Дорогой внук

Валера чувствовал себя странно. Душ, казалось, смывал не только дневную пыль, но и остатки его собственной нормальности. Горячие струи воды стекали по его худощавому, но крепкому телу, обрисовывая рельеф мышц, которые он старательно поддерживал в спортзале. Он закрыл глаза, пытаясь отогнать образы, которые неизбежно возникали в его сознании. Образы, которые преследовали его каждую ночь, каждый день, каждый раз, когда он оказывался рядом с ней.

Его бабушка, Антонина. Ей было 67, но выглядела она лет на двадцать моложе. Подтянутая фигура, ухоженная кожа, ни единой сединки в копне блестящих, идеально уложенных светлых волос. Она всегда пахла дорогими духами и чем-то неуловимо сладким, что тревожило его до глубины души.

Он знал, что она ждет его. Нетерпение, тонкой нитью натянутое между ними, было почти осязаемо. Дедушка Вячеслав, как всегда, крепко спал в своей комнате, укрывшись с головой одеялом. Он никогда ничего не замечал. Или не хотел замечать. Валера не знал, что хуже.

Выйдя из душа, он накинул на бедра махровое полотенце, но не стал вытираться насухо. Капли воды стекали по его коже, оставляя влажные дорожки. Это было частью их негласного ритуала. Он замер перед зеркалом, рассматривая свое отражение. Темные волосы, влажные от пара, падали на высокий лоб. Зеленые глаза, обычно спокойные, сейчас горели странным огнем. Он был красив, и он это знал. Знал и то, что эта красота была для нее.

Когда он вошел в спальню, она уже сидела на краю их общей кровати. Кровать была королевского размера, с резными деревянными спинками и бархатным покрывалом. Ночь была душной, и она надела лишь легкий шелковый халатик, который едва скрывал ее стройные ноги. Волосы были распущены, и золотистые локоны рассыпались по ее плечам. Она выглядела как нимфа, вышедшая из старинной картины.

– Ну наконец-то, – прошептала она, и ее голос был похож на мурлыканье кошки. – Я уж думала, ты там уснул.

Он не ответил. Просто подошел и встал перед ней, позволяя ей рассмотреть его. Ее глаза, ярко-голубые, пробежались по его телу, задерживаясь на каждом изгибе. В ее взгляде было столько желания, что у него перехватило дыхание.

– Ты такой красивый, Валера, – произнесла она, протягивая руку и касаясь его влажной груди. Ее пальцы были прохладными, но их прикосновение обжигало. – Мой мальчик.

Это «мой мальчик» всегда звучало по-особенному. В нем не было ничего от обычной бабушкиной ласки. В нем была собственническая нотка, что-то хищное и манящее одновременно. Он чувствовал, как напрягаются его мышцы, как кровь приливает к вискам.

– Бабушка… – начал он, но она приложила палец к его губам.

– Ш-ш-ш, – прошептала она. – Ни слова. Сегодня только ты и я.

Она встала, и халатик распахнулся, открывая взгляду ее идеальное тело. Валера не мог отвести глаз. Она была совершенна, несмотря на возраст. Время словно забыло о ней, оставив ей только красоту и мудрость.

Она обняла его, прижимаясь всем телом. Ее мягкие груди прижались к его груди, ее бедра – к его бедрам. Он почувствовал, как ее руки скользят по его спине, а затем спускаются ниже, к ягодицам. Он застонал, прижимая ее к себе еще крепче.

Их поцелуй был глубоким, страстным, без всякой нежности, которую обычно ожидают от родственников. Это был поцелуй двух влюбленных, двух безумцев, которые нашли друг в друге то, что искали всю жизнь. Ее губы были мягкими и сладкими, а ее язык исследовал его рот с такой настойчивостью, что у него закружилась голова.

Она отстранилась, тяжело дыша. Ее глаза сияли в полумраке комнаты.

– Ложись, – прошептала она, указывая на кровать.

Он послушно лег. Она легла рядом, прижимаясь к нему всем телом. Ее рука скользнула по его животу, а затем опустилась ниже, к его паху. Он вздрогнул от ее прикосновения.

– Ты весь горишь, – промурлыкала она, ее голос был хриплым от желания. – Мой мальчик.

Он перевернулся на бок, обнимая ее. Он чувствовал ее дыхание на своей шее, ее мягкие волосы щекотали его кожу. Он уткнулся лицом в ее волосы, вдыхая ее аромат.

– Я люблю тебя, – прошептал он, и это было правдой. Это было безумием, но это было правдой.

– И я тебя, мой сладкий, – ответила она, целуя его в шею. – Больше жизни.

Их ночь только начиналась. Ночь, полная запретных прикосновений, страстных поцелуев и шепота, который никто, кроме них, не должен был слышать. На самом деле, это была не первая их ночь. И, скорее всего, не последняя.

***

На следующее утро Валера проснулся от запаха свежеиспеченных блинчиков. Он открыл глаза и увидел Антонину, сидящую рядом с ним. Она уже была одета в легкое летнее платье, ее волосы были идеально уложены. Никаких следов ночной страсти на ее лице. Только легкая, загадочная улыбка. Она выглядела как обычная, милая бабушка.

– Доброе утро, соня, – сказала она, поглаживая его по голове. – Дедушка уже завтракает. Я принесла тебе кофе.

Он сел, принимая из ее рук чашку с ароматным напитком.

– Спасибо, – пробормотал он, чувствуя себя немного неловко.

– Что, стыдно? – спросила она, наклоняясь и целуя его в щеку. – Не стоит. Это наш секрет.

Он посмотрел на нее, и в ее глазах увидел то же самое желание, что и ночью. Она была мастером маскировки. Никто бы и не подумал, что под личиной заботливой бабушки скрывается страстная женщина, которая каждую ночь делит постель со своим внуком.

Он выпил кофе, пытаясь собраться с мыслями. Сегодня ему нужно было встретиться с Лерой, его девушкой. Лера была милой, умной, но немного наивной. Он любил ее, но эта любовь была другой. Спокойной, ровной, без того безумного огня, который разгорался в нем рядом с Антониной.

Когда он спустился на кухню, дедушка Вячеслав уже сидел за столом, уплетая блинчики. Он был крупным мужчиной, с седыми усами и добродушным лицом. Он всегда был немного глуховат и плохо видел, что было на руку Антонине и Валере.

– Доброе утро, Валера! – пробасил дедушка. – Блинчики с твоим любимым вареньем!

– Доброе утро, дедушка, – ответил Валера, садясь за стол.

Антонина поставила перед ним тарелку с блинчиками и чашку чая.

– Ешь, мой хороший, – сказала она, ласково поглаживая его по плечу.

Лера появилась через полчаса. Она была блондинкой, с длинными волосами и большими карими глазами. Она всегда приходила в гости к Валере, и всегда в ее глазах читалось какое-то странное беспокойство, когда она видела его с бабушкой.

– Привет всем! – жизнерадостно сказала Лера, входя на кухню. – Ой, блинчики! Как вкусно пахнет!

– Привет, Лерочка, – улыбнулась Антонина. – Садись с нами.

Лера села рядом с Валерой, бросив на него быстрый, изучающий взгляд. Он почувствовал ее напряжение. Она что-то чувствовала, что-то подозревала, но не могла понять, что именно.

– Валер, ты сегодня какой-то… сияющий, – сказала Лера, пытаясь улыбнуться. – Хорошо выспался?

Валера почувствовал, как его щеки заливает краска. Он поймал взгляд Антонины, и в ее глазах мелькнула озорная искорка.

– Да, – ответил он, стараясь говорить спокойно. – Просто настроение хорошее.

– А ты, бабушка Тоня, как всегда, прекрасно выглядишь! – продолжила Лера, переводя взгляд на Антонину. – Ваш секрет молодости?

Антонина рассмеялась.

– Ох, Лерочка, какой там секрет. Просто живу в свое удовольствие. И внук у меня такой замечательный, всегда радует.

Валера почувствовал, как у него сжалось сердце. Эти слова, сказанные при Лере, звучали как насмешка. Или как вызов.

Дедушка Вячеслав, как всегда, не обратил внимания на тонкие нюансы разговора. Он просто сидел и ел блинчики, иногда что-то бормоча себе под нос.

После завтрака Валера и Лера пошли гулять. Они прогуливались по парку, держась за руки. Лера была задумчива.

– Валер, – начала она, – я вот думаю… Почему ты всегда такой напряженный, когда рядом с бабушкой?

Он остановился, пытаясь придумать убедительный ответ.

– Что ты имеешь в виду? Я не напряженный.

– Ну как же, – Лера нахмурилась. – Ты словно… боишься чего-то. Или скрываешь.

– Глупости, – отмахнулся он. – Просто… ну, бабушка старенькая, за нее переживаю.

– Старенькая? – Лера усмехнулась. – Она выглядит лучше многих молодых. И не ведет себя как старенькая. Она такая… кокетливая.

Валера почувствовал, как напрягаются его челюсти. Он не любил, когда Лера так говорила об Антонине.

– Что ты хочешь сказать? – спросил он, его голос стал жестче.

– Я не знаю, Валер, – Лера отпустила его руку. – Просто… у меня такое ощущение, что между вами что-то есть. Что-то, что вы скрываете.

– Лера, ты что, совсем с ума сошла? – Он попытался рассмеяться, но смех получился натянутым. – Это моя бабушка! Мы живем вместе, конечно, мы близки. Но не в том смысле, о котором ты думаешь!

– А в каком смысле я думаю? – Лера посмотрела ему прямо в глаза. Ее взгляд был полон боли и подозрения. – Ты никогда не говорил со мной о ней так, как говоришь сейчас. И никогда не смотрел на меня так, как смотришь на нее.

Валера молчал. Он не знал, что ответить. Он чувствовал, как его ложь медленно, но верно рушит все вокруг.

– Послушай, Лера, – сказал он, пытаясь смягчить голос. – Ты просто ревнуешь. Это нормально. Но между мной и бабушкой ничего нет. Мы просто очень близки. Она заменила мне мать…

– Она не заменила тебе мать, Валер, – перебила Лера. – У тебя есть мать. И она живет в другом городе. А бабушка Тоня… она ведет себя так, словно ты ее собственность.

Он понимал, что Лера близка к истине. Ее интуиция была слишком сильна. Но он не мог признаться. Не мог разрушить свою золотую клетку.

– Лера, перестань! – Он повысил голос. – Ты напридумывала себе всякой ерунды. Если ты мне не доверяешь, то… может, нам стоит расстаться?

Эти слова вырвались у него случайно, но они заставили Леру побледнеть.

– Ты хочешь расстаться? – прошептала она. – Из-за этого? Из-за твоей… бабушки?

– Нет! – Он тут же пожалел о своих словах. – Я просто… я не хочу, чтобы ты так думала. Это несправедливо по отношению к нам обоим.

Лера отвернулась, ее плечи дрожали.

– Я люблю тебя, Валер, – сказала она, ее голос был едва слышен. – Но я не могу быть с человеком, который что-то скрывает. И я не могу конкурировать с твоей бабушкой.

Она развернулась и быстро пошла прочь. Валера не стал ее догонять. Он стоял посреди парка, чувствуя себя опустошенным. Он потерял Леру. Но он не мог отказаться от Антонины. Не мог.

Он вернулся домой. Антонина сидела в гостиной, читая книгу. Она подняла на него взгляд.

– Ну что? – спросила она, и в ее голосе не было ни капли беспокойства. – Расстался?

Он кивнул, опускаясь на диван рядом с ней.

– Она все поняла, – сказал он, его голос был хриплым.

– Ну и что с того? – Антонина закрыла книгу и отложила ее в сторону. – Не все могут понять нашу любовь, Валера. Но это не значит, что она неправильная.

Она обняла его, прижимая к себе. Он уткнулся лицом в ее шею, вдыхая ее знакомый, сладкий аромат.

– Ты мой, – прошептала она. – Только мой. И никто не сможет нас разлучить.

Он закрыл глаза, чувствуя, как ее рука скользит по его волосам. Он был в золотой клетке, которую сам же и построил. И он не хотел из нее выходить.