Пу памм

В огромном особняке Густава всегда царила тишина, пропитанная запахом дорогого дерева и холодного металла. Густав, миллиардер, чье имя заставляло конкурентов дрожать, привык контролировать всё: от курса акций до дыхания своих подчиненных. Но был в его жизни один проект, который он оберегал с маниакальной страстью — его единственный сын, Йост.

Йост был идеальным омегой: хрупким, с фарфоровой кожей и тонкими чертами лица, которые он унаследовал от матери, давно исчезнувшей из их жизни. В свои восемнадцать он выглядел как ожившая фантазия, и Густав, чье влечение к сыну годами копилось под маской отцовской заботы, едва сдерживал себя.

В тот вечер Густав вернулся раньше обычного. Тяжелые шаги альфы глухо отдавались в пустых коридорах. Проходя мимо комнаты сына, он почувствовал нечто странное — густой, приторно-сладкий аромат омежьей течки, смешанный с запахом латекса и чего-то искусственного. Дверь была приоткрыта.

Густав толкнул створку и замер.

Посреди комнаты, на фоне профессиональных осветительных колец, стоял Йост. На нем были лишь кружевные трусики, едва прикрывавшие его невинность, и ошейник. Перед ним на штативе стоял смартфон, объектив которого был направлен прямо на то, как Йост, выгибая спину, пытался протолкнуть в себя массивный фаллоимитатор, захлебываясь стонами.

– Так вот чем ты занимаешься, пока я строю империю для твоего будущего? – Голос Густава прозвучал как раскат грома.

Йост вскрикнул, выронив игрушку, которая с влажным шлепком упала на ковер. Его глаза, затуманенные похотью и ужасом, расширились.

– Отец... я... я просто... – Он дрожал, его колени подгибались, а соски затвердели от страха и возбуждения.

Густав медленно вошел в комнату, запирая дверь на засов. Он стащил с себя пиджак, обнажая мощные плечи и перекатывающиеся под рубашкой мышцы. Его рост и аура доминантного альфы буквально подавляли пространство.

– Ты выставляешь себя на продажу, Йост? – Густав подошел вплотную, хватая сына за подбородок и заставляя смотреть в глаза. – Ты хочешь, чтобы чужие люди видели, как ты течешь?

– Я хотел... я хотел, чтобы кто-то... – Йост всхлипнул, подаваясь вперед, к теплу отцовского тела. – Папа, мне так больно... внутри всё горит...

Густав взглянул на экран телефона. Трансляция всё еще шла. Сотни комментариев летели вверх, зрители требовали продолжения. Оскал хищника исказил лицо миллиардера.

– Раз ты так хочешь внимания, – Густав грубо развернул сына спиной к себе, прижимая его грудью к столу, прямо перед камерой, – я покажу им, кому ты принадлежишь на самом деле.

Он сорвал с себя ремень, и через мгновение тяжелый, огромный член альфы освободился из плена брюк. Густав не собирался быть нежным. Он схватил Йоста за волосы, оттягивая голову назад.

– Смотри в камеру, сука, – прорычал он. – Пусть они видят, как настоящий альфа берет то, что его по праву.

Без всякой прелюдии Густав вошел в него одним мощным толчком. Йост вскрикнул, его тело выгнулось дугой, а пальцы впились в край стола. Это была не просто боль — это было сокрушительное чувство полноты. Огромный член отца, казалось, разрывал его изнутри, достигая самых глубин матки.

– О боже, папа! – Йост заби