дикий ангел

Старая белая «Газель» натужно подпрыгивала на выбоинах разбитой дороги, ведущей к старому автодрому. Здесь уже много лет не слышали рева моторов, только ветер свистел в пустых трибунах, да бетон медленно покрывался трещинами, сквозь которые пробивалась сорная трава.

Шарль Леклер уверенно крутил руль, его лицо было спокойным, почти безмятежным. Рядом с ним, вцепившись в дверную ручку, сидел Кими Райкконен. Финн, обычно невозмутимый и холодный, сейчас выглядел так, будто его насильно затащили в кошмарный сон. Он не понимал, зачем Шарль притащил его в эту глушь, и почему от кузова машины так отчетливо несло сырым мясом и чем-то металлическим, напоминающим запах крови.

Машина остановилась у входа в главный паддок. Ржавые ворота были сорваны с петель, обнажая темный зев внутреннего пространства.

– Приехали, – коротко бросил Шарль, выпрыгивая из кабины. – Идем, Кими. Тебе нужно это увидеть.

– Шарль, я всё еще не уверен, что это хорошая идея, – пробормотал Кими, но всё же вышел следом. – Здесь воняет смертью.

Леклер лишь загадочно улыбнулся и уверенным шагом направился вглубь заброшенного здания. Они миновали пустые боксы, где когда-то суетились механики, и углубились в лабиринт технических помещений. Вдруг Шарль замер, прислушиваясь.

Из глубины темного коридора донеслось ритмичное, влажное чавканье и хруст костей.

– Слышишь? – прошептал Шарль. – Он обедает.

Леклер сорвался на бег, и Кими, чертыхнувшись под нос, бросился за ним. Они ворвались в просторный зал, где когда-то располагался штаб одной из команд. В самом центре, в пятне тусклого света, пробивавшегося сквозь дыру в крыше, сидело существо.

Это был Макс Ферстаппен, но в нем почти не осталось ничего человеческого. Одичавший, хищный, он сидел на корточках, склонившись над тем, что когда-то было человеком. Его кожа приобрела сероватый оттенок, когти на руках были длинными и острыми, как бритвы. Левый бок Макса был изуродован страшной раной — рваные края, напоминающие след от выстрела из дробовика, так и не зажили до конца, обнажая переплетения мышц.

Шарль остановился и громко, заливисто свистнул.

Существо моментально прекратило трапезу. Макс развернулся с невероятной скоростью, его глаза вспыхнули диким, нечеловеческим блеском. Увидев незваных гостей, он издал утробный рык, от которого у Кими похолодело внутри. В следующее мгновение Макс сорвался с места, превратившись в размытую тень.

Кими в ужасе отскочил в сторону и буквально рухнул на какой-то ящик, закрыв голову руками. Он ждал звука разрываемой плоти, но наступила тишина.

Макс замер в сантиметре от лица Шарля. Его тяжелое, горячее дыхание обжигало кожу Леклера. По подбородку зверя текла густая слюна, смешанная с кровью жертвы. Он вывалил набок длинный, раздвоенный влажный язык и оскалил зубы, демонстрируя острые клыки.

Шарль даже не моргнул. Он стоял неподвижно, глядя прямо в безумные глаза хищника. Прошло несколько секунд, прежде чем Леклер медленно поднял руку, положил ладонь на широкий лоб Макса и с силой отодвинул его голову.

– Убери от меня свою слюнявую морду, – ледяным тоном произнес Шарль.

Зверь заскулил — звук был странным, средним между рычанием и визгом — и покорно отступил на шаг, припадая к земле. Кими, наблюдавший за этой сценой из своего угла, пытался справиться с шоком. Его зрачки были расширены, а сердце колотилось так, что казалось, оно сейчас проломит ребра.

– Ты... ты его хозяин? – голос Райкконена сорвался на хрип.

– В каком-то смысле, – Шарль обернулся к другу, его голос снова стал обыденным. – Я нашел его здесь после того, как все решили, что он погиб. Макс немного изменился, как видишь. Но он всё еще понимает, кто здесь главный.

Леклер подошел к Максу и потрепал его по спутанным волосам. Хищник зажмурился, в его горле заклокотало некое подобие довольного мурлыканья.

– Я хотел вас познакомить, – продолжил Шарль, кивнув в сторону Кими. – И заодно вывезти его погулять в поле. Ему вредно постоянно сидеть в этой сырости, рана на боку начинает гноиться.

– Погулять? – переспросил Кими, медленно поднимаясь. – Ты хочешь вывезти *это* в поле?

– Не бойся, он слушается. Иди к машине, Макс.

Существо, почуяв команду, резво вскочило на четыре конечности и, обходя Кими по широкой дуге, направилось к выходу. Райкконен провожал его взглядом, не в силах пошевелиться.

Они вышли к «Газели». Шарль открыл задние двери кузова. Внутри, на поддоне, лежали огромные куски свежей говядины — отборная вырезка, настоящий деликатес по сравнению с тем, чем Макс питался в паддоке.

– Давай, лезь внутрь, – скомандовал Шарль.

Макс одним прыжком оказался в кузове и тут же впился зубами в мясо. Леклер захлопнул двери и запер их на тяжелый засов.

– Садись в кабину, Кими. Поедем к пустошам за холмом.

Дорога до поля прошла в полном молчании. Кими смотрел в окно, периодически вздрагивая, когда из-за спины доносились глухие удары и звуки рвущегося мяса. Шарль же насвистывал какую-то легкую мелодию, постукивая пальцами по рулю в такт.

Когда они приехали на место, солнце уже начало клониться к горизонту, окрашивая бескрайнее поле в кроваво-красные тона. Шарль вышел и открыл кузов.

Макс выпрыгнул наружу, щурясь от яркого света. Он выглядел почти величественно на фоне заката — дикий зверь, порожденный скоростью и безумием. Шарль достал из кабины длинную, тяжелую палку, обмотанную кожей.

– Смотри, Кими, это его любимое развлечение.

Шарль размахнулся и зашвырнул палку далеко в высокую траву. Макс сорвался с места с такой скоростью, что за ним взметнулся столб пыли. Он несся через поле, совершая невероятные прыжки, его поврежденный бок, казалось, совсем не мешал ему двигаться.

Кими стоял у машины, привалившись к крылу. Он всё еще не мог прийти в себя. Перед ним разворачивалась сюрреалистичная картина: один из самых талантливых гонщиков поколения, Шарль Леклер, играл в «принеси палку» с существом, которое когда-то было его главным соперником на трассе.

Макс вернулся через минуту, неся палку в зубах. Он аккуратно положил её у ног Шарля и замер, виляя всем телом от возбуждения. Его раздвоенный язык снова вывалился наружу, а из горла вырывался восторженный клекот.

– Хороший мальчик, – Шарль поднял палку и снова бросил её, на этот раз еще дальше.

– Шарль, это... это безумие, – наконец выдавил из себя Кими. – Ты понимаешь, что он ест людей?

– Он ест тех, кто забредает на его территорию, – спокойно ответил Леклер, не сводя глаз с бегущего Макса. – Это естественный отбор. В мире гонок всегда было так: либо ты охотник, либо добыча. Я просто сохранил ему жизнь, когда он проиграл свою главную гонку.

Макс снова вернулся, на этот раз он подбежал ближе к Кими и принюхался. Финн замер, боясь даже вздохнуть. Хищник посмотрел на него своими желтыми глазами, в которых на мгновение промелькнуло что-то похожее на узнавание, а затем снова переключил внимание на Шарля.

– Он тебя запомнил, – улыбнулся Леклер. – Теперь ты для него свой. Можешь даже попробовать кинуть палку.

– Нет уж, спасибо, – покачал головой Райкконен. – Я лучше посмотрю со стороны.

Шарль пожал плечами и продолжил игру. Вечерний воздух оглашался рычанием и смехом Леклера. В какой-то момент Макс, увлекшись, прыгнул на Шарля, повалив его в траву, и начал лизать его лицо своим огромным влажным языком.

– Фу, Макс! Я же просил! – сквозь смех кричал Шарль, пытаясь оттолкнуть тяжелую тушу. – Ты воняешь мертвечиной!

Зверь отстранился, уселся рядом и издал длинный, протяжный вой, обращенный к первой появившейся на небе звезде. В этом звуке было столько тоски и первобытной силы, что Кими невольно вздрогнул.

– Пора возвращаться, – сказал Шарль, поднимаясь и отряхивая одежду от травы. – Скоро совсем стемнеет, а ему нужно еще обработать рану.

Он свистнул, и Макс послушно запрыгнул в кузов «Газели». Леклер закрыл двери и повернулся к Кими.

– Ну как тебе знакомство?

– Это самое странное, что я видел в жизни, – честно признался Райкконен, забираясь в кабину. – А я видел многое.

– Зато теперь ты знаешь правду, – Шарль завел мотор. – И знаешь, почему я никогда не опаздываю на тесты. У меня есть отличная мотивация возвращаться домой.

Машина развернулась и поехала обратно к заброшенному паддоку, оставляя позади поле, где еще долго витал запах крови, дикого зверя и странной, извращенной преданности. Кими молчал всю дорогу, понимая, что этот секрет навсегда останется между ними тремя — человеком, финном и зверем, который когда-то умел управлять болидом.