Придумайте сами

Дождь барабанил по стеклам подвальных окон дома Уилеров с такой яростью, будто пытался пробиться внутрь, в тепло и полумрак. Уилл сидел на краю дивана, сжимая в руках старый карандаш. Перед ним лежал чистый лист бумаги, но кончик грифеля замер, так и не коснувшись поверхности. В подвале пахло пылью, старыми комиксами и тем самым особенным уютом, который Уилл всегда ассоциировал только с Майком.

Майк расхаживал по комнате, размахивая руками. Он что-то увлеченно рассказывал о новой кампании в «Подземельях и драконах», которую он планировал уже вторую неделю. Его голос, ставший за последний год чуть ниже, вибрировал от возбуждения.

– И тогда, когда они подумают, что всё кончено, появится рыцарь! – Майк замер посреди комнаты, глядя на Уилла горящими глазами. – Понимаешь? Это будет не просто битва, это будет жертва.

Уилл кивнул, выдавив слабую улыбку. Он всегда слушал Майка. Даже когда в голове шумело, а по затылку пробегал знакомый холодок – фантомное напоминание об Изнанке, которое никогда не покидало его до конца.

– Ты всегда умел придумывать лучшие финалы, Майк, – тихо произнес Уилл.

Майк вдруг замолчал. Его пыл поутих, он подошел к дивану и плюхнулся рядом, так близко, что Уилл почувствовал тепло его плеча. Уилл непроизвольно сжался, стараясь не выдать дрожи. Быть рядом с Майком было одновременно самым большим утешением и самой изощренной пыткой.

– Ты какой-то тихий сегодня, – Майк внимательно посмотрел на друга, прищурившись. – Опять шея?

Он протянул руку, словно хотел коснуться затылка Уилла, но вовремя остановился. Уилл покачал головой, поспешно убирая челку со лба.

– Нет, всё в порядке. Просто... задумался о школе. О переезде. Обо всём.

– Тебе не нужно об этом переживать, – Майк нахмурился, его голос стал жестче, приобретая те защитные нотки, которые он всегда использовал, когда речь заходила о безопасности друзей. – Мы всё еще команда. Расстояние ничего не меняет.

– Ты правда так думаешь? – Уилл наконец поднял взгляд.

В его больших, полных затаенной грусти глазах отражался свет тусклой лампы. Уилл хотел верить. Он хотел кричать о том, что для него Майк – это не просто «часть команды». Что Майк – это центр его личной вселенной, гравитация, которая удерживает его на земле, не давая окончательно раствориться в тенях прошлого.

– Конечно, – Майк уверенно кивнул и вдруг неловко улыбнулся. – Слушай, я знаю, что в последнее время я был... ну, занят Оди. И всем этим безумием. Но ты мой лучший друг, Уилл. Самый лучший.

Слово «друг» ударило под дых сильнее, чем любое чудовище из Изнанки. Уилл сглотнул ком в горле, заставляя себя кивнуть.

– Я знаю, Майк.

– Нет, ты не понимаешь, – Майк подался вперед, его лицо стало серьезным. – Я помню, как искал тебя в лесу. Помню, как сидел в больнице. Я тогда думал, что если я тебя потеряю, то... мир просто перестанет иметь смысл. Ты – сердце нашей группы, Уилл. Ты всегда им был.

– Сердце? – Уилл горько усмехнулся, глядя на свои бледные, испачканные графитом пальцы. – Я скорее просто поломанная деталь, которую вы все пытаетесь починить.

– Не смей так говорить! – Майк резко схватил его за плечо, заставляя смотреть на себя. – Ты самый сильный из всех нас. Ты прошел через ад и остался собой. Ты добрый, Уилл. Ты верный. И я... я не знаю, что бы я делал без тебя.

В подвале повисла тишина, нарушаемая только шумом дождя за окном. Уилл чувствовал, как бешено колотится его сердце. Рука Майка на его плече казалась невыносимо тяжелой и в то же время необходимой. В этот момент Уиллу показалось, что если он сейчас признается, если скажет правду, мир не рухнет.

– Майк, я должен тебе кое-что сказать, – голос Уилла сорвался на шепот.

Майк не убрал руку. Он смотрел на Уилла с таким искренним беспокойством и преданностью, что у того на мгновение перехватило дыхание.

– Что угодно, Уилл. Ты же знаешь.

Уилл открыл рот, но слова застряли в горле. Он представил, как изменится лицо Майка. Как сочувствие сменится недоумением, а потом – неловкостью или, что еще хуже, отвращением. Майк любил Оди. Майк был героем, защитником, рыцарем на белом коне. А Уилл... Уилл просто был мальчиком, который слишком долго прятался в лесу.

– Я... я просто хотел сказать спасибо, – наконец выговорил Уилл, опуская глаза. – За то, что не сдался тогда. В самом начале.

Майк облегченно выдохнул и слегка тряхнул Уилла за плечо, прежде чем отпустить.

– Глупый. Я бы никогда не сдался.

Майк встал и подошел к проигрывателю, перебирая пластинки. Уилл смотрел на его высокую, угловатую фигуру, на его растрепанные темные волосы, и чувствовал, как внутри него что-то окончательно надламывается. Это была тихая, почти безболезненная деформация души – привычка скрывать, привычка любить издалека, привычка быть «верным другом».

– Помнишь ту песню? – Майк обернулся, держа в руках конверт пластинки The Clash. – Которую Джонатан тебе ставил?

– «Should I Stay or Should I Go»? – Уилл слабо улыбнулся. – Такое трудно забыть.

– Она всегда напоминает мне о тебе, – Майк поставил иглу на пластинку. – Не в том смысле, что ты «ушел», а в том... ну, что ты всегда возвращаешься.

Первые аккорды заполнили подвал. Майк начал неловко пританцовывать, пытаясь развеселить друга. Он выглядел нелепо и абсолютно искренне. Уилл смотрел на него, и на мгновение тьма, всегда таившаяся на периферии его сознания, отступила.

– Ты ужасно танцуешь, Майк Уилер, – рассмеялся Уилл, и этот смех был первым настоящим звуком в этой комнате за весь вечер.

– Эй! Я мастер движений! – Майк подскочил к дивану и потянул Уилла за руку. – Вставай, Байерс. Покажи, на что способен Мудрый Уилл.

Уилл поддался. Он позволил Майку вытянуть себя на середину комнаты. Они стояли друг напротив друга, окруженные звуками гитарных струн и тенями от старых вещей. Майк дурачился, имитируя игру на гитаре, а Уилл просто стоял, не в силах отвести взгляда от лица друга.

В какой-то момент песня замедлилась или, может быть, это время решило дать Уиллу фору. Майк остановился, запыхавшись, и их глаза снова встретились. Расстояние между ними сократилось до нескольких дюймов.

– Уилл, – тихо позвал Майк.

Его взгляд изменился. С него слетела маска беспечности, обнажив что-то глубокое и ранимое. Он смотрел на Уилла так, словно видел его впервые – не как часть команды, не как «жертву Изнанки», а как человека, который стоял прямо перед ним.

– Да? – едва слышно отозвался Уилл.

Майк медленно поднял руку и на этот раз не остановился. Его пальцы коснулись щеки Уилла, осторожно, почти невесомо. Уилл замер, боясь даже дышать. Кожа Майка была теплой, а его прикосновение – самым реальным, что Уилл чувствовал за долгие годы.

– Ты... ты всегда был рядом, – прошептал Майк, хмурясь, словно пытаясь разгадать сложную загадку. – Почему мне кажется, что я только сейчас это замечаю?

Уилл почувствовал, как к глазам подступают слезы. Он не мог больше притворяться. Он прислонился щекой к ладони Майка, закрывая глаза.

– Потому что ты всегда смотрел вперед, Майк, – ответил Уилл. – А я всегда был за твоей спиной.

Майк не отстранился. Напротив, он шагнул еще ближе, так что их лбы соприкоснулись. В этом жесте не было страха или сомнения, только странная, обретенная вновь тишина.

– Прости меня, – выдохнул Майк в губы Уилла.

– За что?

– За то, что заставил тебя ждать так долго.

В подвале дома Уилеров, среди старых коробок и воспоминаний о монстрах, Уилл Байерс наконец почувствовал, что он дома. И хотя мир снаружи всё еще был полон опасностей, а будущее оставалось туманным, здесь и сейчас, под звуки затихающей музыки, эхо его одиночества наконец-то умолкло.

– Я никуда не уйду, Майк, – прошептал Уилл, открывая глаза.

– Знаю, – ответил Майк, и в его голосе была твердость лидера и нежность того самого мальчика, который когда-то первым предложил Уиллу дружбу на школьном дворе. – Теперь я тебя не отпущу.

Дождь продолжал стучать по стеклу, но внутри подвала было тепло. Двое подростков стояли в полумраке, держась друг за друга, как за единственную истину в мире, который слишком часто пытался их разлучить. И в этот момент Изнанка казалась бесконечно далекой.