Кот переродился в теле наследника князя

Мягкая, но упругая поверхность под лапами, точнее, под… руками? Что за чертовщина? Кот, который еще мгновение назад мирно дремал на теплом подоконнике, а потом… потом был оглушительный грохот, боль, тьма. И вот он здесь. Открыл глаза.

Сначала он увидел потолок. Высокий, с балками из темного дерева. Не привычный низкий потолок кухни, где он любил охотиться на мух. Потом он ощутил свое тело. Оно было… длинное. И какое-то неустойчивое. Попытался потянуться, выгнув спину дугой, как обычно. Но тело не подчинилось. Вместо привычного гибкого позвоночника, словно состоящего из отдельных бусин, он почувствовал что-то жесткое и прямое. И лапы… где его лапы? Вместо подушечек и острых когтей – какие-то странные, плоские отростки, заканчивающиеся пятью отдельными… пальцами?

Кот резко сел. Сердце в груди, которая оказалась гораздо больше, чем он помнил, забилось молотом. Он огляделся. Комната была большая, обставленная тяжелой мебелью, пахнуло деревом и чем-то еще… пылью и старыми книгами. На полу лежал толстый ковер, но он не был похож на те ковры, что он так любил драть когтями. Этот был слишком мягкий, слишком… правильный.

Он поднял свои новые «лапы» и поднес их к глазам. Они были странно бледными, с тонкими, почти прозрачными ногтями. Совсем не похожи на его собственные, идеально острые, хищные когти, которыми он мог вспороть брюхо даже самой крупной крысе. Пальцы… они двигались. Неуклюже, но двигались. Он попытался потереть ими морду, но вместо привычного ощущения шерсти наткнулся на гладкую, непривычную кожу.

Паника начала нарастать. Что это? Сон? Какое-то наказание? Он попытался мяукнуть, но из горла вырвался какой-то странный, хриплый звук, совсем не похожий на его мелодичное «муррр» или грозное «мррряу!».

Вдруг дверь распахнулась, и в комнату ввалился… кто-то. Высокий, широкоплечий, с густой бородой. Он держал в руках поднос, на котором стояла миска с чем-то дымящимся.

– Очнулся, братец? – пробасил он. – Ну наконец-то! А то мы уж думали, ты совсем откинулся. Эх, Гектор, Гектор… вечно ты вляпываешься в неприятности.

«Братец? Гектор?» – мысли кота метались, как испуганные мыши в чулане. Он попытался понять, что происходит. Мужчина поставил поднос на прикроватную тумбочку. Оттуда донесся странный, но довольно приятный запах.

– Давай, ешь, – сказал мужчина, подталкивая миску ближе. – Тебе нужны силы. Врачи говорили, ты сильно ударился головой, когда скакун скинул тебя.

Скакун? Лошадь? В памяти кота вспыхнула картинка – огромная, несущаяся тень, топот копыт, боль… Неужели это было то самое? Неужели он… погиб? Но если так, то почему он здесь? В этом странном, неудобном теле?

Он посмотрел на миску. В ней была какая-то каша. Выглядела не очень аппетитно. Где же мясо? Или хотя бы рыба? Он привык к свежей добыче, к запаху крови и дичи. Но любопытство взяло верх над отвращением. Он взял ложку – странный металлический предмет – и попытался донести ее до рта. Это оказалось невероятно сложно. Руки дрожали, ложка выскальзывала.

– Давай, я помогу, – усмехнулся бородач, беря ложку и поднося ее к губам кота.

Кот инстинктивно отпрянул. Чужая рука! Чужой запах! Но голод, сильный, пронзительный голод, заставил его передумать. Он открыл рот. Каша оказалась теплой и пресной. Не то чтобы вкусно, но съедобно. Он почувствовал, как силы постепенно возвращаются.

Пока он ел, мужчина продолжал говорить.
– Отец, конечно, расстроился. Снова ты, Гектор. Вечно ты не можешь усидеть на месте. А ведь нам и так непросто. Род угасает, земли пустеют… А ты все о своих глупых приключениях.

Слова мужчины звучали как фоновый шум. Кот улавливал отдельные фразы, но смысл ускользал. «Род угасает»? «Земли пустеют»? Что это значит? Он слушал интонации. В них была усталость, раздражение, но и какая-то скрытая забота.

Мужчина, которого, как выяснилось, звали Торвальд, помог ему доесть кашу, а затем принес стакан воды. Вода была прохладной и приятной.

– Ну что, братец, как себя чувствуешь? – спросил Торвальд, пристально глядя на него. – Врачи говорят, что… ну, ты и раньше был немного… странноват. А теперь, после удара, могут быть и другие последствия.

«Странноват?» – Кот попытался возмущенно зашипеть, но снова вырвался лишь хрип. Он почувствовал, как его хвост, которого не было, начал нервно подергиваться. Хотелось выгнуться, потереться головой о ногу, показать свое недовольство. Но вместо этого он лишь неуклюже дернулся.

Торвальд, кажется, не заметил его внутренней бури. Он лишь покачал головой.
– Ладно, поспи еще. А я пойду, проверю, как там дела в конюшне.

Когда Торвальд ушел, кот остался один. Он попытался встать. Это было еще сложнее, чем просто сидеть. Ноги, эти длинные, неподатливые конечности, казалось, жили своей собственной жизнью. Он с трудом опустил их на пол. Пол был холодный. Он попытался встать на четвереньки, но это было совсем неудобно. Человеческое тело не предназначено для этого.

Он побрел к зеркалу. Зеркало было большим, в тяжелой раме. Он увидел в нем… себя? Нет. Это был какой-то чужой парень. Худощавый, бледный, с растрепанными темными волосами. Глаза… его глаза. Зеленые, с вертикальными зрачками, которые теперь казались неестественно широкими. Он попытался прищуриться, как обычно, когда охотился. Зрачки сузились, но все равно выглядели странно в этом человеческом лице.

Он поднял руку. На ней не было шерсти. Только тонкая, бледная кожа. И… что это? На плече, чуть ниже воротника рубашки, виднелось странное изображение. Черная, замысловатая татуировка. Словно переплетение линий, образующих какой-то символ. Она светилась слабым, едва уловимым фиолетовым светом.

Кот прищурился. Он видел магию. Все коты видели магию, даже если не понимали ее. Это было как часть их естественного восприятия мира. И эта татуировка… она была пронизана ею. Мощная, древняя магия. Она вибрировала, словно живая.

Пока он рассматривал татуировку, в его голове начали всплывать обрывки чужих воспоминаний. Не его. Воспоминания этого парня, Гектора. Он видел мелькающие образы: шумная ярмарка, смех, запах жареного мяса, яркие шатры. Один шатер был особенно примечателен. Темный, с витиеватыми узорами. Внутри – странная женщина в пестрых одеждах, с глазами, похожими на глаза совы. Она что-то говорила, смеялась. И вот ее рука, держащая иглу, прикасается к плечу… Боль, жгучая боль. И чувство… чего-то нового, пробуждающегося.

Воспоминания были отрывочными, смутными, словно затянутыми туманом. Он не понимал их до конца, но чувствовал, что они важны.

Внезапно дверь снова распахнулась. В комнату заглянули еще двое. Молодые парни, чуть старше его, но явно младше Торвальда.
– О, Гектор проснулся! – воскликнул один, высокий и улыбчивый, с копной рыжих волос. – Как ты там, братец?

– Неужели ты опять умудрился свалиться с лошади? – добавил другой, более коренастый, с хитрым прищуром. – Ты же вроде неплохо ездил, пока не начал витать в облаках.

Кот попытался ответить, но снова вырвался лишь невнятный звук. Он смущенно опустил голову.

– Да ладно тебе, Лукас, – сказал рыжий. – Он же после удара. Может, память потерял.

– Ага, – хмыкнул Лукас. – А может, и разум. Он и так был не от мира сего. Все эти его разговоры о духах и древних легендах…

Кот слушал их, пытаясь уловить смысл. Похоже, этот Гектор был объектом насмешек. Снисходительное отношение, которое он ощутил от Торвальда, здесь было еще сильнее.

– Что это у тебя на плече? – спросил рыжий, подходя ближе. – О, это та твоя татуировка? Которую тебе на ярмарке набили?

Кот кивнул.

– Ну да, – подтвердил Лукас. – Он тогда всем уши прожужжал, что это какой-то древний символ, который даст ему силу. А мы думали, что это просто очередная глупость.

– Она… она магическая, – попытался выговорить кот. Слова вылетали из его рта с трудом, непривычно, но он чувствовал, что должен это сказать.

Братья переглянулись и рассмеялись.
– Магическая? – фыркнул Лукас. – Гектор, ты совсем с ума сошел? Магии не существует. Это всего лишь чернила, которые тебе какая-то цыганка наколола.

– Но… – кот попытался объяснить, что он видит ее свечение, чувствует ее энергию. Но слова не находились. Он был слишком непривычен к человеческой речи.

Рыжий брат, которого звали Финн, подошел ближе и похлопал его по плечу.
– Ладно, братец. Главное, что ты жив. Пойдем, поедим. Матушка велела тебя покормить.

И снова еда. Кот почувствовал голод, но и любопытство. Он хотел исследовать этот новый мир, это новое тело.

На кухне было шумно. Пахло выпечкой и чем-то мясным. Он инстинктивно потянул носом. Мясо! Наконец-то!

За столом сидела пожилая женщина, с добрыми, но уставшими глазами. Это была матушка.
– Гектор, сынок! – воскликнула она, обнимая его. Ее объятия были непривычно крепкими. Он почувствовал себя неловко, но и немного… защищенно.

Она поставила перед ним тарелку с тушеным мясом и овощами. Наконец-то что-то, что можно было есть! Кот жадно набросился на еду, забыв о приличиях. Он ел руками, потому что пользоваться ложкой было слишком неудобно.

Братья снова переглянулись и усмехнулись.
– Ох, Гектор, – вздохнула матушка. – Ну совсем как зверь…

Кот услышал это и почувствовал обиду. Он был зверем. Хищником. И гордился этим. Но в этом теле, в этом мире, это, кажется, было чем-то плохим.

После еды кот почувствовал себя немного лучше. Но голод все еще не отступал. Он привык есть много, чтобы поддерживать свою энергию для охоты и игр. А эта человеческая еда, хоть и вкусная, казалась какой-то… легкой.

Он решил добыть добавку. На кухне, пока матушка отвлеклась на братьев, он тихонько проскользнул к столу, где стояла большая миска с остатками тушеного мяса. Он привычно залез на стул, потом на стол, схватил кусок мяса и…

– Гектор! – раздался возмущенный крик матушки. – Что ты делаешь?! Немедленно слезь со стола! Ты же не кошка!

Кот замер, держа в руках кусок мяса. Он посмотрел на матушку, потом на мясо. Инстинкты боролись с новообретенным разумом. Он хотел зашипеть, показать клыки, но вместо этого лишь смущенно опустил взгляд.

– Простите, – пробормотал он, слова все еще давались с трудом.

Матушка покачала головой.
– Ну и ну… точно, ударился головой. Совсем как ребенок стал.

Она отругала его, но все же дала ему еще один кусок мяса. Он съел его, сидя на стуле, стараясь вести себя, как подобает человеку. Это было сложно.

После завтрака, если это можно было так назвать, кот вернулся в свою комнату. Он снова подошел к зеркалу. Татуировка на плече продолжала слабо светиться. Он прикоснулся к ней пальцем. От нее исходило легкое тепло, и он почувствовал, как по его телу пробегает легкая дрожь.

«Магия…» – подумал он. – «Я вижу магию. И я чувствую ее».

Он вспомнил, как коты, его сородичи, иногда чувствовали невидимые потоки энергии, могли предсказывать бури, видеть призраков. А еще, в древних легендах, которые рассказывали старые, мудрые коты, говорилось, что некоторые из них могли открывать порталы между мирами. Это было сложно, опасно, но возможно.

Он снова взглянул на татуировку. Она была не просто рисунком. Это был ключ. Ключ к тому, кем был этот Гектор, и, возможно, к тому, кем теперь стал он сам.

Он почувствовал, как в его голове снова всплывают обрывки воспоминаний. На этот раз они были более четкими. Гектор, молодой парень, всегда был мечтателем. Он увлекался древними легендами, преданиями о забытых богах и героях. Он верил в магию, хотя все вокруг смеялись над ним. Он был изгоем, «странноватым» членом семьи, который не мог найти свое место в суровом мире, где каждый был занят выживанием.

Он вспомнил, как Гектор, устав от насмешек и непонимания, отправился на ярмарку, где, по слухам, можно было найти настоящих магов. И там он встретил ту женщину, которая нанесла ему эту татуировку. Она сказала, что это символ древнего рода, который был утерян, но теперь может быть возрожден. Она сказала, что он избранный.

Кот усмехнулся. Избранный? Он? Кот, который всю жизнь гонялся за мышами и спал на солнце? Это было слишком нелепо. Но татуировка… она была реальной. И магия, которую он чувствовал, была реальной.

Внезапно он почувствовал сильный зуд в ладонях. Инстинктивно он попытался поточить когти. Но когтей не было. Вместо этого он лишь царапал свои собственные ладони. Он вспомнил, как приятно было точить когти о дерево или ковер. Это было успокаивающее, привычное действие. Сейчас же он чувствовал себя неуютно, словно чего-то не хватало.

Он посмотрел на свои новые «лапы». Они были такими… бесполезными. Он не мог охотиться, не мог лазать по деревьям, не мог защитить себя. Он был беспомощен.

И тут он почувствовал, как в нем зарождается новое чувство. Не паника, не страх. А… решимость. Он был котом. А коты не сдаются. Они приспосабливаются. Они выживают.

Он был в новом теле, в новом мире. Но он все еще был собой. И он собирался выяснить, что это за магия, что это за татуировка, и что за судьба ждала этого Гектора. А может быть, и его самого.

В конце концов, коты всегда были любопытны. И это любопытство, возможно, было его единственным шансом. Он поднял голову. В его зеленых глазах, теперь чуть шире обычного, заиграл новый огонек. Огонек хищника, который нашел новую добычу. И эта добыча была… его новой жизнью.

Он подошел к окну. За ним простирались поля, леса, холмы. Огромный, незнакомый мир. Он чувствовал его запахи: запах земли, травы, далеких костров. Он чувствовал ветер, который трепал его непривычные волосы.

И где-то там, в этом мире, ждали ответы. И он, кот в теле человека, был готов их найти. Он был готов к мурлыкающим переменам.