...

Вечер в Монако после Гран-при всегда обещал быть либо триумфальным, либо катастрофическим. Для Джорджа Расселла он стал чем-то средним — «Мерседес» приехал на подиум, но только одной машиной, и это был не он. Чтобы заглушить легкую горечь обиды и поддержать имидж главного эстета пелотона, Джордж решил, что пара бокалов дорогого розе в компании Льюиса и нескольких селебрити — это именно то, что прописал доктор.

Проблема заключалась в том, что «пара бокалов» в исполнении Расселла превратилась в дегустацию всей винной карты яхты. К двум часам ночи Джордж сидел в шезлонге, сияя своей безупречной улыбкой, которая теперь была слегка расфокусированной. Его телефон, обычно служащий инструментом для создания идеальных сторис, манил его своим неоновым светом.

– Знаешь, Льюис, – пробормотал Джордж, тыкая пальцем в экран, – система безопасности в паддоке — это миф. Особенно цифровая.

– Джордж, иди спать, – донесся ленивый голос Хэмилтона откуда-то из глубины палубы. – Ты завтра пожалеешь о каждом своем движении.

Но Расселл уже не слушал. Он случайно наткнулся на ссылку в закрытом чате пилотов, которую скинул Ландо — какой-то внутренний портал «Red Bull Racing» для фанатов и сотрудников, защищенный, как казалось разработчикам, «непробиваемым» паролем.

Джордж, чей мозг сейчас работал на смеси британского высокомерия и чистого спирта, ввел в поле пароля «Horner_Is_A_Legend_69». Система пискнула и… открыла ему полный доступ.

– О, боже мой, – прошептал Джордж, его глаза расширились. – Они действительно так предсказуемы. Это просто преступление против кибербезопасности.

Он не просто зашел на сайт. Он зашел под учетной записью главного системного администратора. Видимо, Кристиан Хорнер действительно очень любил этот пароль. Джордж икнул и, чувствуя себя цифровым Робин Гудом в костюме от люксового бренда, нажал кнопку «Назначить нового суперадминистратора».

Теперь паблик «Red Bull Insider» принадлежал ему.

Первым делом Джордж сменил аватарку. Официальный логотип в виде двух быков был безжалостно удален. Его место заняла фотография самого Расселла — та самая, где он позирует с обнаженным торсом на пляже, эффектно поправляя волосы, с подписью: «Настоящий стандарт совершенства».

– Так-то лучше, – удовлетворенно кивнул он. – Немного стиля этой красной конюшне не повредит.

Затем он зашел в раздел «Технические обновления». Его пальцы летали по клавиатуре с грацией пианиста.

«Срочные новости из боксов! – напечатал он. – Наш новый диффузор, представленный в эти выходные, на 85% состоит из переработанного картона. Это экологическая инициатива Эдриана Ньюи. Если пойдет дождь, мы просто размокнем, но зато спасем планету. #Sustainability #CardboardPower».

Джордж хихикнул, представив лицо Ньюи, когда тот прочитает об этом за завтраком. Но останавливаться на достигнутом было нельзя. Его внутренний тролль, вскормленный лучшими частными школами Британии, требовал крови.

Он перешел в раздел «Личная жизнь пилотов».

– Макс, дорогой, пришло время открыть миру правду, – пробормотал Джордж, прихлебывая остатки розе.

Через минуту на главной странице паблика красовался огромный баннер:

«ОФИЦИАЛЬНОЕ ЗАЯВЛЕНИЕ МАКСА ФЕРСТАППЕНА: "Я ухожу из Формулы-1 в конце сезона. Почему? Потому что каждый раз, когда я вижу Джорджа Расселла в зеркалах заднего вида (или просто на постере), мое сердце замирает. Я тайно влюблен в его безупречную дикцию и идеальную осанку. Я не могу больше бороться против него, зная, что лишаю этого святого человека титула. Джордж, этот мир принадлежит тебе. Я уезжаю разводить альпак в Австрию"».

Джордж перечитал текст.

– Слишком эмоционально? – спросил он у пустого бокала. – Нет, в самый раз. Драматично. Очень в стиле Netflix.

Прежде чем окончательно отключиться, он забанил около трех тысяч фанатов «Ред Булл», чьи никнеймы показались ему «недостаточно эстетичными», и установил автоматический ответ на все сообщения в директ: «Спасибо за ваше мнение, но мы заняты изучением уроков стиля от @GeorgeRussell63».

Утро в Монако началось не с кофе, а с того, что телефон Джорджа едва не взорвался от уведомлений.

Он открыл глаза, чувствуя, как в голове марширует полк шотландских гвардейцев. Солнце безжалостно било в окна каюты. Первое, что он увидел, было сообщение в WhatsApp от Тото Вольффа: «Джордж, скажи мне, что тебя взломали. Пожалуйста».

Расселл медленно восстановил в памяти события прошлой ночи. Холодный пот прошиб его мгновенно. Он зашел в соцсети.

Хэштег #CardboardDiffuser был на первом месте в мировых трендах. Фотография его торса на фоне красных быков красовалась на главной странице каждого спортивного издания. Но хуже всего было видео, на котором Макс Ферстаппен, окруженный толпой журналистов у входа в моторхоум, пытался объяснить, что он не собирается уходить к альпакам.

– Я не знаю, кто это сделал! – кричал Макс на видео, выглядя так, будто он готов совершить убийство. – Но когда я найду этого человека, я лично проверю, из чего сделан его диффузор!

Джордж сглотнул. Он был дивой, он был слэй, но он также был британцем, а значит, лучшая защита — это прикинуться, что ничего не произошло, и добавить немного сарказма.

Он оделся с безупречной тщательностью — белые льняные брюки, нежно-голубая рубашка — и отправился в паддок. Возле входа в «Red Bull» творился хаос. Механики в панике пытались восстановить доступ к сайту, а Кристиан Хорнер выглядел так, будто у него случился микроинсульт.

Джордж прошел мимо, изящно помахивая рукой знакомым фотографам.

– Доброе утро, Кристиан! – лучезарно улыбнулся он. – Слышал новости. Картонный диффузор? Очень смело. Очень… экологично.

Хорнер обернулся, его глаза сузились.

– Расселл, – процедил он. – Это твоих рук дело?

– Моих? – Джордж прижал руку к груди, изображая крайнюю степень оскорбления. – Кристиан, я пилот «Мерседеса», а не хакер из подвала. Но должен признать, ваш новый админ обладает потрясающим вкусом в выборе фотографий. Этот молодой человек на аватаре просто божественен.

В этот момент из моторхоума вылетел Макс. Увидев Расселла, он замер.

– Ты! – Макс ткнул в него пальцем. – Про альпак! Это было лишним!

– Макс, дружище, – Джордж подошел ближе, понизив голос до доверительного шепота, – все знают, что в глубине души ты восхищаешься моей аэродинамикой. Но признаться в этом на официальном сайте… это было очень смело с твоей стороны. Я польщен. Правда.

– Я тебя уничтожу на трассе, – прошипел Ферстаппен, хотя в его глазах читалось скорее недоумение, чем чистая ярость.

– Только если твой картонный болид не развалится на первом же круге, – парировал Джордж, поправляя воротничок. – Кстати, я бы на вашем месте сменил пароль. «Horner_Is_A_Legend_69» — это так… в духе начала двухтысячных.

Расселл развернулся и пошел в сторону своего бокса, чувствуя, как адреналин окончательно вытесняет похмелье.

– Джордж! – крикнул ему вдогонку Хорнер. – Верни нам доступ! Мы не можем удалить твое фото, ты поставил какую-то британскую блокировку!

– Это называется «качество», Кристиан! – не оборачиваясь, ответил Расселл. – Привыкайте!

Зайдя в боксы «Мерседеса», Джордж столкнулся с Льюисом. Тот смотрел в телефон и качал головой.

– Ты же понимаешь, что Тото придется три часа извиняться перед Стефано Доменикали? – спросил Хэмилтон, едва сдерживая смех.

– За что? За то, что я поднял охваты их скучному паблику на пятьсот процентов? – Джордж сел в свое кресло и взял планшет. – Они должны мне заплатить за консалтинг.

Он открыл приложение. Доступ все еще был у него. Видимо, системные администраторы «Red Bull» были так же быстры в цифровом мире, как их болиды на трассе — то есть, медленнее, чем Джордж в режиме «дивы».

Он напечатал последнее сообщение:

«Администрация уходит на ланч. В меню сегодня: слезы конкурентов и чай с бергамотом. Всем чмоки в этом чате».

Джордж заблокировал экран и посмотрел на свое отражение в зеркале. Слэй. Определенно слэй. И пусть весь мир Формулы-1 горит в огне его британских шуточек — по крайней мере, этот огонь будет выглядеть эстетично.