятать его от всего мира и всех болезней, но он понимал: если сейчас поддаться слабости, Чимину станет только хуже.

– Солнышко, – Джин нежно взял лицо мальчика в свои ладони, – я очень тебя люблю. И именно поэтому я не могу позволить тебе болеть дальше. Намджун сделает всё быстро. Ты даже не успеешь испугаться.

– Успею... – всхлипнул Чимин, по его щеке скатилась слеза. – Это очень больно и... и стыдно. Я не хочу.

– Стыдиться некого, мы все здесь твоя семья, – подал голос Юнги из дверного проема. – Давай закончим с этим быстро, и ты сможешь поспать без боли.

Намджун тем временем уже готовил шприц. Звяканье стекла о металл подействовало на Чимина как удар током. Он дернулся, пытаясь вскочить, но Чонгук мягко, но твердо перехватил его за плечи.

– Тише, малыш. Не упрямься, – строго сказал Чонгук. – Чем больше ты дергаешься, тем больнее будет.

– Пожалуйста, отпустите! Вы делаете мне больно! – закричал Чимин, его страх перерос в настоящую панику.

– Хосок, Тэхен, помогите мне его уложить, – распорядился Намджун, надевая перчатки.

Хосок подошел к кровати, его лицо выражало бесконечное сострадание, но он понимал необходимость процедуры. Вместе с Тэхеном они помогли Чонгуку перевернуть отчаянно сопротивляющегося мальчика на живот. Чимин был настолько слаб, что его сопротивление было скорее символическим, но он продолжал плакать и умолять.

– Сокджин-хен! Пожалуйста! Вы же обещали меня защищать! – рыдал он в подушку.

Джин сел у изголовья, взял Чимина за голову и начал мягко гладить его по светлым волосам, шепча ласковые слова прямо в ухо.

– Я здесь, маленький. Я держу тебя за руку. Смотри на меня, не смотри на Намджуна. Смотри мне в глаза.

Чимин вцепился в ладонь Джина так сильно, что костяшки пальцев побелели. Чонгук надежно зафиксировал ноги и таз мальчика, чтобы тот не дернулся в самый ответственный момент.

– Намджун-а, давай быстрее, – прошептал Хосок, придерживая плечи Чимина.

– Сейчас будет холодный спирт, Чимини, – предупредил Намджун.

Когда ватка коснулась кожи, Чимин вскрикнул и попытался вырваться, но сильные руки братьев держали его крепко.

– Пожалуйста, вы... вы такие злые! Я вас ненавижу! – в порыве страха выкрикнул он, хотя все знали, что это неправда.

– Знаю, маленький, знаю, – спокойно ответил Намджун, прицеливаясь. – Вдохни глубоко.

Игла вошла в мышцу. Чимин замер на секунду, а затем разразился новой волной слез, утыкаясь лицом в ладонь Сокджина.

– Больно! Очень больно! – стонал он, пока лекарство медленно вводилось внутрь.

– Всё-всё, уже почти всё, – Джин целовал его в макушку, чувствуя, как его собственные глаза наполняются слезами. – Ты такой храбрый, Чимини. Еще чуть-чуть.

Когда Намджун вытащил иглу и прижал место укола ваткой, Чимин просто обессиленно обмяк в руках братьев. Но это было только начало.

– Теперь вторая часть, – тихо сказал Намджун, глядя на Джина. – Интоксикация высокая, нужно очистить организм.

Чимин, услышав это, снова напрягся. Для него клизма была чем-то запредельно ужасным, унизительным и пугающим.

– Нет... только не это... Намджун-хен, умоляю вас, – он перешел на шепот, его голос сорвался. – Пожалуйста, я сделаю всё, что угодно. Я буду есть кашу, я буду пить горький чай...

– Мы уже это обсуждали, – отрезал Чонгук, хотя в его глазах читалось сочувствие. – Это для твоего блага. Тэхен, помоги мне.

Процедура была долгой и мучительной для всех. Чимин плакал, жаловался на дискомфорт и пытался сжаться в комок, но хены действовали слаженно. Хосок развлекал его историями, Тэхен гладил по спине, а Сокджин продолжал держать его за руку, принимая на себя всю боль и обиду младшего.

Когда всё закончилось, и Чимина наконец умыли и переодели в чистую, сухую пижаму, он выглядел совсем крошечным в своей большой кровати. Его глаза опухли от слез, а носик покраснел. Он отвернулся к стене, натянув одеяло до подбородка, и молчал.

– Чимини? – позвал Сокджин, когда остальные братья вышли из комнаты, чтобы дать мальчику отдохнуть.

Тишина.

– Малыш, не обижайся на нас. Мы очень за тебя боимся.

Чимин медленно повернулся. Его взгляд был уже не испуганным, а просто очень грустным.

– Вы... вы всё равно меня любите? – спросил он, шмыгая носом. – Даже когда я так кричал и говорил плохие слова?

Джин присел рядом и притянул его к себе, обнимая так осторожно, словно Чимин был сделан из тончайшего фарфора.

– Конечно, любим. Больше всего на свете. Мы злимся на болезнь, а не на тебя.

– Простите меня, – прошептал Чимин, утыкаясь носом в плечо Джина. – Я просто очень боюсь иголок. И... мне было так стыдно перед Чонгуком и остальными.

– Им неважно, Чимини. Им важно, чтобы ты снова мог смеяться и бегать по саду, а не лежать здесь с температурой.

В комнату тихо вошел Юнги с подносом в руках. На нем стояла чашка ароматного бульона и стакан воды.

– Намджун сказал, что тебе нужно поесть, – буркнул Юнги, ставя поднос на тумбочку. – Если съешь хотя бы половину, я разрешу тебе завтра поиграть на моем пианино.

Глаза Чимина чуть-чуть заблестели.

– Правда, Юнги-хен? Вы разрешите?

– Только если завтра тебе станет лучше, – Юнги потрепал его по светлым волосам. – Так что старайся.

Вечер прошел спокойно. Температура начала спадать, и Чимин, измученный процедурами и слезами, наконец заснул. Сокджин сидел рядом в кресле, наблюдая за его ровным дыханием.

Через час в дверях появился Чонгук. Он подошел к кровати и поправил сползшее одеяло.

– Он спит? – шепотом спросил младший из старших.

– Спит, – улыбнулся Джин. – Спасибо, что помог. Я знаю, тебе тоже было нелегко его держать.

– Он такой маленький, хен, – Чонгук вздохнул, глядя на бледное лицо Чимина. – Иногда мне кажется, что если я нажму чуть сильнее, он сломается.

– Он сильнее, чем кажется, – раздался голос Намджуна, который зашел проверить пациента. – У него сердце воина, просто завернутое в пугливую оболочку. Но завтра нам придется повторить укол.

Джин и Чонгук синхронно вздохнули. Они знали, что завтра их снова ждут слезы, мольбы и борьба. Но они также знали, что сделают всё возможное и невозможное, чтобы это хрупкое, светлое создание по имени Пак Чимин снова стало здоровым.

Потому что в этом доме любовь измерялась не словами, а готовностью быть рядом в самые тяжелые и "колючие" моменты жизни. И Чимин, даже сквозь сон, чувствовал это тепло, которое было сильнее любого страха перед иглами.