Противоположности

Лондон встретил Хару Като именно так, как он и ожидал: пронизывающим до костей ветром, липкой изморосью и бесконечным гулом толпы, в которой он чувствовал себя лишним винтиком. Перевод в Скотленд-Ярд подавался начальством как «невероятная возможность» и «награда за безупречную службу», но на деле Хару понимал — его просто вежливо сплавили подальше от Токио, чтобы его излишнее рвение и неудобная честность не мозолили глаза руководству.

Прошло три месяца. Жизнь в британской столице оказалась не похожа на картинку из туристического буклета. Хару снимал крошечную конуру на окраине, где из мебели были только продавленная кровать, шаткий стол и старый холодильник, натужно гудящий по ночам. Денег катастрофически не хватало. Большая часть зарплаты уходила на аренду и проезд — два часа на метро в одну сторону выматывали его сильнее, чем двенадцатичасовые смены.

– Ну что, проглот, опять всё съел? – Хару устало вздохнул, глядя на рыжего кота, который самодовольно развалился на единственной подушке.

Кот, которого Хару подобрал в подворотне неделю назад, лишь лениво дернул ухом. Като назвал его Саке, просто потому что в этом чужом городе ему отчаянно не хватало чего-то родного.

– Завтра снова овсянка, – пробормотал он, потирая лицо ладонями. – Если я не сдам этот чертов отчет вовремя, шеф меня придушит.

Его английский оставался на уровне «сносно, если собеседник очень терпелив». Хару часто кивал и улыбался там, где не понимал смысла, а по вечерам звонил матери в Японию.

– Да, мам, всё отлично. Ем хорошо, живу в центре, Лондон — прекрасный город, – врал он, прижимая трубку к уху и глядя на пятно плесени в углу потолка. – Нет, не устаю. Тут очень... перспективно.

Он не хотел их расстраивать. Не хотел признаваться, что в свои тридцать пять он — детектив-неудачник с психологической травмой, который до сих пор вздрагивает, если рука случайно ложится на кобуру. После того случая с заложником Хару поклялся больше не прикасаться к оружию. Его единственным оружием теперь было упрямство и старый блокнот.

***

В то же самое время, в тридцати милях от Лондона, в поместье, которое могло бы составить конкуренцию Букингемскому дворцу, шестнадцатилетний Дайске Камбе заканчивал свой завтрак.

Он сидел во главе длинного стола из мореного дуба. Перед ним дымился кофе редчайшего сорта, а рядом лежал планшет, на котором обновлялись котировки акций Kambe Group. Дайске выглядел безупречно: черный жилет поверх бордовой рубашки с накрахмаленным белым воротником, идеально уложенные назад волосы. В его левом ухе поблескивала серьга-гарнитура.

– Хьюск, – негромко произнес он, не отрывая взгляда от цифр. – Каков статус сделки в Абу-Даби?

– Баланс неограничен, господин Дайске. Переговоры завершены в вашу пользу, – раздался в ухе бесстрастный голос ИИ.

Дайске едва заметно ухмыльнулся. Ему было шестнадцать, но он уже управлял империей. Колледж, в котором он числился, был лишь формальностью — местом, где он подтверждал свой статус гения среди детей аристократов. Он знал шесть языков, умел пилотировать вертолет и считал, что любая человеческая проблема имеет свою цену. Люди для него были либо активами, либо помехами.

– Лимузин подан, – сообщил Хьюск. – У вас сегодня лекция по макроэкономике, а затем встреча с советом директоров.

Дайске поднялся, поправил манжеты с прямоугольными запонками и набросил на плечи дорогое черное пальто. Его жизнь была расписана по секундам, и в ней не было места случайностям.

До того самого дня.

***

Встреча произошла в центре Лондона, неподалеку от Пикадилли. Хару, нагруженный пакетами с дешевыми продуктами, бежал к метро, пытаясь укрыться от очередного ливня. Он был воплощением хаоса: мокрый плащ, растрепанные светлые волосы, вечно виноватое и одновременно решительное выражение лица.

Черный Cadillac Дайске медленно проезжал мимо, когда дорогу преградила толпа протестующих. Машина замерла. Дайске, раздраженно поджав губы, смотрел в окно, ожидая, пока охрана расчистит путь.

В этот момент Хару, не глядя под ноги, споткнулся о бордюр прямо перед капотом автомобиля. Пакет порвался, и пара яблок покатилась под колеса роскошного авто.

– Черт, черт, черт! – Хару рухнул на колени, пытаясь собрать рассыпавшиеся покупки.

Дайске опустил стекло. Его холодные серо-голубые глаза с безразличием окинули нелепого мужчину. Для Дайске это был просто очередной «простолюдин», создающий помеху.

– Эй, полегче! – Хару поднял голову, столкнувшись взглядом с подростком в машине. – Мог бы и подождать секунду, не видишь — человек упал!

Дайске приподнял бровь. Этот человек кричал на него? На Камбе?

– Хьюск, сколько стоит его одежда? – тихо спросил Дайске.

– Общая стоимость гардероба объекта, включая обувь, составляет примерно сорок фунтов стерлингов, – ответил ИИ.

Дайске усмехнулся — тонко, почти незаметно. Он достал из внутреннего кармана пачку купюр и, даже не считая, швырнул их в открытое окно. Деньги веером разлетелись по мокрому асфальту, смешиваясь с грязью и дождевой водой.

– Купи себе новые продукты. И новую жизнь, если останется, – бросил Дайске на безупречном английском.

Хару замер. Его лицо покраснело от гнева. Он не был богат, но у него была гордость. Он вскочил на ноги, игнорируя купюры.

– Ты... ты, мелкий паршивец! – Като перешел на японский, забыв от ярости все английские слова. – Думаешь, если у тебя дорогая тачка, тебе всё можно? Засунь свои деньги себе в...

Стекло плавно поднялось, отсекая крики Хару. Cadillac тронулся с места, оставив детектива стоять посреди улицы с зажатым в руке гнилым яблоком.

Дайске смотрел в зеркало заднего вида на удаляющуюся фигуру. Он ожидал, что мужчина бросится собирать деньги. Все так делали. Но этот странный японец продолжал стоять, гневно размахивая руками, пока его не поглотила толпа.

– Хьюск, – Дайске коснулся серьги. – Установи личность этого человека. Мне нужно всё: имя, адрес, банковские счета, история болезни.

– Зачем вам это, господин Дайске? – поинтересовался ИИ.

– Он меня заинтересовал, – Дайске откинулся на кожаное сиденье, и на его лице впервые за долгое время появилось подобие живой эмоции. – Он не взял деньги. Это... нелогично. Я хочу понять, сколько стоит его принципиальность.

***

На следующее утро Хару уже забыл об инциденте. У него были проблемы посерьезнее: Саке разодрал его единственные приличные брюки, а в участке его завалили бумажной работой, которую никто не хотел делать.

– Като, зайди к шефу, – крикнул коллега.

Хару вздохнул и поплелся в кабинет. Он ожидал очередного выговора за плохой отчет, но шеф выглядел странно растерянным.

– Като, тут такое дело... – начальник почесал затылок. – На твое имя пришла посылка. И, кажется, кто-то оплатил твою аренду на год вперед.

Хару нахмурился.

– Что? Кто? Это какая-то ошибка.

– Нет, адрес верный. И еще... на парковке стоит машина. Сказали, для «лучшего детектива отдела».

Хару выбежал на улицу. Возле участка стоял новенький Bentley Continental GT, сверкающий в лучах редкого лондонского солнца. На капоте лежал конверт из дорогой бумаги.

Внутри была короткая записка на японском, написанная каллиграфическим почерком: «Вчерашних инвестиций оказалось недостаточно. Попробуем увеличить бюджет».

– Что за чертовщина... – прошептал Хару.

В этот момент его телефон звякнул. Пришло уведомление о зачислении на счет суммы с таким количеством нулей, что у Като потемнело в глазах.

– Хьюск, он получил сообщение? – Дайске наблюдал за реакцией детектива через камеру уличного наблюдения, сидя в своем кабинете в колледже.

– Да, господин Дайске. Уровень стресса объекта повысился на 40 процентов.

– Отлично, – Дайске вертел в пальцах дорогую сигару, не зажигая её. – Продолжай. Купи дом, в котором он снимает квартиру. Уволь его арендодателя. И закажи доставку лучшего кошачьего корма в мире по его адресу. Ежедневно.

– Вы уверены? Это нерациональные траты.

– Деньги — это не цель, Хьюск. Это инструмент. Я хочу увидеть, когда он сломается и придет ко мне.

Дайске не понимал, что это было. В свои шестнадцать он привык получать всё, что хотел. Но тот яростный взгляд серо-зеленых глаз Хару Като зацепил в его душе струну, о существовании которой он не подозревал. Это не было любовью в привычном понимании — Дайске не знал, что такое любовь. Это была одержимость. Коллекционер нашел редкий экземпляр, который отказывался вставать на полку.

***

Через три дня Хару был на грани нервного срыва.

Каждый его шаг сопровождался «подарками». Стоило ему зайти в кафе за кофе, как официант сообщал, что «весь ассортимент оплачен для господина Като». Когда он пытался зайти в метро, турникет открывался сам собой, а на экране высвечивалось: «Приятной поездки, Хару».

Его маленькая квартира теперь была завалена коробками с деликатесами для кота и дизайнерской одеждой, которую Хару принципиально не распаковывал.

– Да кто ты такой?! – закричал Хару в пустоту своей комнаты, когда обнаружил на столе новый iPhone последней модели вместо своего старого разбитого аппарата.

На экране телефона тут же высветилось сообщение: «Если хочешь объяснений, машина ждет внизу».

Хару, не раздумывая, схватил куртку и выбежал на улицу. Он был в ярости. Ему было плевать на деньги, на Bentley и на бесплатный кофе. Он хотел посмотреть в глаза этому заносчивому богачу и высказать всё, что думает.

Машина отвезла его за город. Огромные кованые ворота поместья Камбе открылись перед ним, как пасть чудовища. Хару вели через бесконечные залы, мимо картин великих мастеров и рыцарских доспехов, пока он не оказался на террасе, выходящей в сад.

Дайске сидел в кресле, читая книгу. На нем была белая рубашка с расстегнутым воротником, а волосы небрежно падали на лоб. Он выглядел почти как обычный подросток, если бы не этот ледяной, оценивающий взгляд.

– Ты! – Хару подлетел к нему, едва сдерживаясь, чтобы не схватить мальчишку за грудки. – Прекрати это немедленно! Забери свои деньги, свои машины и свой чертов кошачий корм!

Дайске медленно закрыл книгу и поднял глаза на Хару.

– Тебе не понравилось? – голос Дайске был тихим и абсолютно спокойным. – Хьюск сказал, что это лучшие товары в своей категории.

– Мне плевать на категории! – Хару тяжело дышал. – Ты не можешь просто покупать людей! Ты хоть понимаешь, как это выглядит? Кто ты вообще такой?

– Я Дайске Камбе, – он поднялся, и Хару внезапно осознал, что, несмотря на разницу в возрасте, этот мальчик излучает пугающую власть. – И я не покупаю тебя, детектив Като. Я инвестирую в наш будущий союз.

– Какой еще союз? – Хару опешил. – Мне тридцать пять, я полицейский! Тебе шестнадцать, ты... ты просто капризный ребенок с бездонным кошельком!

Дайске сократил расстояние между ними. Он был чуть ниже Хару, но его присутствие заполняло всё пространство террасы.

– Ты честен, – произнес Дайске, вглядываясь в лицо Хару с пугающей интенсивностью. – Ты готов рискнуть жизнью ради незнакомца. Ты не берешь взяток. В моем мире таких людей не существует. Ты — аномалия. А аномалии должны принадлежать мне.

Хару отшатнулся, пораженный холодным фанатизмом в голосе подростка.

– Я не вещь, парень. И я не принадлежу никому.

– Пока что, – Дайске едва заметно улыбнулся, и эта ухмылка заставила Хару вздрогнуть. – Но у всего есть цена. Если тебя нельзя купить комфортом, я куплю твое время. Твое внимание. Твою ненависть, если потребуется.

– Ты сумасшедший, – Хару покачал головй, развернулся и зашагал к выходу. – Оставь меня в покое. Иначе я засажу тебя за преследование, мне плевать, сколько у тебя миллиардов.

Дайске смотрел ему в спину.

– Хьюск, – произнес он, когда шаги Хару стихли.

– Да, господин Дайске?

– Отмени перевод его участка обратно в Японию. И купи ту полицейскую станцию, где он работает. Завтра я хочу быть зачислен туда в качестве «консультанта».

– Но вам нужно закончить семестр в колледже.

– Баланс неограничен, Хьюск. Купи колледж и перенеси занятия на вечер. У меня появилось дело поважнее макроэкономики.

Дайске подошел к краю террасы, глядя на закатное лондонское небо. Он еще не знал, что такое любовь, но он точно знал, что Хару Като — это единственное в мире, что он не может просто заказать по каталогу. И это делало охоту по-настоящему интересной.

А на окраине Лондона Хару Като входил в свою пустую квартиру, не подозревая, что с завтрашнего дня его жизнь превратится в золотую клетку, ключи от которой находятся в руках самого опасного подростка в мире.

– Ну что, Саке, – Хару погладил кота, который уже привык к элитному тунцу. – Кажется, мы влипли.

Кот лишь громко замурчал, не подозревая, что за это мурчание уже заплачено несколько миллионов иен.