Мда

Драка в аэропорту Лейпцига напоминала хаос, облеченный в трико и высокотехнологичную броню. Бетонная крошка хрустела под сапогами, воздух пах озоном и жженой резиной. Питер Паркер, затянутый в красно-синий костюм, чувствовал, как адреналин зашкаливает. Это было безумно, страшно и в то же время невероятно — он сражался плечом к плечу с самим Тони Старком!

Но даже в этом безумии Питер старался следовать кодексу, который сам себе установил еще в двенадцать лет: не ныть, не сдаваться и всегда помнить, что сила — это ответственность. Даже если эта сила подкреплена парой фунтов холодного металла под тканью рукава.

– Эй, полегче, здоровяк! – выкрикнул Питер, уворачиваясь от удара Сэма Уилсона. – Я просто пытаюсь помочь мистеру Старку, ничего личного!

– Парень, ты хоть понимаешь, во что ввязался? – Сэм, спикировав вниз, едва не задел Питера крылом. – Тебе бы в школу, а не на войну.

Тони Старк, пролетая над ними, выстрелил из репульсора, заставляя Сэма уйти в крутой вираж.

– Сокол, оставь ребенка в покое, – раздался в наушниках голос Тони, в котором сквозила привычная ирония, смешанная с едва уловимым беспокойством. – Карапуз, следи за флангом. И постарайся не порвать костюм, он стоит дороже твоего района.

Питер хотел было пошутить в ответ, но в этот момент на него обрушилась тень. Зимний Солдат двигался с грацией хищника. Баки Барнс не тратил слов на ветер. Его кулак — тот самый, из титанового сплава — летел прямо в голову Питера.

Паркер среагировал мгновенно. Он выставил левую руку, блокируя удар. Раздался громкий, отчетливый лязг металла о металл. Звук был таким неестественным для человеческого тела, что даже Стив Роджерс, сражавшийся неподалеку, на секунду замер.

Баки замер тоже. Его глаза, полные усталости и затравленности, расширились. Он почувствовал это. Сопротивление было слишком твердым, слишком... знакомым.

– Ты... – Баки нахмурился, не разрывая контакта.

Питер, воспользовавшись секундным замешательством противника, перехватил его металлическую руку своей левой. Ткань костюма на плече и предплечье Человека-паука натянулась, и под ней отчетливо проступили неестественно жесткие, сегментированные контуры.

– Ух ты, – пробормотал Питер, чей голос из-за маски звучал глухо. – А у нас похожая комплектация, сэр. Только у меня модель чуть более... кустарная.

В этот момент Сэм, заходя на второй круг, выпустил микродроны. Один из них пролетел по касательной, задев левое плечо Питера. Ткань высокотехнологичного костюма, созданного Старком, не выдержала — острый край дрона распорол рукав от плеча до самого локтя.

Тони Старк приземлился рядом, готовый отшутиться, но слова застряли у него в горле.

– Какого черта... – выдохнул Тони, опуская забрало шлема.

Под разорванной тканью сияла не кожа, а матовый, поцарапанный металл. Это был протез — старый, местами потертый, явно не производства «Старк Индастриз». Он крепился к плечу сложной системой поршней, которые сейчас тихо гидравлически шипели.

– Паркер? – Голос Тони потерял всю свою уверенность. – Что это такое?

Стив Роджерс подошел ближе, опустив щит. Сэм Уилсон завис в паре метров над землей, перестав махать крыльями. Битва на мгновение стихла, словно кто-то нажал на паузу.

Питер посмотрел на свою обнаженную механическую руку, потом на Тони, потом на Стива. Он не выглядел испуганным или смущенным. Скорее, ему было немного неловко, как ученику, который забыл сделать домашнее задание.

– О, это? – Питер поднял левую руку и пошевелил механическими пальцами. – Извините, мистер Старк. Я не хотел, чтобы костюм порвался. Это... ну, это моя рука. Настоящую я потерял давным-давно.

– Как? – коротко спросил Стив. В его голосе не было жалости, только глубокое, тяжелое сочувствие.

– Мне было двенадцать, – Питер пожал плечами правой, живой стороной. – Мы с классом поехали на экскурсию, и я... ну, я всегда был неуклюжим. Выпал из поезда на мосту. Там была ледяная река. Помню только холод, а потом — больницу и дядю Бена, который плакал.

Баки Барнс медленно опустил свою железную руку. Он смотрел на Питера так, словно видел в нем призрака самого себя. Ледяная река. Поезд. Потерянная конечность. История повторялась с пугающей точностью, только этот мальчик не стал убийцей в руках Гидры. Он стал героем.

– Ты упал с поезда в ледяную воду? – тихо переспросил Баки.

– Ага, – Питер дружелюбно кивнул ему. – Прямо как в тех учебниках истории про вас, сэр. Только меня никто не подбирал, чтобы сделать суперсолдатом. Просто социальная страховка и очень много физиотерапии.

Тони Старк сделал шаг вперед, его лицо было бледным.

– Почему ты не сказал, Питер? Когда я пришел к тебе в Куинс... я видел, как ты ловишь машину голыми руками. Я думал, ты весь такой... биологически измененный.

– Ну, правая-то рука у меня суперсильная, – улыбнулся Питер под маской. – А левая... она просто помогает держать баланс. Я сам её чиню. Она немного барахлит на морозе, но в целом надежная. Я не стесняюсь её, мистер Старк. Это просто часть меня. Как шрам, только полезный.

Сэм Уилсон приземлился рядом и сложил крылья. Как человек, годами работавший с ветеранами, он видел тысячи протезов, но этот случай был особенным. Перед ним стоял подросток, который пережил травму, способную сломать взрослого мужчину, и при этом сохранил этот нелепый, искренний оптимизм.

– Парень, – Сэм покачал головой, – ты самый странный ребенок, которого я когда-либо встречал. И, поверь, я видел многое.

– Это комплимент? – с надеждой спросил Питер.

– В какой-то степени, – хмыкнул Сэм.

Баки подошел к Питеру почти вплотную. Его металлическая рука, украшенная красной звездой, находилась в паре дюймов от металлической руки Питера.

– Она болит? – спросил Барнс. Это был вопрос, который мог задать только тот, кто сам прошел через это. Не физическая боль, а фантомное чувство пустоты.

– Иногда, – честно ответил Питер, глядя Баки в глаза. – Особенно когда вспоминаю тот день. Но потом я вспоминаю, что я все еще здесь. И что я могу помогать людям. Это помогает заглушить шум в голове.

Баки медленно кивнул. Между ними возникло некое невидимое поле понимания — связь двух людей, переживших падение в бездну и вернувшихся обратно, пусть и не полностью из плоти и крови.

– Хватит сантиментов, – внезапно прервал тишину Тони, хотя в его голосе больше не было сарказма, только скрытая нежность и привычное желание всё исправить. – Паркер, когда вернемся, я сделаю тебе новую руку. Из нанотехнологий. Она будет чувствовать тепло, холод и, черт возьми, она не будет выглядеть как запчасть от старого «Форда».

– Ой, мистер Старк, правда? – глаза Питера за маской, вероятно, засияли. – А можно туда встроить лазер? Или хотя бы открывашку для газировки? Мэй вечно теряет свою.

– Никаких лазеров, – отрезал Тони, но тут же добавил: – Ладно, может быть, один маленький.

Стив Роджерс посмотрел на Тони, потом на Баки и Питера. Гнев, который питал эту битву в аэропорту, на мгновение угас, вытесненный простой человеческой хрупкостью.

– Мы всё еще должны идти, Тони, – тихо сказал Стив.

– Я знаю, Кэп, – Старк вздохнул, его плечи поникли. – Просто... дай мне минуту. У меня тут ребенок с железной рукой, который пытается спасти мир, пока у него уроки испанского не сделаны.

Баки протянул руку и на мгновение положил свою металлическую ладонь на металлическое плечо Питера. Это был жест признания. Жест солдата, приветствующего другого солдата, который прошел через свой персональный ад и не позволил ему выжечь душу.

– Стойкость, – негромко произнес Баки. – Это то, что делает нас людьми, Питер. Не руки.

– Спасибо, мистер Барнс, – Питер выпрямился, его голос зазвучал тверже. – Я готов продолжать. Если мы должны это делать... давайте сделаем это быстро. Мне еще нужно успеть в библиотеку до закрытия.

Тони Старк издал звук, похожий на нечто среднее между смешком и стоном.

– Слышали его? В библиотеку ему надо. Ладно, Мстители... и те, кто временно против Мстителей... давайте закончим этот цирк.

Битва возобновилась, но что-то изменилось. Питер Паркер больше не казался просто «пареньком из Куинса». Он был частью их странного, изломанного мира — мира, где металл заменял кости, но сердце оставалось прежним.

И пока Питер взмывал в воздух, выпуская паутину своей левой, механической рукой, Баки Барнс провожал его взглядом, впервые за долгое время чувствуя, что он не одинок в своем холоде. У них обоих была сталь вместо плоти, но в этой стали сегодня было гораздо больше тепла, чем во всем этом бетонном аэропорту.