Мой

В просторной гостиной пентхауса, залитой мягким светом заходящего сеульского солнца, стояла тишина, которая обычно предшествует буре. Пак Чимин, завернутый в пушистый халат стоимостью в несколько средних зарплат, сидел на диване, скрестив стройные ноги, и с крайним неудовольствием разглядывал свои идеально ухоженные ногти.

Чон Чонгук вошел в квартиру, сбрасывая на ходу пиджак. Его плечи, широкие и надежные, чуть опустились от усталости после долгого дня в офисе, но взгляд моментально потеплел, стоило ему увидеть хрупкую фигуру на диване. В свои тридцать Чонгук был воплощением спокойствия и власти, но стоило Чимину надуть губы, как весь авторитет главы корпорации таял, словно лед под южным солнцем.

– Малыш, я дома, – негромко произнес Чонгук, подходя ближе и касаясь губами макушки омеги. Чимин пах персиками и чем-то неуловимо дорогим, капризным.

Чимин даже не поднял взгляда. Он лишь сильнее вжался в подушки, демонстрируя всем своим видом высшую степень оскорбленности.

– Ты опоздал на пятнадцать минут, Чонгук-и, – процедил он, и его голос, обычно нежный, сейчас звенел от дерзости. – Пятнадцать минут я сидел здесь один, умирая от скуки. Ты обещал, что мы поедем в тот новый ресторан в Каннаме.

Чонгук усмехнулся, присаживаясь на край кофейного столика прямо перед Чимином. Он взял маленькие, изящные ладони омеги в свои широкие ладони и начал медленно поглаживать большие пальцы.

– Прости меня. Совещание затянулось, я не мог просто встать и уйти. Но я уже забронировал столик на более позднее время. Мы всё успеем.

– Я уже не хочу в ресторан, – Чимин резко выдернул руки и вскинул подбородок. Его глаза сверкнули. – У меня пропало настроение. И вообще, почему твой брат звонил мне сегодня трижды? Он действует мне на нервы своим нравоучительным тоном.

Чонгук вздохнул. Отношения Чимина с его старшим братом всегда напоминали минное поле. Брат считал Чимина слишком избалованным и неподходящим для серьезного альфы, а Чимин, в свою очередь, не упускал случая показать, что его статус «любимой куколки» Чонгука дает ему право игнорировать любую иерархию.

– Что он сказал? – спросил Чонгук, стараясь сохранять нейтралитет, хотя внутри уже закипало защитное чувство.

– Он читал мне лекции о «семейном имидже»! – Чимин вскочил с дивана, халат опасно соскользнул с одного плеча, обнажая фарфоровую кожу. – Сказал, что мои вчерашние сторис из клуба были «слишком вызывающими» для омеги твоего уровня. Чонгук, он просто ненавидит меня! Ты должен ему запретить даже дышать в мою сторону.

Чонгук поднялся следом, возвышаясь над омегой. Несмотря на разницу в росте и силе, в этой паре именно Чимин был тем, кто дергал за ниточки.

– Я поговорю с ним, Чимини. Никто не смеет указывать тебе, что выкладывать в сеть. Если тебе это нравится, значит, это правильно.

– Ты всегда так говоришь, – Чимин подошел вплотную, тыча пальцем в грудь альфы. – А потом он снова приходит и смотрит на меня так, будто я грязь на его ботинках. Почему ты не можешь просто поставить его на место при мне?

– Потому что он мой брат, – мягко ответил Чонгук, перехватывая палец омеги и притягивая его к себе за талию. – Но ты – моя жизнь. И если он заставил тебя грустить, значит, он неправ. Я разберусь с этим завтра, обещаю. А сейчас... хочешь, я закажу твой любимый десерт прямо сюда? И мы никуда не пойдем.

Чимин на мгновение задумался, его гнев сменился привычной капризной задумчивостью. Он любил, когда Чонгук шел у него на поводу. Ему нравилось чувствовать эту безграничную власть над человеком, перед которым трепетал весь деловой Сеул.

– Ладно, – наконец милостиво согласился он, обвивая шею Чонгука руками. – Но ты купишь мне те туфли, которые я присмотрел вчера. И не говори, что у меня их слишком много.

– У тебя их никогда не будет слишком много, если ты этого хочешь, – Чонгук прижал его крепче, вдыхая аромат шеи омеги.

Чимин довольно замурлыкал, притираясь щекой к колючей щетине альфы. Он знал, что Чонгук ревнует его к каждому столбу, знал, что альфа готов сокрушить любого, кто посмотрит на него косо, и это знание давало ему чувство абсолютной безопасности.

– Я хочу мороженое с золотой крошкой, – внезапно заявил Чимин, отстраняясь и глядя Чонгуку прямо в глаза. – Из того кафе на другом конце города. Привези мне его.

Чонгук взглянул на часы. Было уже почти одиннадцать вечера.

– Малыш, они скоро закрываются. Может, что-то другое?

Глаза Чимина тут же наполнились фальшивыми слезами, а губы задрожали.

– Вот видишь! Ты меня совсем не любишь. Твой брат прав, я для тебя просто обуза...

Чонгук моментально сдался. Вид расстроенного Чимина был для него невыносим, даже если он понимал, что это чистой воды манипуляция.

– Тише, тише. Всё хорошо. Я еду. Прямо сейчас. Никуда не уходи, жди меня.

– И не забудь клубнику! – крикнул Чимин вслед уже выходящему из двери альфе, а как только замок щелкнул, он мгновенно успокоился, откинул волосы назад и довольно улыбнулся своему отражению в панорамном окне.

Спустя сорок минут Чонгук вернулся. Он выглядел слегка растрепанным, но в руках держал заветный пакет. Чимин в это время уже переоделся в шелковую пижаму и листал каталог элитной недвижимости, лениво перебирая пальцами по экрану планшета.

– Вот твое мороженое, – Чонгук поставил контейнер на столик. – Пришлось немного... убедить менеджера не закрываться.

Чимин заглянул в пакет, проверил наличие клубники и только тогда соизволил улыбнуться.

– Спасибо, Гук-и. Ты лучший альфа.

Он зачерпнул ложкой холодное лакомство и протянул его Чонгуку. Тот послушно принял угощение, хотя сам не был фанатом сладкого.

– Завтра у нас семейный ужин, – осторожно начал Чонгук, наблюдая, как Чимин ест. – Брат тоже будет. Пожалуйста, постарайся не провоцировать его.

Чимин замер с ложкой во рту. Его лицо мгновенно приняло выражение ледяного безразличия.

– Если он будет вести себя прилично, я тоже буду. Но если он снова начнет говорить о том, что я трачу слишком много твоих денег... Чонгук, я за себя не ручаюсь.

– Я буду рядом, – твердо сказал Чонгук, садясь на диван и притягивая Чимина к своему боку. – Я не позволю ему сказать ни одного обидного слова. Ты – мой омега, и это единственное, что имеет значение. Даже если ты решишь сжечь этот дом дотла, я буду стоять рядом и подавать тебе спички.

Чимин хихикнул, прижимаясь к теплому плечу. В этом был весь Чонгук: справедливый ко всему миру, но абсолютно предвзятый, когда дело касалось его маленького, капризного сокровища.

– Ты такой глупый, Чонгук-и, – прошептал Чимин, закрывая глаза. – Но именно за это я тебя и люблю.

– Я знаю, малыш. Я знаю.

Чонгук прикрыл их обоих пледом, чувствуя, как напряжение дня окончательно уходит. Завтра будет новый день, новые капризы, новые споры с семьей, но пока Чимин спал в его руках, мир казался Чонгуку абсолютно правильным. И никакая дерзость или самовлюбленность его омеги не могли изменить того факта, что для этого альфы Пак Чимин был центром вселенной, вокруг которого вращалось всё остальное.

Он осторожно убрал прядь светлых волос со лба Чимина и поцеловал его в висок.

– Спи, мой маленький капризный принц. Я всегда буду на твоей стороне.

В тишине квартиры было слышно только их ровное дыхание. За окном сиял огнями Сеул, город, который принадлежал им обоим, пока они были вместе. И пусть завтра Чимин снова закатит истерику из-за неправильного оттенка роз в вазе – Чонгук будет готов купить весь цветочный рынок, лишь бы увидеть эту мимолетную, победную улыбку на лице своего самого любимого и самого невыносимого человека.