любовь по осколкам

Саша сидела на заднем сиденье такси, прижимая к себе тяжелые пакеты с продуктами. Сердце всё еще колотилось где-то в горле, а пальцы мелко дрожали. Она ненавидела такие стычки. Больше всего на свете ей хотелось быть невидимкой, просто делать свои дела, заботиться о бабушке и не привлекать внимания. Но этот парень, Макс, кажется, задался целью вывести её из себя.

А тот, второй... Высокий, с холодными глазами и татуировками, обвивающими шею, как черные змеи. Глеб? Нет, она не знала его имени, но его присутствие ощущалось как тяжелое грозовое облако. Он не лез в пакеты, не хамил открыто, но в его спокойном голосе слышалась такая уверенность в собственном превосходстве, что Саше захотелось ударить его чем-нибудь тяжелым.

– Увидим, значит? – пробормотала она себе под нос, глядя в окно на мелькающие дома. – Нахалы.

Дома её ждала тишина, прерываемая лишь негромким звуком работающего телевизора. Бабушка, Анна Аркадьевна, сидела в своем кресле у окна. Увидев внучку, она сразу заулыбалась, и морщинки у её глаз собрались в добрые лучики.

– Сашенька, пришла? Тяжело, небось? Я же говорила — такси бери, нечего спину гробить.

– Всё хорошо, бабуль, – Саша быстро прошла на кухню, стараясь скрыть волнение. – Такси до самого подъезда довезло. Сейчас чай поставим, я те самые пряники купила, которые ты любишь.

Она начала разбирать продукты: молоко, хлеб, лекарства, которые стоили почти половину их скромного бюджета. Саша никогда не жаловалась. С тех пор как родителей не стало, а бабушка перестала ходить, мир Саши сузился до размеров их небольшой квартиры и маршрута «магазин — аптека — учеба». Она привыкла быть сильной. Привыкла выстраивать вокруг себя стену, через которую не пробиться было ни жалости соседей, ни наглости уличных парней.

Тем временем у магазина «У Зои» атмосфера была иной. Глеб Игнатов стоял, прислонившись к капоту своего черного внедорожника, и задумчиво крутил в руках зажигалку. Его друзья — Макс, Костя и Дэн — о чем-то громко спорили, обсуждая вечернюю тренировку, но Глеб их не слышал.

Перед глазами всё еще стояла эта девчонка. Невысокая, с длинными волосами и глазами, в которых плескалась такая ярость, смешанная с какой-то затаенной болью, что Глеба это зацепило. Обычно девушки при виде него либо начинали глупо хихикать и поправлять прическу, либо испуганно отводили взгляд. А эта... эта готова была вцепиться ему в глотку за пакет с кефиром.

– Слышь, Глеб, – Макс хлопнул друга по плечу, – ты чего завис? Девчонка как девчонка. Ну, дерзкая немного, так мы таких быстро на место ставим.

Глеб медленно повернул голову. Его взгляд был настолько тяжелым, что Макс невольно отступил на шаг.

– Не трогай её, Макс, – негромко произнес Глеб. – Она не из тех, с кем ты привык развлекаться.

– Ой, да ладно тебе! – встряла тетя Зоя, выходя на крыльцо с веником. – Вы, оболтусы, только и можете, что нормальных людей пугать. Саша — золотая девочка. Одна бабушку на себе тянет, слова грубого от неё не услышишь, пока не доведете. У неё жизнь такая, что вам и не снилось в ваших коттеджах.

Глеб прищурился, ловя каждое слово женщины.

– Что значит «на себе тянет»? – спросил он, стараясь, чтобы голос звучал безразлично.

– То и значит, – Зоя вздохнула, начиная подметать ступеньки. – Родителей нет давно, бабуля в кресле инвалидном. А Сашка и учится, и работает где-то по ночам, и за домом следит. И ни разу не пожаловалась. Так что идите-ка вы отсюда, не загораживайте проход. Спортсмены, тоже мне.

Парни зашумели, начали оправдываться, но Глеб уже не слушал. Он сел в машину и сжал руль так, что побелели костяшки пальцев. В его мире всё было просто: сила, деньги, влияние. У него было всё, кроме, пожалуй, смысла. А здесь, в этом сером районе, жила девчонка, чья жизнь была борьбой каждый божий день. И она не сломалась.

Вечером Саша, как обычно, вывезла бабушку на прогулку. Двор был старым, асфальт в выбоинах, поэтому Саше приходилось прилагать усилия, чтобы коляска ехала ровно.

– Саш, ты бы сходила куда-нибудь, – тихо сказала Анна Аркадьевна. – Молодая ведь. Вон, девчонки в парке смеются, на свидания ходят. А ты всё со мной.

– Бабуль, ну какие свидания? – Саша улыбнулась, хотя на душе было серо. – Мне и с тобой хорошо. К тому же, завтра зачет по экономике, мне еще конспекты дописывать.

Они дошли до небольшого сквера за домом. Саша присела на скамейку рядом с коляской и на мгновение закрыла глаза, подставляя лицо прохладному вечернему ветру. Тишину нарушил низкий рокот мотора.

К скверу медленно подкатил знакомый черный автомобиль. Саша напряглась, инстинктивно пододвигаясь ближе к бабушке. Из машины вышел Глеб. Сегодня он был без своей шумной компании. В простой черной футболке, подчеркивающей мощные плечи, он выглядел менее угрожающе, но всё так же внушительно.

Он направился прямо к ним. Саша встала, загораживая собой коляску.

– Ты что здесь забыл? – её голос прозвучал резко. – Магазин в другой стороне.

Глеб остановился в паре метров от них. Он посмотрел на Сашу, затем перевел взгляд на пожилую женщину в кресле. Его лицо, обычно напоминающее застывшую маску, на мгновение дрогнуло.

– Пришел извиниться, – коротко бросил он.

Саша недоверчиво хмыкнула.

– Извиниться? Ты? Или твой дружок-придурок осознал, что лазить по чужим пакетам — это не круто?

– За друга тоже извиняюсь, – Глеб сделал шаг вперед. – Я не знал... про ситуацию.

– Про какую ситуацию? – Саша вскинула подбородок. – Про то, что я живу с бабушкой-инвалидом? И что? Это дает вам право вести себя как скоты, а потом приходить с «высочайшим» прощением? Нам не нужны твои извинения, и жалость твоя не нужна. Уходи.

Анна Аркадьевна мягко коснулась руки внучки.

– Сашенька, тише. Молодой человек просто хотел быть вежливым.

Глеб посмотрел на бабушку и слегка кивнул в знак уважения.

– Меня Глеб зовут, – сказал он, игнорируя колючие взгляды Саши. – Я живу в паре кварталов отсюда. Если нужна будет помощь... ну, с коляской или еще с чем — скажите.

– Сами справимся, – отрезала Саша. – Мы всегда справляемся сами.

Она взялась за ручки коляски и начала разворачивать её в сторону дома. Глеб стоял и смотрел им в спину. Он видел, как тяжело Саше дается подъем на бордюр, видел, как напряжены её плечи. Впервые в жизни ему захотелось не подчинить, не сломать, а просто подставить плечо. Но он понимал, что эта девчонка скорее умрет, чем примет помощь от такого, как он.

– Гордая, – негромко произнес он, провожая их взглядом.

На следующее утро Саша проспала. Будильник почему-то не сработал, и она в ужасе вскочила, понимая, что до начала зачета осталось двадцать минут, а автобусы в это время ходят из рук вон плохо.

– Бабуль, я побежала! Завтрак на столе, лекарства в синей коробочке! – крикнула она, на ходу застегивая куртку.

Вылетев из подъезда, она едва не врезалась в Глеба, который, казалось, поджидал её, прислонившись к своей машине.

– Опаздываешь? – спросил он, отрываясь от телефона.

– Не твое дело! – Саша попыталась пробежать мимо, но он преградил ей путь.

– Садись, довезу. Быстрее будет.

– Я не сяду к тебе в машину. Я тебя не знаю.

– Ты знаешь моё имя, я знаю, где ты живешь. До университета на автобусе ты доедешь только к шапочному разбору. Садись, Гордеева. Не кусаюсь.

Саша замерла. Откуда он узнал её фамилию? Видимо, тетя Зоя постаралась. Она посмотрела на часы, потом на Глеба. В его глазах не было насмешки, только спокойное ожидание.

– Ладно, – буркнула она, обходя машину и садясь на переднее сиденье. – Но только потому, что это важный зачет.

В салоне пахло дорогим парфюмом и кожей. Глеб вел машину уверенно и быстро, мастерски лавируя в утреннем потоке. Саша молчала, глядя в окно, чувствуя себя крайне неуютно в этой роскоши.

– Почему ты такая колючая? – вдруг спросил Глеб, не отрывая взгляда от дороги.

– Потому что мир не состоит из розовых пони, Глеб, – ответила она, не поворачивая головы. – Когда ты остаешься один на один с проблемами, ты либо отращиваешь шипы, либо тебя растаптывают. Ты этого не поймешь. У тебя, судя по машине и поведению, проблем с оплатой счетов никогда не было.

– У всех свои проблемы, Саша, – глухо произнес он. – Деньги не лечат одиночество и не заменяют родителей, которые видят в тебе только проект или досадную помеху.

Саша мельком взглянула на него. В его профиле читалась какая-то старая, глубоко запрятанная горечь. На мгновение ей показалось, что между ними гораздо больше общего, чем она думала. Но она быстро отогнала эту мысль.

– Приехали, – сказал Глеб, притормаживая у ворот университета.

Саша схватилась за ручку двери.

– Спасибо. Я... я запишу это в счет долга.

– Не нужно долгов, – Глеб посмотрел ей прямо в глаза. – Просто... не злись на весь мир. Не все хотят причинить тебе боль.

Саша вышла из машины и побежала к входу, чувствуя на своей спине его взгляд. Весь день мысли о странном «грубияне» не давали ей сосредоточиться. Кто он такой? Почему он преследует её? И почему от его взгляда внутри становится так странно — жарко и холодно одновременно?

Вечером, возвращаясь домой, Саша увидела у своего подъезда Макса и еще одного парня из той компании. Они о чем-то громко спорили, размахивая руками. Увидев Сашу, Макс расплылся в неприятной улыбке.

– О, а вот и наша принцесса с пакетами! Что, Глеб сегодня не подрабатывает извозчиком?

Саша попыталась пройти мимо, но Макс преградил ей путь.

– Слышь, ты чего такая дерзкая? Глеб на тебя запал, что ли? Так он поиграет и бросит, он всегда так делает. А со мной попроще будет. Давай, покажи, что у тебя там сегодня в сумке...

Он протянул руку к её рюкзаку, но Саша резко оттолкнула его.

– Руки убрал! – крикнула она. – Я сейчас полицию вызову!

– Да кому ты нужна, замарашка, – Макс разозлился и толкнул её в плечо. Саша не удержалась на ногах и упала на асфальт, больно содрав ладони.

– Эй! – раздался ледяной голос со стороны парковки.

Глеб шел к ним быстрыми шагами, и его лицо не предвещало ничего хорошего. Макс мгновенно побледнел.

– Глеб, да мы просто шутили...

Глеб не стал слушать. Он схватил Макса за грудки и буквально впечатал его в стену дома.

– Я же сказал тебе: не трогай её, – прошипел он. – Ты тупой или с первого раза не понимаешь? Еще раз увижу тебя рядом с ней — пеняй на себя. Понял?

– Понял, понял... – прохрипел Макс.

Глеб отшвырнул его, как тряпичную куклу. Парни поспешно ретировались, не оглядываясь. Глеб подошел к Саше и протянул ей руку.

– Ты как? Сильно ударилась?

Саша смотрела на его протянутую ладонь, на татуировки, на сбитые костяшки пальцев. Она понимала, что должна снова ответить резко, должна уйти, спрятаться в своей крепости. Но силы внезапно кончились. Боль в ладонях, усталость от бесконечной борьбы и внезапное осознание того, что кто-то за неё заступился, пробили брешь в её защите.

Она вложила свою маленькую ладонь в его широкую ладонь. Глеб осторожно потянул её вверх, помогая встать.

– У тебя кровь, – заметил он, глядя на её руки. – Пойдем, в машине есть аптечка.

– Нет, я домой... – начала была Саша, но он мягко, но настойчиво перебил её:

– Садись. Я просто обработаю раны. Бабушка испугается, если увидит тебя в таком виде.

Аргумент про бабушку сработал. Саша села на край сиденья, пока Глеб доставал перекись и бинты. Он действовал удивительно бережно, совсем не так, как подобает «уличному бойцу».

– Почему ты это делаешь? – тихо спросила она, шипя от прикосновения антисептика.

Глеб на мгновение замер, держа её руку в своей.

– Не знаю, – честно ответил он. – Наверное, потому что ты первая, кто сказал мне «нет» и не испугался. И потому что... тебе нельзя ломаться, Саша. Таких, как ты, больше нет.

Саша посмотрела на него и впервые увидела не татуированного качка, а человека, которому тоже, возможно, очень не хватало тепла.

– Спасибо, Глеб, – прошептала она.

Он ничего не ответил, лишь закрепил пластырь на её ладони. В этот вечер стена, которую Саша строила годами, дала первую трещину. Она еще не знала, к чему это приведет, но одно знала точно: её жизнь больше не будет прежней. А нахальный парень с татуировками оказался совсем не тем, кем казался вначале.