Кори

В репетиционной студии пахло пылью, разогретой электроникой и дешевым кофе. Это было то самое затишье перед бурей, когда инструменты уже настроены, а желание вгрызаться в микрофон еще не достигло апогея. Шон «Клоун» Крэхан задумчиво перебирал палочки, изредка постукивая по ободу малого барабана. Он выглядел спокойным, но все знали: если кто-то заденет тему его семьи, это спокойствие испарится быстрее, чем дым от сценических пиротехнических шашек.

Сид Уилсон, развалившийся в старом кожаном кресле, лениво листал ленту в соцсетях. Внезапно он замер, его глаза за стеклами маски (которую он зачем-то нацепил еще до начала репетиции) округлились.

– О-о-о, вы только посмотрите на это! – воскликнул Сид, привлекая внимание остальных. – Наша мелкая дьяволица снова в деле.

Кори Тейлор, стоявший у стойки микрофона и делавший пометки в блокноте, даже не поднял головы. Его челюсть едва заметно сжалась.

– Если ты про очередную выходку племянницы Шона, то избавь меня от подробностей, – бросил Кори, вкладывая в голос столько яда, сколько мог позволить его связкам утренний кофе. – Уверен, там либо разбитая витрина, либо штраф за превышение скорости.

Шон усмехнулся, в его глазах блеснула гордость.

– Завидуй молча, Тейлор. У Крис яиц больше, чем у половины парней в этом городе.

Сид подскочил к ним, разворачивая экран телефона так, чтобы видели все.

– Гляньте, это было прошлой ночью. Ночной Лос-Анджелес, Yamaha YZF-R6... черная, как душа нашего вокалиста.

На экране замелькали кадры. Крис Крэхан выглядела чертовски эффектно. Черные рваные джинсы, обтягивающие стройные бедра, кожаная куртка, подчеркивающая дерзкую осанку, и тонированный шлем, скрывающий лицо, но не скрывающий ауру опасности. Она летела по ночному шоссе, мастерски лавируя между редкими машинами.

Кори все же скосил взгляд на экран. Его пальцы, сжимавшие ручку, на мгновение замерли. Он знал этот мотоцикл. И он слишком хорошо знал, как Крис умеет на нем держаться.

Внезапно в кадр, прямо рядом с ней, ворвался другой байк. Какой-то парень в кожаном экипе поравнялся с Крис. На долю секунды они сбавили ход, посмотрели друг на друга, и их руки синхронно сложились в жест «сердца». Секунда – и оба мотоцикла с оглушительным ревом сорвались с места, уносясь в темноту, оставляя после себя лишь размытые огни стоп-сигналов.

– Ого, – протянул Джеймс Рут, выглядывая из-за плеча Сида. – А парень-то рисковый. Подкатывать к племяннице Клоуна – это как пытаться погладить голодную акулу.

– Да я бы сам не отказался, чтобы она меня прокатила, – мечтательно вздохнул Сид. – Только представьте: ветер в лицо, адреналин, и Крис, которая материт тебя на каждом повороте. Романтика!

Кори резко захлопнул блокнот. Звук получился неоправданно громким в тишине студии.

– Романтика? Это называется безответственность, – отрезал он. – Шон, ты бы хоть раз ей сказал, что гонять по ночам с какими-то придурками – это прямой путь в отделение травматологии. Или в морг.

Шон медленно поднял взгляд на Кори. На его губах играла странная, понимающая улыбка.

– Тебя это так сильно задевает, Кори? Или ты просто злишься, что на месте того парня не ты?

– Мне есть чем заняться, кроме как изображать из себя «крутого байкера» на заднем сиденье у девчонки, чей характер хуже, чем похмелье в туре, – Тейлор демонстративно проверил микрофон, вызывая короткий фидбек.

В этот момент дверь студии распахнулась с таким грохотом, будто ее выбили ногой. В проеме появилась Крис. Волосы были растрепаны после шлема, на щеке виднелась небольшая полоса мазута, а в глазах горел тот самый огонь, который заставлял Шона ею гордиться, а Кори – терять самообладание.

– Всем привет, неудачники! – Крис бросила шлем на диван, едва не попав по ногам Сида. – Дядя Шон, у тебя есть лишняя десятка? Мне нужно заправиться, а карту заблокировали за «подозрительные операции».

– Опять скупала запчасти на черном рынке? – усмехнулся Шон, выуживая купюру.

– Типа того, – она обернулась к остальным и ее взгляд остановился на Кори. – О, мистер «Я пишу грустные песни о боли» сегодня в дурном настроении? Что такое, Тейлор? Опять не можешь подобрать рифму к слову «отчаяние»?

Кори медленно повернулся к ней, скрестив руки на груди.

– По крайней мере, я не рискую жизнью ради лайков в инстаграме, Крис. Видел твое видео. Тот парень на втором байке... он хоть знает, что встречается с ходячей катастрофой?

Крис сделала шаг к нему, сокращая дистанцию до опасного минимума. От нее пахло бензином, кожей и какой-то дерзкой уверенностью.

– Тебя это волнует? – она прищурилась. – Неужели наш великий фронтмен ревнует?

– Ревную? К кому? К парню, который складывает сердечки на скорости сто миль в час? – Кори издал короткий сухой смешок. – Это просто смешно. Ты ведешь себя как подросток, Кристина.

– А ты ведешь себя как старый дед, который забыл, каково это – чувствовать жизнь, – парировала она. – И, кстати, тот парень – просто мой механик. Мы проверяли новую прошивку двигателя. Сердечко было сарказмом. Но тебе, кажется, это понятие знакомо только в текстах песен.

Сид и Джеймс переглянулись. Воздух между этими двумя буквально искрил. Все в группе знали: их постоянные перепалки – это не просто неприязнь. Это была странная, вывернутая наизнанку форма притяжения, которую оба отрицали с упорством обреченных.

– Сарказм, значит? – Кори сделал шаг вперед, теперь они стояли почти вплотную. – Тогда, может, покажешь, на что способен твой байк на самом деле? Или ты только перед камерой умеешь ручку крутить?

Крис усмехнулась, в ее глазах промелькнул вызов.

– Хочешь проверить, Тейлор? Прямо сейчас? Или побоишься испортить свою идеальную прическу под шлемом?

– Я не боюсь ничего, что связано с тобой, – тихо произнес Кори, и в его голосе на мгновение проскользнула иная нота, лишенная привычного яда.

– Тогда пошли, – она схватила его за локоть и потянула к выходу. – Дядя Шон, я заберу твоего вокалиста на полчаса. Постараюсь вернуть его целым, но ничего не обещаю!

– Эй! – крикнул Шон им вслед. – Если он разобьется, петь на следующем альбоме будешь ты!

Когда дверь за ними закрылась, в студии воцарилась тишина.

– Ставлю сотку, что они не вернутся через полчаса, – нарушил молчание Сид.

– Ставлю две, что они вернутся с разбитыми губами, но не от падения с мотоцикла, – добавил Джеймс, возвращаясь к своей гитаре.

На парковке было душно. Крис подошла к своему черному монстру и перекинула ногу через сиденье. Она протянула Кори запасной шлем, который всегда возила в кофре.

– Надевай, – скомандовала она. – И держись крепче. Я не хочу, чтобы ты вылетел на первом же повороте.

Кори нехотя натянул шлем. Он чувствовал себя странно. Он ненавидел быть ведомым, ненавидел риск, который не мог контролировать сам, но сейчас... сейчас в этом было что-то правильное.

Он сел позади нее. Его руки сначала нерешительно легли ей на талию, но Крис резко перехватила их и прижала к себе сильнее.

– Не будь девчонкой, Кори. Держись за меня, а не за воздух.

Она завела двигатель. Yamaha отозвалась хищным рыком, который завибрировал прямо в груди у Кори. Крис резко тронулась с места, и Тейлор инстинктивно прижался к ней всем телом.

Они вылетели на дорогу, ведущую к холмам. Ветер бил в визор шлема, а скорость заставляла мир вокруг превращаться в размытые полосы света. Крис вела агрессивно, уверенно, она словно сливалась с машиной в одно целое. Кори чувствовал, как под его ладонями перекатываются мышцы ее живота, чувствовал тепло ее тела сквозь кожу куртки.

Весь его сарказм, вся его защитная броня медленно осыпались, смываемые потоком ночного воздуха. Он понимал, почему она это делает. Это была свобода в чистом, неразбавленном виде.

Минут через пятнадцать она затормозила на смотровой площадке, откуда открывался вид на сияющий огнями Лос-Анджелес. Крис заглушила мотор и сняла шлем, встряхнув головой. Волосы рассыпались по плечам.

Кори слез с байка, чувствуя легкую дрожь в коленях – то ли от адреналина, то ли от близости этой невыносимой девчонки.

– Ну что, Тейлор? Все еще считаешь это детскими забавами? – она смотрела на него с вызовом, но в ее взгляде уже не было прежней злости.

Кори медленно снял шлем и подошел к краю площадки.

– Это было... быстро, – признал он, стараясь вернуть голосу ровность. – Но ты все равно сумасшедшая.

– Мы все здесь сумасшедшие, Кори, – Крис подошла к нему и встала рядом, глядя на город. – Просто я не прячу свое безумие за масками и текстами песен. Я живу им.

Кори повернулся к ней. В свете далеких фонарей ее лицо казалось мягче. Весь этот бесконечный спор, который длился между ними месяцами, вдруг показался ему чем-то мелким и ненужным.

– Почему ты всегда так стараешься меня задеть? – тихо спросил он.

Крис горько усмехнулась.

– А почему ты всегда так стараешься меня поучать? Может, потому что мы оба знаем: если мы перестанем кусаться, нам придется признать что-то другое.

– И что же?

Она сделала шаг к нему, заставляя его отступить к парапету.

– То, что ты смотришь на меня совсем не так, как на племянницу своего друга. И то, что я гоняю по ночам только для того, чтобы выбить из головы мысли о твоем голосе.

Кори замер. Его сердце, и так разогнанное быстрой ездой, пропустило удар. Сарказм был его щитом, но сейчас щит был разбит.

– Крис, ты невыносима, – прошептал он.

– Знаю, – ответила она, прежде чем схватить его за воротник куртки и резко притянуть к себе.

Их поцелуй был похож на их диалоги: резкий, требовательный, со вкусом адреналина и застарелой обиды, которая наконец-то нашла выход. Кори ответил сразу, его руки запутались в ее волосах, притягивая еще ближе. Это не было похоже на романтическую сцену из кино. Это была битва, в которой не было проигравших.

Когда они наконец отстранились друг от друга, Крис тяжело дышала, а ее глаза сияли ярче, чем огни города внизу.

– Если ты хоть кому-то об этом расскажешь, я перееду твою любимую гитару, – выдохнула она, пытаясь вернуть себе привычный дерзкий тон.

Кори слабо улыбнулся. Это была первая настоящая улыбка, которую она видела на его лице за долгое время.

– Я скажу им, что ты пыталась меня убить, столкнув с обрыва. Это будет звучать правдоподобнее.

Крис рассмеялась и снова надела шлем.

– Садись, вокалист. Нам пора возвращаться, пока Шон не вызвал спецназ. И на этот раз можешь обнимать меня крепче. Я разрешаю.

Кори сел на байк, и когда его руки сомкнулись на ее талии, он понял, что эта поездка только начинается. И что, возможно, Yamaha YZF-R6 – это не самое опасное, что есть в жизни Кристины Крэхан. Самым опасным было то, как легко она заставила его снова почувствовать себя живым.

Когда они вернулись к студии, Сид уже ждал их на крыльце, демонстративно глядя на часы.

– Сорок две минуты! – крикнул он. – Тейлор, ты выглядишь так, будто тебя пропустили через центрифугу.

Кори слез с мотоцикла, аккуратно вернул шлем Крис и, проходя мимо Сида, бросил:

– Заткнись, Уилсон. И даже не думай просить ее тебя прокатить. Ты этого не переживешь.

Крис подмигнула дяде Шону, который наблюдал за сценой из окна, и, крутанув ручку газа так, что все вздрогнули, сорвалась с места, исчезая в облаке пыли.

Шон посмотрел на Кори, который провожал байк долгим взглядом.

– Ну что, Тейлор? Все еще считаешь ее катастрофой?

Кори поправил куртку и направился к микрофону.

– Определенно, Шон. Но, кажется, мне всегда нравились катастрофы.

В тот вечер репетиция прошла на удивление продуктивно. Кори пел так, будто в его легких был пожар, а в голове – рев мотора Yamaha. И каждый в комнате понимал: за этим сарказмом больше нечего скрывать. Все было сказано на скорости в сто миль в час.