...

Вечер в Монако после удачной (или не очень, Джордж уже не помнил) квалификации всегда начинался с одного бокала розового вина, а заканчивался экзистенциальным кризисом и желанием доказать всему миру, что он — главная звезда этого автоспортивного цирка. Джордж Расселл, в свои двадцать восемь лет обладавший осанкой потомственного аристократа и гардеробом, которому позавидовала бы любая дива с обложки Vogue, сидел в своем пентхаусе, лениво листая ленту новостей.

Рядом стояла пустая бутылка «Шато Минюти». В голове приятно шумело, а чувство собственного превосходства достигло той критической отметки, когда хочется не просто спать, а творить историю.

– О, боже, – пробормотал Джордж, глядя на экран своего кастомного айфона. – Опять эти «Быки» выложили пост о том, какой Макс «невероятный». Серьезно? У него же харизма как у куска голландского сыра.

Пальцы Джорджа, привыкшие к точному управлению болидом Mercedes на скорости триста километров в час, порхали над сенсорной панелью. Каким-то образом — возможно, благодаря бокалу вина, а возможно, из-за того, что IT-отдел Red Bull Racing слишком расслабился — Расселл наткнулся на ссылку во внутреннем чате механиков, которую кто-то по ошибке выложил в открытый доступ.

Это была закрытая платформа для фанатов и сотрудников «энергетиков». Место, где царил культ синего и красного.

– Так, посмотрим... «Войти как гость»? Нет, это не для меня, – Джордж икнул и прищурился. – «Восстановить доступ через корпоративный прокси». О, а если я введу пароль «HornerLovesSpiceGirls123»?

Система пискнула. На экране высветилось: «Добро пожаловать, Главный Администратор. Права доступа: неограниченные».

Джордж замер. Его глаза расширились, а на губах заиграла та самая улыбка, которую Льюис Хэмилтон называл «предвестником катастрофы».

– Слэй, – прошептал Расселл, поправляя воображаемую корону. – Пришло время навести здесь порядок.

Первым делом Джордж сменил главную аватарку паблика. Вместо сурового логотипа с быками теперь красовалось его собственное селфи из спортзала — то самое, где он без рубашки, в идеальном освещении, с капельками пота на прессе и выражением лица, говорящим: «Вы все — лишь фон для моей красоты».

– Так-то лучше, – удовлетворенно кивнул он. – Теперь займемся контентом.

Он зашел в раздел «Технические новости». Там висел скучный пост о новом диффузоре, который должен был принести Ферстаппену еще полсекунды преимущества.

– Дорогие фанаты, – начал печатать Джордж, едва сдерживая смех. – Мы должны быть честны. Наш новый диффузор... на самом деле сделан из переработанного картона. Да-да, Эдриан Ньюи решил, что экология важнее прижимной силы. Если пойдет дождь — мы просто размокнем и превратимся в кашу. С любовью, ваш админ.

Джордж нажал «Опубликовать». Комментарии начали сыпаться с частотой выстрелов пулемета.

– Что за бред? – писал какой-то юзер под ником OrangeLion33. – Админ, ты пьян?

– Я не пьян, я просветлен, – вслух ответил Джордж и забанил пользователя навсегда. – Бан. Слишком много негативной энергии. Нам здесь нужны только вибрации успеха и британского шика.

Но настоящий шедевр назревал в его голове. Он не мог просто уйти, не затронув главную тему паддока — «великое» противостояние.

– Эксклюзивные новости из боксов! – печатал Расселл, периодически попивая воду, чтобы не терять концентрации. – Стало известно, почему Макс Ферстаппен в последнее время выглядит таким задумчивым. Источники подтверждают: Макс тайно влюблен в Джорджа Расселла. Его коллекция плакатов с Джорджем в полный рост уже не помещается в моторхоуме. Более того, Макс планирует уйти из Формулы-1 в конце сезона. Он сказал: «Я не могу больше мешать Джорджу завоевать титул. Его талант ослепляет меня, я просто хочу сидеть на трибуне и махать флажком с его лицом».

Джордж перечитал текст.

– Боже, я гений, – он вытер слезу умиления. – Это так трогательно. Даже я бы в это поверил.

Наутро Монако встретило Джорджа ярким солнцем и головной болью, которая была прямо пропорциональна количеству уведомлений на его телефоне. Сообщения от Тото Вольффа, пропущенные от Ландо Норриса и... тридцать два гневных сообщения в WhatsApp от Макса Ферстаппена.

– Ой, – Джордж сел в кровати, потирая виски. – Кажется, вечер удался.

Он зашел в паблик Red Bull. Его вчерашнее селфи все еще висело на аватаре, собрав рекордные сто пятьдесят тысяч лайков и столько же проклятий. Пост про картонный диффузор стал мемом, а новость о «тайной любви» Макса возглавила тренды Твиттера.

В дверь позвонили. Настойчиво, в ритме гимна Нидерландов.

Джордж накинул шелковый халат цвета «тиффани», поправил прическу и пошел открывать. На пороге стоял Макс. Он выглядел так, будто готов был совершить обгон вне трассы, прямо в прихожей Расселла.

– Расселл, ты совсем страх потерял? – Макс ворвался внутрь, размахивая телефоном. – «Картонный диффузор»? Серьезно? Ньюи три часа пил валерьянку!

– Доброе утро, Макс, – Джордж величественно прошествовал к кофемашине. – Хочешь эспрессо? У меня есть отличные зерна из Эфиопии. И, кстати, ты сегодня выглядишь... напряженно. Тебе нужно больше медитировать.

– Я выгляжу напряженно, потому что полмира теперь обсуждает мою «тайную любовь» к тебе! – закричал Ферстаппен, следуя за ним на кухню. – Мой отец позвонил мне и спросил, почему он узнает о моих планах уйти из гонок через паблик команды!

Джордж обернулся, элегантно опершись локтем о мраморную столешницу.

– Ну, признай, Макс, это был лучший пиар, который когда-либо случался с твоей скучной командой. Посмотри на охваты! Вы в топе. И вообще, – он сделал глоток кофе, – британский юмор — вещь тонкая. Тебе, как человеку, чей предел шуток — это сказать «ха-ха, я первый», не понять.

– Это не юмор, это саботаж! – Макс выхватил у него телефон. – Удали это. Сейчас же. И верни логотип!

– Я не могу, – Джордж состроил грустную мину. – Я забыл пароль.

– В смысле забыл? – глаза Макса округлились.

– В прямом. Мое подсознание решило, что паблик Red Bull теперь принадлежит эстетике и стилю. Теперь это мой личный фан-клуб внутри вашей системы. Смирись.

Макс тяжело вздохнул и сел на стул, обхватив голову руками.

– Кристиан в ярости. Марко требует расследования. Они думают, что нас взломали русские хакеры или, что еще хуже, Феррари.

– О, поверь, Феррари не смогли бы взломать даже тостер, – фыркнул Джордж. – Это был я. Один британец с очень хорошим вкусом и легкой стадией опьянения.

– Зачем ты написал, что я хочу уйти из гонок ради тебя? – тихо спросил Макс, поднимая взгляд.

Джордж подошел ближе, шурша шелком халата. Он наклонился к самому уху Ферстаппена и прошептал:

– Потому что, дорогой Макс, в глубине души ты знаешь: смотреть на мой задний спойлер тебе нравится гораздо больше, чем на пустую трассу впереди.

Макс на мгновение замер, а потом резко встал, едва не опрокинув стул.

– Ты... ты невыносим. Ты самая большая дива в истории этого спорта.

– Спасибо, милый, – Джордж лучезарно улыбнулся. – Я знаю. Кстати, не забудь проверить паблик через час. Я запланировал пост о том, что Кристиан Хорнер тайно заказывает мерч Mercedes и носит его под рубашкой.

– Расселл, нет! – Макс бросился к выходу, на ходу набирая номер айтишников. – Если ты это сделаешь, я выбью тебя в первом же повороте в воскресенье!

– Это будет так романтично, Макс! – крикнул ему вслед Джордж. – Весь мир увидит нашу страсть!

Когда дверь захлопнулась, Джордж вернулся к своему телефону. На экране светилось уведомление: «Ваш пост "Топ-10 причин, почему розовый цвет идет болидам Red Bull больше, чем синий" успешно опубликован».

– Слэй, – повторил Джордж, делая еще один глоток кофе. – Определенно, слэй.

Он знал, что через пару часов его права администратора аннулируют, Тото устроит ему долгий выговор, а механики Red Bull будут смотреть на него как на врага народа. Но это того стоило. Ведь на один прекрасный вечер мир Формулы-1 стал чуточку ярче, чуточку безумнее и, безусловно, намного красивее.

Потому что если ты не можешь победить их на трассе (пока что), ты всегда можешь захватить их социальные сети и заставить весь мир обсуждать твой пресс. В этом и заключалась истинная британская стратегия.