хз

Воздух в тесной квартире, арендованной кем-то из однокурсников, казался осязаемым — смесь дешевого алкоголя, электронных сигарет и пота. Музыка била по вискам, заставляя Нам-гю щуриться. Его черное каре чуть растрепалось, а темные глаза, обычно спокойные и проницательные, сейчас подернулись хмельной пеленой.

Он стоял у стены, прижимая к губам стакан с сомнительным коктейлем, и наблюдал за Су Боном. Тот, как всегда, был в центре внимания. Высокий, с копной взъерошенных фиолетовых волос, Су Бон размахивал руками, что-то эмоционально доказывая компании ребят. Его импульсивность всегда притягивала людей, но Нам-гю знал и другую его сторону — ту, что скрывалась за громким смехом.

Их отношения давно застряли в «серой зоне». Это было больше, чем дружба, но до полноценного признания никто не дотягивал. Слишком много страха, слишком много неопределенности.

Су Бон обернулся, поймал взгляд Нам-гю и, натянуто улыбнувшись, направился к нему.

– Эй, ты чего тут киснешь? – Су Бон слегка качнулся, когда подошел вплотную. От него веяло виски и теплом. – Мы же сдали этот ад! Радуйся!

– Я радуюсь, – тихо ответил Нам-гю, ставя пустой стакан на тумбочку. Его голос звучал ниже обычного. – Просто здесь слишком шумно. И я, кажется, перебрал.

Нам-гю шагнул вперед, сокращая расстояние между ними до опасного минимума. Он протянул руку и коснулся локтя Су Бона, слегка потянув его на себя.

– Пойдем со мной, – прошептал он прямо в ухо другу. – В ту дальнюю комнату. Там никого нет.

Су Бон замер. Его импульсивность на мгновение сменилась растерянностью, но взгляд потемнел. Он не стал спорить.

Они проскользнули мимо танцующих пар в коридор и закрылись в небольшой спальне, где наваленные на кровать куртки служили единственным звукоизолятором. Как только замок щелкнул, Нам-гю прижал Су Бона к двери.

– Ты даже не представляешь, как я устал ждать, – выдохнул Нам-гю, запуская пальцы в фиолетовые волосы.

Он начал шептать — горячо, бессвязно, выплескивая всё то, что копилось месяцами за учебниками и фальшиво-спокойными разговорами. Алкоголь стер границы приличия. Нам-гю говорил о том, как хотел сорвать с него эту дурацкую футболку еще на первом экзамене, как его бесит, когда Су Бон улыбается кому-то другому.

Су Бон ответил на поцелуй с той же жадностью. Его руки, обычно заботливые, сейчас действовали грубовато и поспешно. Одежда летела на пол, смешиваясь с чужими куртками. В темноте комнаты, освещаемой лишь огнями ночного города из окна, их движения были лихорадочными.

Когда всё закончилось и последняя волна удовольствия схлынула, Нам-гю вдруг словно лишился всех сил. Он обмяк на руках у Су Бона, уткнувшись лбом в его плечо. Тяжелое дыхание постепенно выравнивалось, переходя в сонное сопение.

– Эй, Нам-гю? – Су Бон осторожно погладил его по влажной спине. – Ты как?

– Домой... – пробормотал Нам-гю, не открывая глаз. Его веки казались свинцовыми. – Пожалуйста, Су Бон... отвези меня домой. Я больше не могу.

Су Бон вздохнул. Ему хотелось еще немного побыть здесь, возможно, даже вернуться к ребятам и выпить еще по одной, празднуя победу на личном фронте. Но, взглянув на бледное лицо друга и его дрожащие ресницы, он понял — вечеринка для них окончена.

– Ладно, горе ты мое, – прошептал Су Бон, принимаясь за нелегкую задачу.

Нам-гю был абсолютно беспомощен. Он напоминал тряпичную куклу: когда Су Бон пытался натянуть на него футболку, Нам-гю просто заваливался в сторону.

– Да помоги же мне, подними руку, – ворчал Су Бон, натягивая на него штаны. – Ты весишь как мешок картошки, когда пьяный.

– Прости... – едва слышно отозвался Нам-гю и тут же снова засопел.

Кое-как одев его и застегнув куртку, Су Бон подхватил друга под мышки и вывел из комнаты. Им удалось проскользнуть к выходу, не привлекая лишнего внимания — все были слишком заняты собой.

На улице ночной воздух обжег легкие. Су Бон придерживал Нам-гю за талию, чувствуя, как тот буквально сползает по нему вниз.

– Стой здесь, я вызову такси через приложение, – сказал Су Бон, прислоняя Нам-гю к стене рядом с дверью подъезда.

Как только он отпустил его, чтобы достать телефон, Нам-гю, чьи ноги превратились в вату, просто медленно сполз вниз и завалился на бок прямо на холодный бетон.

– Черт, Нам-гю! – Су Бон бросился к нему, поднимая за плечи. – Ну я же сказал — стой!

– Я стою... – пробормотал тот, уже почти засыпая.

Су Бон подхватил его на руки — благо, рост и физическая сила позволяли — и потащил к подъехавшей желтой машине. В такси Нам-гю мгновенно вырубился, уронив голову на плечо Су Бона. Тот лишь приобнял его крепче, глядя в окно на мелькающие огни Сеула и думая о том, что завтрашнее утро будет непростым.

До своей квартиры Су Бон дотащил его на автомате. Он не стал возиться с чужой одеждой — просто скинул с Нам-гю ботинки и куртку, уложил на свою кровать и сам рухнул рядом, даже не раздеваясь. Сил хватило только на то, чтобы набросить на них обоих тяжелое одеяло.

Утро началось с резкого света, пробивавшегося сквозь неплотные шторы.

Нам-гю почувствовал, как голова раскалывается на тысячи мелких осколков. Во рту было сухо, а в горле словно поселился рой пустынных ос. Он поморщился и попытался пошевелиться, но почувствовал странную легкость.

Его тело было непривычно чувствительным к прохладному воздуху. Нам-гю открыл глаза и уставился в незнакомый потолок. Память возвращалась кусками: музыка, Су Бон, шепот в темной комнате, такси...

Он лежал на животе. Память услужливо подсказала, что ночью ему было невыносимо жарко — видимо, алкоголь выходил через поры, и во сне он, борясь с духотой, просто скинул с себя одеяло, а заодно и остатки одежды, которые мешали дышать коже.

Нам-гю медленно перевернулся на бок, а затем на спину, намереваясь сесть, и замер.

Рядом, подперев голову рукой, лежал Су Бон. Он уже проснулся — его фиолетовые волосы были похожи на взорвавшееся гнездо, а глаза, хоть и покрасневшие от недосыпа, горели вполне ясным, осознанным интересом.

И этот интерес был направлен вовсе не на лицо Нам-гю.

Су Бон без тени смущения, во все глаза пялился на его обнаженное тело. Взгляд его медленно скользил по бедрам Нам-гю и задерживался на его заднице, которая в утреннем свете выглядела особенно беззащитно.

Нам-гю почувствовал, как жар — на этот раз не алкогольный, а вполне себе стыдливый — приливает к щекам.

– Ты... – голос Нам-гю сорвался на хрип. – Ты что делаешь?

Су Бон даже не вздрогнул. Он медленно перевел взгляд на лицо Нам-гю и нагло усмехнулся, хотя в глубине его зрачков все еще читалась та самая ночная нежность.

– Любуюсь пейзажем, – просто ответил Су Бон. – А что? Имею право. После того, как я тащил тебя на себе через половину города, это моя законная награда.

– Одень меня... или отвернись, – Нам-гю попытался нащупать край одеяла, но оно сползло на пол.

– Ну уж нет, – Су Бон подался вперед, сокращая расстояние. – Сначала скажи, ты хоть что-то помнишь из того, что шептал мне вчера? Или мне стоит напомнить всё в деталях?

Нам-гю замер, глядя в эти искрящиеся глаза. Неоднозначность их отношений таяла в утреннем свете, оставляя место для чего-то более честного.

– Помню, – тихо признался он, переставая прятаться. – Каждое слово.

Су Бон улыбнулся — на этот раз тепло и искренне — и, наконец, натянул край простыни на бедра друга, притягивая его к себе для ленивого утреннего поцелуя. Сессия закончилась, и, кажется, для них обоих начиналось что-то гораздо более важное.