Разные судьбы

Утро в колледже началось с гнетущей тишины, которая обычно предвещала шторм. Ася Кузнецова, как обычно, пришла пораньше, чтобы успеть повторить конспект по литературе. Ее жизнь была расписана по минутам: пары, магазин, аптека, дом. Дома ждала бабушка, которая уже четыре года была прикована к инвалидному креслу. Ася не жаловалась. Она любила запах свежего хлеба, который пекла сама, и тихие вечера за чтением книг. Она была той самой «невидимкой», которую одногруппники замечали, только если нужно было списать.

Но сегодня всё было иначе. Шепотки за спиной, косые взгляды и едкие смешки Федора, заводилы их группы, заставляли Асю вжимать голову в плечи. Она не понимала, что происходит, пока в коридоре не раздался громовой голос директора.

– Репутация учебного заведения втоптана в грязь! – кричал он в своем кабинете, но слышно было на весь этаж. – Бои в барах? Видео в сети? Кто это снял?!

Ася вздрогнула. Она никогда не была в барах. Самым экстремальным местом в ее жизни был поход на рынок за фермерским творогом.

– Это Кузнецова, – вдруг громко произнес Федор, указывая на нее пальцем, когда директор вышел в коридор. – Она там была. Сказала, что хочет хайпануть.

Ася застыла, ее лицо побледнело, а книга выпала из рук.

– Я... я не была... – прошептала она, но ее голос потонул в гуле голосов. Одногруппники, боясь гнева директора и мести тех, кто был на видео, дружно закивали. Им нужен был козел отпущения. И тихая, беззащитная Ася подходила на эту роль идеально.

Она не знала, что видео, о котором все говорили, запечатлело Глеба Волкова. Глеб был легендой и кошмаром города одновременно. Сын влиятельных бизнесменов, боксер с тяжелыми кулаками и еще более тяжелым характером. Он редко появлялся на занятиях, предпочитая проводить время в спортзале или в окружении длинноногих девиц, которые менялись чаще, чем погода.

Глеб был в ярости. Видео, где он в пылу драки разбивает лицо какому-то мажору, дошло до его отца. А отец Глеба не любил публичных скандалов.

Вечером того же дня, когда Ася уже собиралась домой, путь ей преградили двое парней. Она узнала их — это были друзья Волкова, такие же крепкие и надменные.

– Пошли, «режиссер», – ухмыльнулся один из них, хватая ее за локоть.

– Пожалуйста, пустите... мне нужно к бабушке, – Ася попыталась вырваться, но хватка была железной. Ее сердце колотилось так сильно, что, казалось, оно вот-вот выпрыгнет из груди.

Ее привели в старый спортзал на окраине, где Глеб обычно тренировался в одиночестве. Запах пота, кожи и чего-то холодного, металлического ударил в нос. В центре зала, у боксерской груши, стоял он.

Глеб был без майки. На его спине и руках темнели татуировки, мышцы перекатывались под кожей при каждом движении. Он наносил удары по груше с такой силой, что звук эхом разлетался по помещению.

– Привели, Глеб, – крикнул один из парней.

Волков остановился не сразу. Он сделал еще один мощный выпад, и только потом медленно обернулся. Его лицо было непроницаемым, как гранитная скала. Темные глаза смотрели с нескрываемым презрением.

– Оставьте нас, – бросил он коротко.

Друзья Глеба вышли, плотно закрыв дверь. Ася осталась стоять посреди огромного зала, чувствуя себя маленьким зверьком перед хищником. Ее руки дрожали так сильно, что она спрятала их в рукава старой кофты.

– Итак, – Глеб медленно пошел к ней, разматывая бинты на руках. – Ты, значит, у нас любительница острых сюжетов?

– Это не я... – голос Аси сорвался на хрип. – Клянусь, меня там не было.

– Не ври мне, – он подошел вплотную. Глеб был намного выше, и Асе пришлось закинуть голову, чтобы видеть его лицо. От него пахло дорогим парфюмом и опасностью. – Все в твоей группе говорят, что это ты. Зачем тебе это? Денег захотела? Или славы?

– Нет! – из глаз Аси брызнули слезы. – Я даже не знаю, где этот бар находится. Пожалуйста, поверьте мне. Федор... он соврал. Они все соврали.

Глеб прищурился. Он привык к девушкам другого типа — уверенным в себе, ярким, вызывающим. Те, кто крутился вокруг него, знали правила игры. А эта девчонка... Она выглядела так, будто сейчас упадет в обморок. Кудрявые волосы растрепались, лицо покраснело от слез, а в глазах застыл такой первобытный ужас, какой невозможно сыграть.

– Ты хоть знаешь, какие у меня из-за этого видео проблемы? – он схватил ее за подбородок, заставляя смотреть на себя. Его пальцы были жесткими и холодными.

– Я... я не знала, – прорыдала Ася, чувствуя, как по щекам текут соленые дорожки. – Я никогда не снимаю видео. У меня даже телефон старый, там камера плохая. Посмотрите сами!

Она дрожащими руками достала из кармана потертый кнопочный телефон. Глеб мельком взглянул на него и на мгновение замер. В его мире таких вещей не существовало.

Он отпустил ее подбородок и отошел на шаг, продолжая сверлить ее взглядом. Он не был дураком. Вид этой запуганной девчонки никак не вязался с образом циничного информатора. Она была слишком невинной, слишком чистой для этого грязного мира сплетен.

– Как тебя зовут? – спросил он тише, но тон оставался ледяным.

– Ася... Ася Кузнецова.

– Слушай меня внимательно, Ася, – он снова приблизился, и она невольно отступила, пока не уперлась спиной в холодную стену. Глеб оперся руками о стену по обе стороны от ее головы, запирая ее в ловушку. – Я не люблю, когда из меня делают идиота. Если ты врешь — я узнаю. И тогда тебе не поможет никто.

– Я не вру, – прошептала она, закрыв глаза от страха. – Мне нужно домой. Бабушка... она одна, она не может ходить. Мне нужно приготовить ей ужин.

Глеб замолчал. Он привык, что девушки просят у него внимания, денег или билеты в клуб. О просьбе «приготовить ужин бабушке-инвалиду» он слышал впервые. Это сбивало с толку, раздражало и вызывало странное, доселе незнакомое чувство где-то в груди.

– Убирайся, – внезапно сказал он, отстраняясь.

Ася не заставила себя ждать. Она бросилась к выходу, спотыкаясь и едва не падая.

– Кузнецова! – окликнул он ее уже у самой двери.

Она замерла, боясь обернуться.

– Завтра я выясню правду. И если это был Федор, он пожалеет, что родился. А ты... – он сделал паузу, рассматривая ее хрупкий силуэт. – Ты завтра придешь сюда снова. В это же время.

– Зачем? – едва слышно спросила она.

– Затем, что я так сказал.

Ася выбежала из зала, глотая холодный ночной воздух. Она бежала до самого дома, не оглядываясь, чувствуя на своей коже его тяжелый, изучающий взгляд. Она не знала, что Глеб Волков еще долго стоял в пустом зале, глядя на закрытую дверь, и впервые в жизни не понимал, почему его так сильно зацепила эта «тихоня», которая даже не знала, как правильно смотреть мужчинам в глаза.

Дома Ася долго не могла успокоиться. Она умылась ледяной водой, стараясь скрыть следы слез, и пошла в комнату к бабушке.

– Асенька, ты поздно сегодня, – тихо сказала пожилая женщина, поворачиваясь в кресле. – Что-то случилось?

– Нет, бабуль, просто в колледже задержали, – соврала Ася, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Сейчас я разогрею суп.

Она хлопотала на кухне, а перед глазами стоял образ Глеба. Его татуировки, его ярость и то, как он смотрел на нее — будто видел насквозь. Она была напугана, но где-то в глубине души, там, куда она сама боялась заглядывать, поселилось странное предчувствие. Ее размеренная, серая жизнь закончилась в тот момент, когда Глеб Волков произнес ее имя.

А в это время в элитном особняке за городом Глеб сидел в своей комнате, игнорируя звонки от очередной «пассии». Он смотрел на экран смартфона, где Федор хвастливо выкладывал новые сторис.

– Значит, Кузнецова, – прошептал Глеб, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. – Ну что ж, поиграем.

Он еще не знал, что эта игра изменит его самого гораздо сильнее, чем он мог себе представить. И что эта невинная девушка с кудрявыми волосами станет единственным человеком, способным растопить лед в его сердце. Но пока в его мыслях была только месть и странное желание снова увидеть, как Ася Кузнецова дрожит под его взглядом. Только теперь он хотел, чтобы это была не дрожь от страха.