Любовь с привкусом вишни

Ночной город дышал неоновым светом и сыростью. Оля, плотнее затянув лямку черной спортивной сумки, замерла на карнизе второго этажа частного особняка. Черный костюм делал её практически невидимой на фоне кирпичной кладки. В ухе тихо зашипело, а затем раздался спокойный, чуть хрипловатый голос Насти.

– Пуля, прием. Патрульная машина свернула на квартал ниже. У тебя есть ровно четыре минуты, прежде чем они сделают круг и окажутся у фасада. Как успехи с «игрушками»?

Оля аккуратно спрыгнула на мягкий газон, стараясь не издавать ни звука. Зеленые глаза хищно блеснули в темноте.

– Пакет собран. Две нити жемчуга и те часы, о которых ты говорила. Уходим через дворы.

– Приняла. Жду на точке смены, – отозвалась Настя.

Для всех Оля была просто баристой, которая варит лучший раф в районе. Но ночью она превращалась в Пулю — неуловимый призрак, который оставлял полицию в дураках уже полгода. Лишь одно темное пятно жгло совесть: месяц назад случайная потасовка с пьяным мажором закончилась трагедией. Он напал первым, она лишь толкнула... неудачное падение на острый край бордюра, и вой сирен, преследующий её в кошмарах до сих пор.

Утро встретило девушек запахом свежемолотых зерен и шумом кофемашины. Оля, заправив выбившуюся прядь волос за ухо, привычно настраивала помол. Настя в фирменном фартуке протирала столики, изредка бросая на подругу многозначительные взгляды.

– Ты сегодня бледная, – шепнула Настя, проходя мимо стойки. – Опять не спала?

– Кошмары, Рыжик. Всё тот парень... – Оля осеклась, потому что колокольчик над дверью звякнул, впуская посетителя.

В кофейню вошла высокая девушка в полицейской форме. Маша выглядела уставшей, но её взгляд, острый и цепкий, моментально сканировал помещение. Она поправила портупею и подошла к стойке. На её бейджике значилось: «Мария Степанова».

– Доброе утро, – Маша принужденно улыбнулась, хотя в глазах читалось раздражение. – Мне двойной эспрессо. Без сахара.

– Сейчас сделаем, – Оля профессионально принялась за работу, стараясь не смотреть полицейской в глаза.

Маша оперлась локтями о стойку и вдруг достала из папки фотографию. На ней был запечатлен тот самый парень, погибший месяц назад.

– Девушки, вы тут работаете давно, район знаете. Не видели этого молодого человека в ночь на четырнадцатое? Может, заходил к вам поздно? Или видели его с кем-то на улице?

Настя подошла ближе, делая вид, что внимательно изучает снимок.

– Ой, нет, товарищ офицер, – покачала головой Рыжик. – Пьяных у нас тут много бродит, но этого не припомню. А что случилось?

Маша вздохнула, забирая стаканчик с кофе из рук Оли.

– Убийство. Ну, или несчастный случай во время ограбления. Мы ищем «Пулю». Слышали о такой? Она обчищает дома, а теперь, кажется, перешла к мокрому делу. Мой шеф, Дмитрий Викторович, уже рвет и мечет. Обещал нанять черт пойми кого, лишь бы её притащили в участок.

Оля почувствовала, как пальцы похолодели.

– Пуля? Звучит как прозвище из дешевого боевика, – спокойно заметила она, вытирая холдер тряпкой.

– Если бы, – Маша отпила кофе и поморщилась от крепости. – Она профессионал. Ни отпечатков, ни следов. Только шлейф из украденных бриллиантов. Но на этом парне она споткнулась. Я её достану, это вопрос времени. У меня чутье на таких.

Когда Маша вышла, Настя выдохнула так громко, что пара посетителей обернулась.

– Она нас живьем съест, если узнает, – прошептала Рыжик. – Оля, надо залечь на дно. Дмитрий Викторович не шутит, он старый лис.

– Поздно, Насть. Нам нужны деньги за аренду и на твои лекарства. Еще один выход, последний.

Прошла неделя. Маша не выходила из головы Оли. Полицейская стала заходить в кофейню каждый день. Иногда они даже болтали о пустяках. Оля узнала, что Маша учится на юриста, берет ночные смены, чтобы оплатить учебу, и искренне верит в справедливость. Между ними возникла странная, хрупкая симпатия, которую обе боялись признать.

Ночь «последнего дела» была туманной. Оля должна была взять сейф в небольшом офисном центре. Всё шло по плану, пока Настя не закричала в наушник:

– Уходи! Оля, это засада! Они знали! Маша там, она перекрыла черный выход!

Оля рванула к окну, но свет прожекторов ударил в глаза.

– Стоять! Полиция! – голос Маши сорвался на крик.

Пуля спрыгнула с козырька, перекатилась и бросилась в лабиринт узких переулков. Она знала этот район как свои пять пальцев, но Маша не отставала. Оля слышала тяжелое дыхание преследовательницы за спиной. Рост Маши давал ей преимущество в беге, она сокращала дистанцию.

Загнав беглянку в тупик между двумя складами, Маша выхватила пистолет, но тут же опустила его, переходя на рукопашную.

– Хватит бегать! – Маша бросилась вперед, сбивая Олю с ног.

Они покатились по мокрому асфальту. Оля пыталась вырваться, используя приемы, которым её учила жизнь на улице, но Маша была сильнее и профессиональнее. В какой-то момент маска-балаклава зацепилась за край мусорного бака и сползла с лица Оли.

Маша замерла, прижимая локтем горло преступницы к земле. Свет далекого фонаря упал на лицо «Пули».

– Ты?.. – голос Маши дрогнул. – Оля? Бариста из «Утренней чашки»?

Оля перестала сопротивляться. Она смотрела на Машу своими огромными зелеными глазами, в которых сейчас не было страха — только бесконечная усталость.

– Ты же говорила, что у тебя чутье, – тихо произнесла Оля, тяжело дыша.

– Я... я думала, это просто совпадение. Твой запах... от тебя всегда пахнет ванилью и кофейными зернами. Даже сейчас, через этот проклятый черный костюм.

Маша ослабила хватку, но не отпустила её. В рации раздался голос Дмитрия Викторовича:

– Степанова! Ты её взяла? Прием! Наемники уже на подходе, если упустишь — под трибунал пойдешь!

Маша смотрела на Олю. Перед ней была не опасная преступница, а девушка, которая бесплатно наливала ей лишний сироп в кофе и улыбалась так искренне, что серые будни казались светлее.

– Зачем ты это сделала? Тот парень... ты его убила?

– Он напал на меня, Маш. Я не хотела. Я просто хотела выжить. Мы с Настей... нам нечего было есть.

Маша сжала челюсти. Справедливость, о которой она так мечтала, сейчас казалась чем-то сложным и уродливым. Если она сдаст Олю, ту разорвут на части — либо закон, либо наемники шефа.

– Уходи, – шепнула Маша, поднимаясь на ноги и отворачиваясь.

– Что? – Оля не поверила своим ушам.

– Уходи, пока я не передумала! – Маша сорвалась на крик, поднося рацию к губам. – Дмитрий Викторович, объект ушел через крыши! Потеряла след в промзоне! Направьте группу к северным воротам!

Оля поднялась, быстро поправила сумку. Она посмотрела на спину Маши, на её подрагивающие плечи.

– Спасибо, Маш.

– Не возвращайся в кофейню, – не оборачиваясь, бросила полицейская. – Если я увижу тебя еще раз, я надену наручники. Беги из города. Обе.

Оля растворилась в темноте так же быстро, как и появилась. Маша осталась стоять в пустом переулке, глядя на свои ладони, которые всё еще хранили тепло врага, ставшего кем-то гораздо большим. Она знала, что завтра её ждет тяжелый разговор с шефом, возможно, конец карьеры. Но, закрыв глаза, она видела не решетку камеры, а зеленые глаза, в которых впервые за долгое время забрезжила надежда.