Забытье в усадьбе Макдаков

В гостиной особняка Макдака пахло воском и старой бумагой. Билли, заваленный справочниками, что-то быстро записывал в свой блокнот Юного Сурка, его перо скрипело с раздражающей ритмичностью. Вилли сидел на спинке дивана, подбрасывая в воздух золотую монету и ловя её с глухим металлическим лязгом.

Дилли сидел в самом углу, на низком пуфике, стараясь слиться с тенью. Его капюшон был натянут почти до клюва. Он чувствовал себя не просто лишним — он чувствовал себя помехой. Последнее приключение в затерянном храме едва не закончилось катастрофой из-за того, что Дилли не рассчитал траекторию прыжка. Билли тогда спас ситуацию, а Вилли вытащил их обоих из ловушки.

– Знаешь, Дилли, – Билли не поднял взгляда от записей, но его голос прозвучал отчетливо и холодно. – В команде каждый должен приносить пользу. Это базовое правило логистики. Если один элемент постоянно дает сбой, вся система становится неэффективной.

Дилли втянул голову в плечи. Он знал этот тон. Это был тон превосходства, замаскированный под объективность.

– Я стараюсь, – прошептал он, глядя на свои ладони.

– Старания не конвертируются в результат, – Вилли перестал подбрасывать монету. Он спрыгнул с дивана и бесшумно, словно хищник, подошел к младшему брату. – Ты же у нас «мозг» по части планов, верно? Но почему-то в последнее время все твои планы сводятся к тому, чтобы мы с Билли подчищали за тобой хвосты.

Вилли положил руку Дилли на плечо. Пальцы сжались чуть сильнее, чем требовалось для простого жеста поддержки. Это было мимолетное касание, но Дилли вздрогнул. Он знал, что за этим последует.

– Мы обсуждали это, Дилли, – Билли наконец закрыл книгу и медленно подошел к ним. – Ты — слабое звено. И это не оскорбление, это факт. Скрудж берет тебя с собой только потому, что мы — трио. Но давай будем честными: без нас ты бы не выжил и дня в настоящем мире.

– Я... я могу быть полезным, – голос Дилли дрогнул.

– Ты уже полезен, – Билли усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли тепла. – Но не в приключениях. У тебя есть другие обязанности, о которых мы договорились. Ты ведь не хочешь, чтобы Скрудж или дядя Дональд узнали, насколько ты бесполезен на самом деле?

Дилли почувствовал, как в горле встал ком. Эта угроза висела над ним годами. Братья создали иллюзию, в которой его единственная ценность заключалась в покорности. Они внушили ему, что его ошибки в приключениях — это преступление, которое можно искупить только одним способом.

– Пойдем в комнату, – коротко бросил Вилли.

Это не было предложением. Это был приказ. Вилли прошел мимо, задев плечом Дилли так, что тот пошатнулся. Билли дождался, пока младший встанет, и жестом указал на дверь.

В их общей спальне было тихо. Дональд ушел на вечернюю смену, а Скрудж заперся в хранилище. Они были одни.

– Запри дверь, – скомандовал Билли, усаживаясь на свою кровать и скрещивая руки на груди.

Дилли послушно щелкнул замком. Его руки дрожали. Он чувствовал себя загнанным зверем, хотя эти двое были его плотью и кровью.

– Ты сегодня облажался трижды, – Билли начал перечислять, загибая пальцы. – Ты не заметил ловушку, ты потерял рацию и ты замедлил наш отход. Вилли пришлось рисковать собой, чтобы вытащить тебя.

Вилли стоял у окна, глядя на закат, но Дилли чувствовал его взгляд спиной. Средний брат редко говорил много, он предпочитал действия.

– Я не хотел, – Дилли сделал шаг назад, упираясь спиной в дверь.

– Желание не имеет значения, – отрезал Билли. – Важна компенсация. Мы тратим на тебя свои ресурсы, свое время и свою безопасность. Ты должен отдавать долги.

Вилли обернулся. Его глаза сузились. Он медленно подошел к Дилли и остановился вплотную, нарушая все границы личного пространства. Он не сказал ни слова, просто смотрел в глаза младшему брату, пока тот не отвел взгляд.

– Снимай худи, – тихо произнес Вилли.

– Пожалуйста, не сегодня, – взмолился Дилли, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. – Я очень устал.

– Мы тоже устали, – Билли встал с кровати. – Устали тащить тебя на себе. Ты хочешь быть частью семьи? Или ты хочешь, чтобы завтра Скрудж решил, что тебе лучше остаться дома... навсегда?

Это был их главный рычаг давления. Одиночество. Мысль о том, что его бросят, что он станет окончательно ненужным, пугала Дилли больше, чем то, что происходило в этой комнате.

Дилли дрожащими пальцами потянул за край зеленой толстовки. Он чувствовал себя грязным еще до того, как они к нему прикоснулись. Когда ткань упала на пол, Вилли протянул руку и резко провел ладонью по его боку. Дилли вздрогнул и зажмурился.

– Смотри на нас, – холодно произнес Билли. – Ты должен понимать, кому обязан всем, что у тебя есть.

– Я понимаю, – прошептал Дилли, едва сдерживая всхлип.

– Нет, ты не понимаешь, – Вилли толкнул его в сторону кровати. – Ты думаешь, что это выбор. Но у тебя нет выбора. Ты — наша собственность, пока ты не научишься быть полезным. А поскольку ты никогда не научишься...

Вилли замолчал, оставляя предложение незаконченным, но смысл был ясен.

Билли подошел к кровати и сел рядом с Дилли, который сжался в комок. Старший брат положил руку ему на затылок, грубо перебирая перья.

– Мы заботимся о тебе, Дилли, – голос Билли внезапно стал мягким, и это было еще страшнее, чем его гнев. – Кто еще примет тебя таким? Никчемным, ленивым, трусливым. Только мы.

– Да, Билли, – машинально ответил Дилли.

– Хороший мальчик, – Билли надавил на его затылок, заставляя опуститься ниже. – А теперь покажи, как ты нам благодарен.

Вилли встал с другой стороны, блокируя любой путь к отступлению. Он не принимал участия в словесном подавлении, он просто ждал своей очереди, его присутствие было тяжелым и неотвратимым.

Каждый раз, когда это происходило, Дилли пытался уйти в себя. Он представлял, что он — это не он, что это происходит с кем-то другим. Но резкие прикосновения Вилли и властный шепот Билли всегда возвращали его в реальность.

– Ты слишком напряжен, – заметил Вилли, его пальцы впились в плечо Дилли. – Расслабься, или будет больнее.

– Мне... мне страшно, – выдавил Дилли.

– Страх — это полезно, – отозвался Билли. – Он напоминает тебе о твоем месте. Ты — младший. Ты — последний. Ты — дополнение к нам.

Прошло около часа, прежде чем в комнате снова воцарилась тишина, прерываемая только прерывистым дыханием Дилли. Он лежал на краю кровати, глядя в стену. Его тело ломило, а внутри была пустота.

Билли спокойно поправлял свою одежду, глядя в зеркало.

– Завтра у нас вылет в полдень, – сказал он, словно ничего не произошло. – Постарайся не забыть свое снаряжение. Мы не будем возвращаться за ним.

Вилли прошел мимо Дилли к своей кровати, на мгновение задержавшись и проведя кончиками пальцев по его обнаженной спине. Это было мимолетное, почти ласковое движение, которое заставило Дилли содрогнуться от отвращения к самому себе.

– Спи, – бросил Вилли. – Завтра тяжелый день.

Они выключили свет. В темноте Дилли слышал их спокойное, размеренное дыхание. Его братья спали с чистой совестью, уверенные в своем праве на него.

Дилли натянул одеяло до самого подбородка. Он чувствовал себя сломанной игрушкой, которую убрали в ящик до следующей игры. Он знал, что завтра он снова наденет свою зеленую толстовку, снова будет притворяться хитрым стратегом и снова будет ловить на себе эти взгляды — обещание того, что вечером дверь снова закроется на замок.

– Я просто хочу быть нужным, – прошептал он в подушку так тихо, что даже сам себя едва слышал.

Но в этой комнате «нужность» имела слишком высокую цену, которую он был вынужден платить каждый день, чтобы просто не остаться одному.