Сын

Пар в ванной комнате стоял такой плотный, что зеркало полностью скрылось под белесой пеленой. Сон Юкио протянул руку и небрежно вытер поверхность ладонь в том месте, где должно было быть его лицо. На него взглянули пронзительные ярко-голубые глаза — черта, которая досталась ему не от отца, Сон Сухо, и даже не совсем от легендарного деда. В этих глазах горел холодный огонь, который Юкио привык прятать за челкой и легкой, едва заметной усмешкой.

Ему было шестнадцать. Возраст, когда сверстники мечтают о пробуждении способностей охотников, о славе и деньгах. Но для Юкио само слово «пробуждение» звучало как приговор. В его жилах текла кровь Монарха Теней, и эта тяжесть ощущалась физически.

Он вышел из душа, на ходу натягивая свободные спортивные штаны. Капли воды все еще стекали по его бледному телу, подчеркивая рельеф мышц — результат изнурительных тренировок, которыми он пытался заглушить внутреннюю пустоту. Юкио замер перед зеркалом в полный рост, рассматривая свою правую руку. Татуировка, начинавшаяся на груди и уходившая сложным плетением цветочных узоров и абстрактных линий до самого запястья, казалась живой. Отец никогда не одобрял этот рисунок, но Юкио знал: это был его способ заявить права на собственное тело, которое все остальные считали лишь сосудом для великой силы.

В ушах тускло блеснули темные серьги-гвоздики. Он тряхнул головой, отбрасывая растрепанные черные пряди с глаз, и вышел в комнату.

Дома было тихо. Слишком тихо. Сон Сухо, его отец, вечно пропадал в рейдах или на официальных встречах Ассоциации. Дедушка Джинву... Юкио любил его, но дед часто казался существом из другой реальности, чьи мысли витали где-то за пределами этого мира. Мать... О ней в доме не говорили. Юкио знал лишь сухую правду: она умерла при его рождении. Ни фотографий, ни личных вещей. Пустота, которую нечем было заполнить.

Юкио подошел к окну и открыл его, впуская ночную прохладу Сеула. Из-под подушки он достал помятую пачку сигарет и зажигалку.

– Опять за старое, Юки? – Раздался тихий, вибрирующий голос из тени угла.

Юкио вздрогнул, но тут же расслабился. Из темноты вышла черная кошка с необычайно умными глазами. Она была единственным существом, которое понимало его без слов, хотя иногда Юкио казалось, что в этой кошке скрыто нечто большее, чем просто домашний питомец.

– Это помогает, – коротко бросил он, щелкая зажигалкой. Огонек на мгновение осветил его лицо и татуировку. – Ты же знаешь, мысли слишком громкие.

Он затянулся, чувствуя, как горький дым наполняет легкие. Это было его маленькое восстание. Отец был идеальным — герой, лидер, символ надежды. Юкио же был его полной противоположностью. Он ненавидел свет софитов, предпочитая наушники с тяжелым битом и одиночество спортзала.

– Твой отец вернется через час, – кошка запрыгнула на подоконник, глядя на город. – Он хочет поговорить с тобой о твоем будущем.

– У меня нет будущего, которое выбрал бы я сам, – Юкио выпустил струю дыма в окно. – Все уже расписано. Сон Юкио, внук великого Сон Джинву, должен стать следующим защитником человечества. А если я просто хочу слушать музыку и чтобы меня оставили в покое?

В коридоре послышался звук открывающейся двери. Юкио выругался сквозь зубы, быстро потушил сигарету о подоконник и выбросил бычок на улицу. Он схватил лежащую на кровати футболку, но не успел ее надеть — дверь в комнату открылась.

На пороге стоял Сон Сухо. Он выглядел уставшим, в его волосах виднелась пыль от недавнего сражения в подземелье, но взгляд оставался твердым. Он посмотрел на сына, на его обнаженный торс, покрытый татуировками и каплями пота, и поморщился от едва уловимого запаха табака.

– Ты снова курил, – это был не вопрос, а утверждение.

– Привет, пап, – Юкио натянул футболку, скрывая рисунок на коже. – Как рейд?

– Все прошло штатно, – Сухо прошел в комнату и сел на стул. – Юкио, нам нужно поговорить. Тебе шестнадцать. Твоя сила начинает просыпаться. Я чувствую это, и твой дедушка тоже.

Юкио отвернулся к окну, скрестив руки на груди.

– Я не хочу об этом говорить. Я иду на тренировку.

– Посмотри на меня, – голос Сухо стал строже. – Ты не можешь вечно убегать в музыку или спорт. Ты — Сон. Это имя накладывает обязательства.

– Обязательства перед кем? – Юкио резко обернулся, его голубые глаза сверкнули в полумраке. – Перед миром, который ждет от меня чудес? Или перед тобой, потому что тебе нужен идеальный наследник? Ты даже не рассказываешь мне о маме! Кем она была? Почему она умерла?

В комнате повисла тяжелая тишина. Сухо отвел взгляд, и на мгновение Юкио увидел в глазах отца глубокую, не зажившую рану.

– Она была... – Сухо запнулся. – Она была самой храброй женщиной, которую я знал. И она очень любила тебя, еще до того, как увидела.

– Тогда почему у меня нет даже ее имени? – Юкио подошел ближе, его голос дрожал от сдерживаемого гнева. – Почему я живу в доме, где единственное напоминание о семье — это портрет деда в рамке Ассоциации?

– Потому что боль иногда бывает сильнее памяти, Юкио, – раздался новый голос.

В дверях стоял Сон Джинву. Он выглядел так же, как и десятилетия назад — время не имело власти над Монархом Теней. Его присутствие мгновенно заполнило пространство, подавляя все остальные эмоции.

– Дедушка... – Юкио невольно выпрямился.

Джинву прошел в комнату и положил руку на плечо внука. Юкио почувствовал странное тепло, исходящее от этой ладони, словно сама тьма пыталась его утешить.

– Сухо, оставь нас, – тихо произнес Джинву.

Отец Юкио кивнул и, бросив на сына еще один сложный взгляд, вышел из комнаты.

Джинву подошел к окну, на котором все еще лежал пепел. Он провел пальцем по подоконнику и посмотрел на Юкио.

– Ты куришь, чтобы заглушить зов теней, – сказал он, и это не было обвинением. – Я делал то же самое, когда только начинал. Пытался найти способ остаться человеком в мире, где меня превращали в монстра.

– Я не хочу быть монстром, дед, – Юкио опустил голову, челка закрыла его глаза. – И героем быть не хочу. Я просто хочу... быть собой. Юкио, который любит бас-гитару и ночной город.

– Ты можешь быть кем угодно, – Джинву улыбнулся своей редкой, почти незаметной улыбкой, которая так напоминала улыбку самого Юкио. – Но сила — это не тюрьма. Это инструмент. Твоя мать... она знала, что ты будешь особенным. Она отдала свою жизнь не за великого охотника, а за своего сына.

Юкио почувствовал, как к горлу подкатил комок. Он редко проявлял слабость, но сейчас, рядом с дедом, все его защиты рушились.

– Почему ты никогда не злишься на меня? – Спросил он шепотом. – Я прогуливаю школу, я в татуировках, я не тренируюсь с мечом, как папа...

– Потому что я вижу в тебе не себя и не твоего отца, – Джинву коснулся татуировки на плече парня сквозь ткань футболки. – Я вижу в тебе человека, который ищет свой путь. И этот путь не обязательно должен лежать через подземелья.

Джинву достал из кармана небольшую старую фотографию, края которой обтрепались от времени. Он протянул ее внуку.

– Твой отец не мог на нее смотреть все эти годы. Но я думаю, тебе она нужнее.

Юкио дрожащими пальцами взял снимок. На нем была изображена молодая женщина с такими же растрепанными волосами и яркой, искренней улыбкой. Она сидела на траве, и в ее глазах было столько жизни, что у Юкио перехватило дыхание.

– Ее звали Ха На, – тихо сказал Джинву. – Она была художницей. Эти узоры на твоей руке... ты ведь сам их нарисовал?

Юкио кивнул, не в силах отвести взгляд от фото.

– Она рисовала такие же цветы в своих альбомах. Кровь — странная вещь, Юкио. Она помнит даже то, что мы пытаемся забыть.

Дедушка повернулся и пошел к выходу, но у самой двери остановился.

– И еще одно. Если решишь снова покурить — делай это на крыше. Там вид лучше, и отец не так быстро учует запах.

Когда дверь закрылась, Юкио остался один. Он сел на кровать, прижимая фотографию к груди. Кошка мягко потерлась о его ногу, мурлыча что-то успокаивающее.

Он подошел к столу, достал наушники и включил музыку на полную громкость. Тяжелые басы заполнили его сознание, вытесняя тревогу. Юкио посмотрел на свое отражение в темном стекле окна.

Теперь он знал, чью улыбку он носит на лице. И, возможно, сила, которая зрела внутри него, не была проклятием. Это было единственное, что связывало его с женщиной, подарившей ему жизнь.

– Ха На... – прошептал он, пробуя имя на вкус.

Он снова взял сигарету, но, взглянув на фотографию, помедлил и убрал пачку обратно в ящик стола. Сегодня ему не нужно было отвлекаться. Сегодня он впервые за долгое время чувствовал себя не просто «внуком Сон Джинву», а Сон Юкио.

Парень лег на кровать, глядя в потолок. Впереди было много трудностей: неизбежное пробуждение, конфликты с отцом, давление общества. Но теперь у него было что-то, чего не было раньше. У него был образ матери и понимание деда.

Где-то в глубине его тени что-то шевельнулось — едва заметный отблеск синего пламени, отозвавшийся на биение его сердца. Юкио закрыл глаза, позволяя музыке и новому чувству покоя унести его в сон. Он знал, что завтра начнется новая глава его жизни, и, возможно, он наконец-то позволит своей силе выйти на свет. Но только на его собственных условиях.