Брат подруги

Сеул за окном задыхался от неонового света и бесконечного гула машин, но в элитном пентхаусе семьи Чон царила тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем дорогих напольных часов. Крис Валтор, потирая виски, захлопнула толстый учебник по гражданскому праву. Юриспруденция порой казалась ей изощренным способом пытки, особенно когда за окном была суббота, а единственным развлечением был конспект Хвасу.

– Если я еще раз прочитаю про условия расторжения договора в одностороннем порядке, я сама расторгну договор с этой реальностью, – пробормотала Крис, откидываясь на мягкие подушки дивана в комнате подруги.

Хвасу, сидевшая напротив с маской на лице, весело хмыкнула.

– Не ворчи, Крис. Моя тетя сказала, что твои успехи в учебе – это единственное, что удерживает её от того, чтобы отправить тебя обратно в Европу. Хотя, зная твой характер, ты бы и там навела шороху.

Крис лишь фыркнула, поправляя растрепавшиеся темные волосы. Она переехала в Корею несколько лет назад, и её взрывной темперамент стал притчей во языцех в узких кругах сеульской элиты. Она не умела молчать, не умела кланяться и уж точно не умела терпеть высокомерие. Именно поэтому её отношения с братом Хвасу, Чон Чонгуком, напоминали затяжную холодную войну, которая в любой момент могла перерасти в ядерный взрыв.

Чонгук был воплощением всего, что Крис презирала: безупречный, богатый, уверенный в своей исключительности и чертовски привлекательный. Последнее раздражало её больше всего.

– Слушай, я пойду в душ, – Крис поднялась, чувствуя, как затекла спина. – Мозг плавится.

– Давай, – отозвалась Хвасу, уже уткнувшись в телефон. – Твое полотенце на полке, я положила свежее.

Крис кивнула и, прихватив с собой телефон, направилась в сторону ванной комнаты. Она настолько привыкла бывать у Чонов, что чувствовала себя здесь почти как дома, если бы не постоянный риск столкнуться с «его высочеством» в коридоре.

Горячая вода приятно расслабляла мышцы. Крис стояла под струями, закрыв глаза, и пыталась выкинуть из головы мысли о предстоящих экзаменах и о том, почему Чонгук сегодня так странно посмотрел на неё, когда она входила в дом. В его взгляде всегда была эта смесь насмешки и вызова, словно он ждал, когда она совершит ошибку.

Спустя полчаса, чувствуя себя заново родившейся, Крис потянулась к вешалке и замерла.

Пусто.

Она судорожно огляделась. Полотенце было на месте, но стопка одежды, которую она, как ей казалось, взяла с собой, отсутствовала. Крис с ужасом вспомнила, что оставила пижаму на кровати Хвасу, решив, что вернется за ней позже.

– Черт, – выругалась она шепотом. – Крис, ты идиотка.

Она приоткрыла дверь ванной и прислушалась. В коридоре было тихо. Комната Хвасу находилась всего в нескольких метрах. Если она быстро добежит, никто ничего не заметит. Хвасу наверняка всё еще в маске, а Чонгук... ну, Чонгук обычно пропадал в своем крыле дома или в спортзале.

Обернувшись в белоснежное пушистое полотенце, которое едва доходило до середины бедра, Крис глубоко вздохнула, как перед прыжком в ледяную воду, и выскользнула в коридор.

Она сделала всего три шага, когда из-за поворота, ведущего к лестнице, показалась высокая фигура.

Крис замерла. Сердце пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой. Перед ней стоял Чонгук. На нем были простые черные брюки и белая футболка, которая подчеркивала его широкие плечи. В руке он держал стакан с водой.

Он остановился, медленно скользя взглядом по её мокрым волосам, открытым плечам, на которых еще блестели капли воды, и длинным ногам. В коридоре повисла такая тяжелая тишина, что её, казалось, можно было резать ножом.

– О, – Чонгук первым нарушил молчание, и в его голосе послышались те самые знакомые нотки сарказма. – Я не знал, что у нас сегодня в программе водное шоу. Ты решила сменить тактику и брать меня измором, Валтор?

Крис вспыхнула. Гнев мгновенно вытеснил смущение. Она выпрямила спину, игнорируя тот факт, что полотенце держалось на честном слове.

– Мечтай больше, Чон, – огрызнулась она, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Я просто забыла вещи. А ты, как обычно, появляешься там, где тебя меньше всего хотят видеть. У тебя талант быть занозой в заднице.

Чонгук сделал шаг вперед, сокращая расстояние. Он был намного выше, и Крис пришлось задрать голову, чтобы встретить его взгляд. Его глаза потемнели, а на губах заиграла едва заметная, опасная усмешка.

– Ты в моем доме, Крис. И, если мне не изменяет память, ты сейчас стоишь полуголая в коридоре, – он опустил взгляд на край её полотенца. – На твоем месте я бы вел себя поскромнее. Или ты хочешь, чтобы я помог тебе дойти до комнаты?

– Я сама справлюсь, – она попыталась обойти его, но он преградил ей путь, вытянув руку и упершись ладонью в стену рядом с её головой.

– Куда ты так торопишься? – прошептал он, склонившись к её уху. От него пахло дорогим парфюмом и свежестью. – Мы ведь так и не договорили сегодня днем. Тебе так не терпелось высказать мне всё, что ты думаешь о моей новой машине.

– Твоя машина – это крик о помощи и попытка компенсировать недостаток внимания, – Крис уперлась ладонями в его грудь, пытаясь оттолкнуть, но он даже не шелохнулся. – Пусти меня, Чонгук. Это не смешно.

– А я и не смеюсь, – его голос стал ниже. – Мне просто интересно, долго ты еще будешь притворяться, что ненавидишь меня так сильно, что у тебя искры из глаз летят при каждой встрече?

– Я не притворяюсь, – выдохнула она, чувствуя, как жар разливается по телу. – Ты невыносим. Ты самовлюбленный, заносчивый...

– ...и ты не можешь перестать на меня смотреть, – закончил он за неё.

Чонгук медленно протянул руку и коснулся влажной пряди её волос, убирая её от лица. Его пальцы случайно задели её кожу, и Крис вздрогнула от этого мимолетного контакта.

– У тебя сейчас зрачки расширены, Крис. Юристы ведь должны уметь скрывать свои эмоции, разве нет? Плохо тебя учат.

– Пошел ты, – прошипела она, но не отстранилась.

В этот момент где-то в глубине дома хлопнула дверь, и послышался голос Хвасу, которая звала подругу.

– Крис? Ты там утонула? Я нашла твою пижаму!

Крис испуганно дернулась, осознав двусмысленность ситуации. Если Хвасу увидит их сейчас – в этом полумраке, в полотенце и в такой близости – объясняться придется долго.

Чонгук, заметив её мимолетную панику, усмехнулся, но на этот раз в его улыбке не было злобы. Он медленно убрал руку со стены и отступил на шаг, давая ей пространство.

– Беги, Валтор. Пока твоя карета не превратилась в тыкву, а полотенце – в достояние общественности.

Крис, не теряя ни секунды, бросилась к двери комнаты Хвасу, но у самого порога обернулась.

– Ты придурок, Чон Чонгук!

– А ты чертовски красивая, когда злишься, – долетел до неё его негромкий ответ.

Влетев в комнату, Крис прислонилась спиной к закрытой двери и прижала ладони к пылающим щекам. Хвасу, сидевшая на кровати с её пижамой в руках, подозрительно прищурилась.

– Ты чего такая красная? Вода была слишком горячей?

– Да, – быстро ответила Крис, выхватывая одежду. – Слишком горячей. Просто кипяток.

Она начала быстро переодеваться, стараясь не думать о том, что её сердце всё еще выстукивало сумасшедший ритм, а перед глазами стоял темный, насмешливый взгляд Чонгука.

Тем временем в коридоре Чонгук всё еще стоял на том же месте, глядя на закрытую дверь комнаты сестры. Он сделал глоток воды, чувствуя, как внутри всё еще вибрирует напряжение. Эта девушка была настоящим стихийным бедствием, ворвавшимся в его размеренную жизнь. Она была единственной, кто не заглядывал ему в рот, кто спорил с ним до хрипоты и кто заставлял его чувствовать себя... живым.

Он знал, что этот инцидент – лишь начало. Сарказм был их броней, но сегодня эта броня дала трещину. И Чонгук не собирался упускать возможность разрушить её окончательно.

– Юриспруденция, значит? – тихо произнес он, усмехаясь своим мыслям. – Ну что ж, увидимся в суде, Крис Валтор. Или на следующем семейном ужине.

Он развернулся и пошел к себе, уже планируя, как именно он будет изводить её завтра за завтраком. Ведь нет ничего приятнее, чем видеть, как железная леди Сеульского университета теряет самообладание от одного его присутствия.

А в комнате за дверью Крис Валтор смотрела в окно на ночной город и понимала, что эта ночь изменила правила их игры. Теперь это был не просто обмен колкостями. Это был тонкий лед, по которому они оба начали идти, не зная, кто из них провалится первым.

– Ненавижу его, – прошептала она своему отражению в темном стекле.

Но даже она сама себе уже не верила.