Любовь монарха

Сон Сухо проснулся в холодном поту, тяжело дыша, словно только что вернулся из затяжного рейда по подземелью S-ранга. Сердце колотилось о рёбра, как пойманная птица, а перед глазами всё ещё стояло лицо Окумуры Юкио. В этом сне Юкио не был просто одноклассником, он был чем-то гораздо большим — его кожа казалась фарфоровой в лунном свете, небесно-голубые глаза смотрели с невыносимой нежностью, а серьги в ушах тихо позвякивали, когда он наклонялся ближе.

Сухо сбросил одеяло и сел на кровати, запустив пальцы в растрёпанные волосы. Это был уже третий раз за неделю. Эротические сны, полные тепла и запретной близости, пугали его больше, чем любой монстр, с которым ему доводилось сталкиваться.

Сначала он пытался отрицать это. «Это просто интерес к новенькому», — убеждал он себя. «Он просто необычный». Юкио действительно выделялся: метис, наполовину русский, наполовину японец, он переехал в Сеул с бабушкой всего два месяца назад. Его атлетическое телосложение, высокий рост и эта странная, притягательная аура спокойствия заставляли Сухо замирать каждый раз, когда их взгляды пересекались в школьном коридоре. В первый же день, когда Юкио вошёл в класс, Сухо почувствовал, будто через него пропустили электрический ток.

Но теперь отрицать очевидное было невозможно. Он влюбился. И влюбился не просто в человека, а в парня.

Тихо проскользнув на кухню, чтобы не разбудить родителей, Сухо сел за стол и уткнулся лбом в холодную столешницу. В доме царила тишина, но в его голове бушевал шторм. Что скажет отец? Сон Джинву, Теневой Монарх, человек, на чьих плечах держится мир. И мама, Ча Хэин, всегда такая проницательная и сильная. Поймут ли они? Или в их глазах он увидит лишь разочарование?

Чувство вины и страха грызло его изнутри. Он так хотел поделиться этой ношей, но слова застревали в горле, превращаясь в колючий ком.

– Сухо? Почему ты не спишь? – тихий, но уверенный голос отца разрезал тишину.

Сухо вздрогнул, но не поднял головы. Он услышал мягкие шаги и шорох домашней одежды — мама тоже была здесь. Они всегда чувствовали его состояние, даже если он пытался скрыть его за семью замками.

– Сын, на тебе лица нет, – Ча Хэин присела на стул рядом и положила ладонь ему на плечо. – Что случилось? Тебя что-то тревожит? Снова сны о врагах?

Сухо молчал, сжимая кулаки. Он чувствовал, как к горлу подкатывает жар, а в уголках глаз начинает щипать. Джинву сел напротив, его взгляд был спокойным, но в глубине зрачков мерцала бесконечная забота. Он не торопил сына, давая ему время собраться с духом.

– Я... я не знаю, как сказать, – голос Сухо сорвался. Первая слеза упала на поверхность стола. – Это не монстры. Это хуже.

– Нет ничего хуже того, что ты носишь в себе в одиночку, – негромко произнёс Джинву. – Мы — твоя семья. Что бы ни произошло, мы на твоей стороне.

Плотина рухнула. Сухо поднял голову, и родители увидели его покрасневшие глаза и дорожки слёз на щеках.

– Я влюбился, – выдохнул он, и слова эти прозвучали как признание в преступлении. – Но это... это парень. Мой одноклассник. Я пытался это задавить, честно! Я думал, это пройдет, но я больше не могу. Мне кажется, я схожу с ума. Вы, наверное, презираете меня сейчас...

Он зажмурился, ожидая холодного тона или тяжёлого вздоха. Но вместо этого почувствовал, как тёплые руки матери обняли его, притягивая к себе. Хэин гладила его по голове, как в детстве, когда он разбивал коленки.

– Глупый ты мой мальчик, – прошептала она, и в её голосе не было ни капли осуждения. – За что нам тебя презирать? За то, что твоё сердце выбрало кого-то?

Сухо открыл глаза и посмотрел на отца. Сон Джинву сидел, подперев подбородок рукой, и в его глазах читалось лишь глубокое понимание и лёгкая грусть от того, как сильно мучился его сын.

– Любовь — это не то, чем можно управлять, Сухо, – сказал Джинву. – Я сражался с богами и демонами, но даже я знаю, что чувства не подчиняются приказам. Важно лишь то, какой это человек.

Сухо всхлипнул, чувствуя, как огромная тяжесть, давившая на грудь неделями, начинает медленно сползать.

– Он... он замечательный, – Сухо вытер слёзы рукавом. – Его зовут Юкио. Он приехал из Японии с бабушкой. Он очень красивый, но дело не только в этом. У него такие глаза... и он такой спокойный. Когда я рядом с ним, всё остальное перестаёт иметь значение.

Хэин мягко улыбнулась, отстранившись, чтобы заглянуть сыну в лицо.

– Милый, покажи нам того, кто пленил твоё сердечко, – попросила она. – Нам ведь интересно, кто этот таинственный Юкио.

Сухо глубоко вздохнул, стараясь унять дрожь в пальцах. Он достал телефон из кармана пижамных штанов, разблокировал экран и нашёл фотографию, которую сделал украдкой во время школьного фестиваля.

На снимке Юкио стоял у окна в классе. Солнечный свет падал на его короткие чёрные волосы, заставляя их отливать синевой. В его ушах поблёскивали серебряные серьги-кольца, а небесно-голубые глаза были устремлены куда-то вдаль, за пределы кадра. Его профиль был безупречен — прямая линия носа, волевой подбородок и та самая фарфоровая кожа, которая так часто снилась Сухо.

Джинву взял телефон и внимательно изучил фотографию. Хэин наклонилась к нему, рассматривая юношу.

– Ого, – тихо сказала она. – Сухо, у тебя отличный вкус. Он действительно очень красив. В нём чувствуется какая-то... благородная сила.

– Он метис, – добавил Сухо, чувствуя, как щеки начинают гореть. – Наполовину русский. Его бабушка говорит, что он очень похож на деда. Он занимается спортом, у него... ну, шикарное тело. И он очень высокий.

Джинву вернул телефон сыну, и на его губах заиграла едва заметная улыбка.

– У него взгляд человека, который знает, чего хочет, – заметил отец. – А ещё от него веет силой. Ты уверен, что он обычный человек?

– Кажется, да, – пожал плечами Сухо. – Но это не важно. Я просто... я не знал, как вы отреагируете.

– Сухо, послушай меня внимательно, – Джинву подался вперёд, и его голос стал серьёзным. – Я прожил много жизней и видел тысячи миров. Я видел, как люди ненавидят друг друга из-за пустяков и как любят вопреки всему. Мир вокруг может быть жестоким, но дома ты всегда должен быть в безопасности. Нам не важно, парень это или девушка. Нам важно, чтобы ты был счастлив и чтобы этот человек был достоин тебя.

– И чтобы он не обижал нашего сына, – добавила Хэин с лукавым огоньком в глазах, хотя в её тоне проскользнула сталь S-рангового охотника. – Иначе ему придётся иметь дело со мной. И с тенями твоего отца.

Сухо впервые за долгое время искренне рассмеялся, хотя в глазах всё ещё стояли слёзы.

– Спасибо, – выдохнул он. – Я так боялся...

– Больше не бойся, – Джинву поднялся и положил руку на плечо сына. – Теперь иди спать. Завтра тебе в школу. И, Сухо...

– Да, пап?

– Если решишь пригласить его в гости — просто предупреди маму. Она приготовит что-нибудь особенное.

Сухо кивнул, чувствуя, как внутри разливается тепло. Когда он вернулся в свою комнату, гроза на улице начала стихать. Он снова взглянул на фотографию Юкио. Теперь страх не душил его. Осталось только ожидание завтрашнего дня и робкая надежда на то, что, возможно, когда-нибудь он сможет показать Юкио свой мир так же открыто, как сегодня показал его родителям.

Он уснул мгновенно, и в этот раз сны были спокойными. В них не было тревоги — только тихий шелест листвы и голос Юкио, зовущий его по имени. Сухо знал, что впереди ещё много трудностей, но теперь у него был тыл, который невозможно было пробить ни одной магией в мире.

А в соседней комнате Сон Джинву стоял у окна, глядя на ночной Сеул.

– Он так быстро вырос, Хэин, – негромко произнёс он.

– Он весь в тебя, – отозвалась она, подходя ближе. – Такой же упрямый в своих чувствах. Надеюсь, этот Юкио действительно так хорош, как кажется на фото.

– Если нет, – глаза Монарха на мгновение вспыхнули фиолетовым светом, – Бер скажет мне об этом первым. Но я чувствую, что Сухо не ошибся. В этом мальчике есть что-то особенное.

Жизнь продолжалась, и для семьи Сон начиналась новая глава, полная не только сражений с монстрами, но и куда более сложных, человеческих испытаний. И Сухо был готов к ним как никогда.