.

Тилл ненавидел Ивана. Ненавидел его самодовольную ухмылку, его черные, как бездна, глаза, что так часто останавливались на Тилле, его бесцеремонные шутки и ту популярность, что он так легко завоевывал. Иван, капитан баскетбольной команды, звезда школы, казалось, существовал лишь для того, чтобы раздражать Тилла. Каждое утро, проходя мимо шкафчика Тилла, Иван обязательно отпускал какую-нибудь колкость, приправляя ее своей фирменной, обезоруживающей улыбкой. Тилл, со своими вечно растрепанными синими волосами, бледной кожей и мрачным взглядом серо-голубых глаз, был полной противоположностью Ивана. Эмо, аутсайдер, он предпочитал держаться в тени, но Иван, казалось, видел в нем какую-то особую, свою, мишень для развлечений.

Тилл терпел, стискивал зубы, отпускал в ответ едкие замечания, которые, впрочем, редко долетали до Ивана, утопая в его вечном оптимизме. Но однажды терпение Тилла иссякло. Он случайно услышал разговор Ивана с его другом, разговор, который перевернул мир Тилла с ног на голову. Иван, оказывается, не был таким уж идеальным гетеросексуалом, каким хотел казаться. Он – гей. И эта информация стала для Тилла не просто знанием, а оружием. Острым, холодным, идеальным для мести.

«Наконец-то, – подумал Тилл, – я смогу заткнуть этого мистера Популярность». Его план был прост и жесток: шантаж. Он заставит Ивана прекратить свои дурацкие шутки, заставит его оставить Тилла в покое. Но перед этим... перед этим он хорошенько поиздевается. Пусть Иван почувствует себя так же, как Тилл чувствовал себя все это время – униженным и беспомощным.

После уроков, когда коридоры школы опустели, Тилл подкараулил Ивана у раздевалки.
– Эй, Иван, – окликнул он, его голос был низким и угрожающим, несмотря на его хрупкое телосложение.
Иван обернулся, его обычно веселое лицо слегка удивилось.
– О, смотри-ка, кто пожаловал, – он усмехнулся, – наш маленький эмо-принц. Что-то случилось? Неужели тебя наконец-то покинула твоя депрессия?
Тилл проигнорировал его шутку.
– Мне нужно с тобой поговорить. Наедине.
В глазах Ивана мелькнул интерес.
– Уж не хочешь ли ты признаться в любви, Тилл? Я, конечно, польщен, но, боюсь, я не по твоей части.
Его слова были как пощечина, но Тилл лишь усмехнулся.
– О, поверь мне, Иван, я тоже не по твоей части. Но у меня есть кое-что, что тебя заинтересует. В раздевалке. Сейчас.
Тон Тилла был настолько бескомпромиссным, что Иван, хоть и с некоторой настороженностью, последовал за ним.

Как только они вошли в раздевалку, Тилл запер дверь на замок. Иван тут же почувствовал, как атмосфера изменилась. Комната, обычно наполненная запахом пота и мужских духов, стала вдруг давящей и напряженной.
– Что это значит, Тилл? – голос Ивана стал чуть более серьезным.
– Это значит, что наша маленькая игра закончилась, – Тилл медленно подошел к нему, его глаза сверкали холодным огнем. – Ты думаешь, ты самый умный, да? Думаешь, можешь издеваться над кем угодно и тебе ничего за это не будет?
Иван нахмурился.
– Я не издевался. Я просто...
– Заткнись, – резко перебил его Тилл. – Я знаю твой маленький секрет, Иван. Твой большой, страшный секрет.
Иван побледнел. Его обычно уверенное лицо исказилось.
– О чем ты говоришь?
– О том, что тебе нравятся парни, – Тилл произнес это с откровенным удовольствием, наблюдая, как Иван сжимается. – Я слышал тебя. Ты можешь сколько угодно притворяться гетеро, но я знаю правду.
Иван замер. Его космические черные глаза расширились от ужаса.
– Если ты кому-нибудь расскажешь...
– А я расскажу, – Тилл подошел еще ближе, почти вплотную. – Если ты не сделаешь то, что я тебе скажу.
– Что ты хочешь? – прошептал Иван, его голос дрожал.
– Для начала, я хочу, чтобы ты перестал ко мне приставать. Чтобы ты вообще забыл о моем существовании.
– Я... я сделаю, – Иван опустил взгляд, его щеки слегка покраснели.
– Этого мало, – Тилл усмехнулся. – Ты слишком долго меня раздражал. Теперь моя очередь.

Тилл резко толкнул Ивана к шкафчикам. От неожиданности Иван потерял равновесие и с глухим стуком приземлился на пол, ударившись спиной о лавку. Тилл навис над ним.
– Ну что, мистер Популярность? Нравится тебе быть внизу?
Иван попытался оттолкнуть его, но Тилл был неожиданно силен. Он схватил Ивана за запястья и прижал их к полу.
– Отпусти меня! – Иван попытался вырваться, но Тилл лишь сильнее надавил.
– Нет. Ты будешь слушать. И ты будешь чувствовать.
Тилл наклонился еще ниже, его дыхание опалило ухо Ивана.
– Мне надоели твои шутки, твоя улыбка, твое вечное веселье. Теперь ты узнаешь, что такое быть слабым.
В этот момент что-то изменилось. Возможно, от близости, от запаха Ивана – свежего, немного потного, – или от его беспомощного положения, но Тилл почувствовал странное, доселе незнакомое возбуждение. Он посмотрел на Ивана, на его испуганные, но все еще красивые глаза, на его пухлые губы, что дрожали от страха. И вдруг Иван показался ему таким… таким милым. И соблазнительным.

Тилл отпустил одно запястье Ивана и погладил его по щеке. Иван вздрогнул.
– Что ты делаешь? – его голос был едва слышен.
– Шантажирую, – прошептал Тилл, его глаза потемнели. – И, кажется, мне это нравится.
Он наклонился и легонько поцеловал Ивана в уголок губ. Иван замер. Его тело напряглось, а щеки вспыхнули ярким румянцем.
– А-ах... – вырвался из него тихий, почти неслышный стон.
Этот звук был как электрический разряд для Тилла. Он почувствовал, как по его телу пробежала волна жара. Иван, такой задиристый и уверенный, сейчас был таким хрупким и чувствительным.

Тилл снова поцеловал его, на этот раз более настойчиво, проникая языком в рот Ивана. Иван попытался сопротивляться, но его тело, казалось, предало его. Он не мог пошевелиться, его мышцы ослабли.
– М-м-м... – снова стон, чуть громче, слаще.
Тилл оторвался от его губ, чтобы посмотреть на его лицо. Глаза Ивана были закрыты, ресницы подрагивали, а дыхание сбилось. Он был весь красный, такой смущенный, но в то же время, казалось, он был на грани.
– Тебе нравится, да? – прошептал Тилл, его голос стал хриплым. – Ты желанный, Иван. Очень желанный.
Он провел рукой по шее Ивана, затем спустился ниже, к ключицам, касаясь нежной кожи. Иван вздрогнул.
– А-ах... – его стон стал более отчетливым, и он попытался отстраниться, но Тилл держал его крепко.
– Не надо, Тилл... – прошептал Иван, его голос был полон мольбы.
– Надо, – Тилл усмехнулся. – Это только начало.

Он начал целовать его шею, оставляя влажные следы на чувствительной коже. Иван задыхался. Его тело выгибалось под прикосновениями Тилла.
– А-а-ах... – Иван прикусил губу, пытаясь сдержать стон, но он все равно вырвался, сладкий и жалобный.
Тилл почувствовал, как в нем пробуждается что-то дикое, первобытное. Он всегда считал себя хладнокровным и расчетливым, но сейчас им руководила какая-то необузданная страсть.
Он спустился ниже, к пуговицам рубашки Ивана. Ловкими пальцами он расстегнул их одну за другой, обнажая гладкую кожу груди. Иван задрожал.
– Т-Тилл... – его голос был едва слышен, на грани слез. – П-пожалуйста...
Но Тилл не слушал. Он наклонился и поцеловал его грудь, затем провел языком по соску.
– А-а-ах! – Иван резко выгнулся, его стон был громким и отчетливым. Он весь покраснел, его глаза метались, пытаясь ухватиться за что-то, но он был полностью во власти Тилла.
Тилл усмехнулся. Этот звук был для него музыкой. Он почувствовал себя невероятно сильным, доминирующим. Иван, такой популярный и уверенный, сейчас был полностью в его руках.
Он начал покусывать сосок Ивана, затем лизать его, доводя Ивана до исступления.
– О-о-ох... – Иван задыхался, его тело дрожало. – Т-Тилл...
Тилл поднял взгляд на Ивана. Его глаза были полны похоти.
– Ты такой милый, когда стонешь, Иван. Такой... сладкий.
Он провел рукой по животу Ивана, затем ниже, касаясь ремня на его спортивных штанах. Иван вздрогнул.
– Н-нет... – он попытался оттолкнуть руку Тилла, но тот лишь крепче сжал его запястья.
– Тише, тише, – прошептал Тилл. – Не сопротивляйся. Тебе же нравится. Я чувствую.
Иван закрыл глаза, его щеки пылали. Он был так смущен, так уязвим. Он никогда не думал, что окажется в такой ситуации, тем более с Тиллом.

Тилл расстегнул ремень на штанах Ивана, затем приспустил их. Иван захныкал.
– Ах... п-пожалуйста...
Но это "пожалуйста" звучало скорее как мольба о продолжении, чем о прекращении. Тилл знал это. Он чувствовал это. Иван был невероятно чувствительным, и каждое прикосновение вызывало у него бурю эмоций.
Тилл провел ладонью по бедру Ивана, затем по внутренней стороне, приближаясь к его интимной зоне. Иван выгнулся, его стон был уже не сдерживаемым.
– А-а-ах, Т-Тилл...
Тилл усмехнулся. Он был полностью во власти. Он видел, как Иван теряет контроль, как его тело отзывается на каждое прикосновение.
Он начал нежно массировать его, наблюдая за реакцией. Иван тяжело дышал, его лицо было красным, мокрым от пота.
– О-о-о-ох... – Иван сжал подушку, на которой лежал, его пальцы побелели. – М-м-м...
Тилл наклонился и поцеловал его в губы, глубоко, страстно. Иван ответил на поцелуй, его тело, казалось, полностью подчинилось Тиллу.
– Ты мой, Иван, – прошептал Тилл, отрываясь от его губ. – Только мой.
Иван мог лишь стонать в ответ, его тело дрожало от возбуждения и смущения. Он был полностью в руках Тилла, и, к своему ужасу, ему это начинало нравиться. Шантаж превратился в игру, в которой Тилл был безжалостным доминантом, а Иван – сладким, хнычущим пленником. И эта игра только начиналась.