мило типа??

«Ну что, мой маленький, глупый, но такой родной котик, как там твои писания продвигаются?» – голос Вовы был обволакивающим, словно теплый плед, и Алексей, сидящий за компьютером в своем импровизированном «офисе» – захламленной книгами и чертежами комнате – невольно улыбнулся. Он не любил, когда его так называли, но от Вовы это звучало… по-особенному. Не так, как от других.

«Котик твой, вообще-то, занят важными делами, ‘мамочка’», – Алексей не упустил случая поддеть Вову, зная, как тот краснеет от такого обращения. Он услышал возмущенный вздох из соседней комнаты, где Вова, судя по всему, объяснял Маше, почему драконы не могут быть розовыми.

«А ну-ка, не дразни Вову, папа Леша! Драконы могут быть любого цвета, это же сказка!» – донесся звонкий голосок Маши, и Алексей представил, как Вова довольно улыбается, поглаживая девочку по волосам. Маша, эта маленькая озорница, которая каким-то чудом вписалась в их странную семью, называла их «папой» и «мамой». И сколько бы они ни пытались объяснить ей, что это не так, она упорно стояла на своем. И, честно говоря, им обоим это даже нравилось.

Алексей вернулся к экрану. На нем был открыт форум, где он в очередной раз отстаивал свою точку зрения по поводу эффективности гидравлических систем в условиях низких температур. С тех пор, как его жизнь перевернулась с ног на голову, интернет стал его убежищем. Местом, где он мог выплеснуть свою злость, свои мысли, свои теории. Местом, где он мог быть кем угодно, кроме сломленного человека.

События в Серебряковских резиденциях оставили на нем глубокий след. Образ отца, лежащего в луже крови, с простреленной головой, преследовал его каждую ночь. ПТСР, ИЭР – диагнозы, которые врачи выписывали ему с легкой руки. Он стал агрессивным, вспыльчивым. Валентина не выдержала, и он не винил ее. Кто сможет жить с человеком, который каждую ночь кричит во сне и просыпается в холодном поту?

Его ненависть к Тийкунам росла с каждым днем. Они, виновники смерти его отца, жили своей беззаботной жизнью, купаясь в роскоши, в то время как он едва сводил концы с концами, пытаясь собрать себя по кусочкам. А когда он узнал об их сделке с Братвой, о том, что Серебряковы тоже были замешаны… Терпение лопнуло.

Он решил отомстить. Не просто отомстить, а уничтожить их. И Монобанк, один из последних бизнесов Максима Тийкуна, стал его первой целью. Сейчас, когда политическая обстановка в стране была крайне нестабильной, это был идеальный момент. Пока все внимание было приковано к борьбе между коммунистами и демократами, он мог действовать незаметно.

«Папа Леша, иди к нам! Мы сейчас будем пирожные есть!» – Машин голос вырвал его из мыслей. Он улыбнулся. Эта девочка была лучиком света в его темном мире.

«Иду, иду, принцесса», – ответил он, закрывая вкладки с форумами и схемами. Он знал, что Вова ждет его. Ждет, чтобы поделиться очередным сюжетом, обсудить персонажей, или просто поболтать о пустяках.

Вова сидел за столом, на котором уже стояла тарелка с ароматными пирожными и две кружки с чаем. Маша сидела рядом, сосредоточенно ковыряя вилкой в своем пирожном.

«Ну наконец-то, мой компьютерный гений», – Вова улыбнулся, протягивая Алексею кружку. «Я уж думал, ты там совсем сросся со своим монитором».

Алексей взял кружку, чувствуя тепло, исходящее от нее. «Не дождешься. А ты, я смотрю, уже успел накормить Машу сахаром? Потом не удивляйся, если она будет носиться по дому, как заведенная».

«Ну что ты такое говоришь, папа Леша! Я совсем чуть-чуть!» – запротестовала Маша, но ее глаза весело блестели.

Вова лишь рассмеялся. «Не слушай его, Машенька. Он просто завидует, что мы тут без него пирожные ели. А ты, ‘папа’, лучше расскажи, что там у тебя новенького? Нашел способ, как заставить железо летать силой мысли?»

Алексей хмыкнул. «Почти. Но пока что я довольствуюсь взломом банковских систем».

Вова перестал улыбаться. Он знал, что Алексей не шутит. Он знал о его планах, о его ненависти. И, хотя он не одобрял методы Алексея, он не мог осуждать его. Он видел боль в его глазах, видел, как он страдает. И он был рядом. Всегда.

«Ты ведь знаешь, что это опасно, Леша», – сказал Вова тихо, чтобы Маша не услышала.

«Знаю», – ответил Алексей, откусывая кусочек пирожного. «Но я не могу иначе. Они должны заплатить за то, что сделали».

Маша, заметив их напряженные лица, спросила: «Папа, мама, а что случилось? Почему вы такие грустные?»

Вова тут же натянул улыбку. «Ничего, солнышко. Мы просто обсуждаем… взрослые дела. А ты лучше расскажи, что тебе больше всего понравилось в сказке про драконов?»

Маша с радостью переключилась на свою любимую тему, и атмосфера за столом снова стала легкой. Алексей смотрел на Вову, на то, как он внимательно слушает Машу, на то, как он улыбается ей. И в этот момент он почувствовал что-то, что давно не чувствовал – спокойствие.

Вечером, когда Маша уже спала, Алексей и Вова сидели в гостиной. За окном шел дождь, барабаня по стеклам. В комнате было темно, горел лишь ночник, бросая мягкий свет на их лица.

«Ты знаешь, я иногда думаю…» – начал Вова, прерывая тишину. «Что было бы, если бы ты не появился в моей жизни».

Алексей повернулся к нему. «Что?»

«Ну… я бы, наверное, так и сидел в своей квартире, писал свои книги, и никто бы меня не дразнил ‘мамочкой’», – Вова улыбнулся. «Но знаешь… я бы скучал по этому».

Алексей почувствовал, как его сердце сжалось. Он знал, что Вова не просто так это говорит. Он чувствовал, что под этим легким тоном скрывается что-то большее.

«Я тоже», – признался Алексей. «Я бы, наверное, совсем сошел с ума. А ты… ты меня держишь. На плаву».

Вова посмотрел на него, и в его глазах было столько нежности, что Алексею стало не по себе. Он не привык к такой открытости, к таким чувствам. Он привык прятаться за своей броней, за своей злостью.

«Ты ведь знаешь, что я всегда буду рядом, да?» – спросил Вова.

Алексей кивнул. Он знал. И это знание было для него спасением.

Вова медленно потянулся к нему, положил руку на его щеку. Его прикосновение было мягким, но в то же время обжигающим. Алексей закрыл глаза, наслаждаясь этим моментом.

«Ты такой красивый, когда не хмуришься», – прошептал Вова.

Алексей открыл глаза. Он видел в глазах Вовы нечто большее, чем просто дружбу. Он видел любовь. И это пугало его. Пугало, потому что он не знал, как на это реагировать. Он не знал, может ли он ответить тем же.

«Вова…» – начал он, но Вова не дал ему договорить.

Он придвинулся ближе, и их губы встретились. Поцелуй был нежным, почти невесомым, но в нем было столько страсти, столько невысказанных чувств, что Алексея пронзило током. Он ответил на поцелуй, забыв обо всем на свете. О своей боли, о своей ненависти, о своих планах. В этот момент существовали только они вдвоем.

Поцелуй углублялся, становился более требовательным. Рука Вовы скользнула по его шее, зарылась в волосы. Алексей почувствовал, как его тело отзывается на каждое прикосновение. Он обхватил Вову за талию, притягивая его ближе.

В какой-то момент Алексей почувствовал, как его разум затуманился. Он потерял контроль. Его зубы впились в нежную кожу шеи Вовы, оставляя алые следы. Вова вскрикнул, но его крик тут же сменился стоном наслаждения. Его руки вцепились в спину Алексея, оставляя глубокие царапины.

Страсть поглотила их. Они забыли обо всем, кроме друг друга. Их тела сплелись в единое целое, их дыхание сбилось, их стоны смешались с шумом дождя за окном.

Утром Алексей проснулся первым. Вова спал рядом, уткнувшись ему в плечо. Его шея была покрыта засосами и укусами. Алексей почувствовал укол вины. Он снова потерял контроль.

Он осторожно встал, стараясь не разбудить Вову. Прошел в ванную, посмотрел в зеркало. На его спине виднелись красные полосы – следы ногтей Вовы. Он усмехнулся. Жесткая страсть. Именно так он это и называл.

Вернувшись в спальню, он увидел, что Вова уже проснулся. Он сидел на кровати, потирая шею.

«Больно?» – спросил Алексей, подходя к нему.

Вова поднял на него глаза. В них не было ни упрека, ни злости. Только нежность.

«Немного», – ответил он, улыбаясь. «Но это того стоило».

Алексей присел рядом, осторожно погладил его по щеке. «Извини. Я… я не всегда могу контролировать себя».

«Я знаю», – Вова взял его руку и прижал к своей щеке. «И я тебя таким люблю. Со всеми твоими… особенностями».

Алексей посмотрел на него. В этот момент он почувствовал, что он не один. Что у него есть кто-то, кто принимает его таким, какой он есть. Со всеми его демонами, со всей его болью.

«Ну что, ‘котик’, как насчет завтрака?» – Вова попытался встать, но тут же поморщился.

Алексей рассмеялся. «Сиди. Я сам все приготовлю. А ты пока подумай, что мы скажем Маше про твою шею».

Вова задумался, а потом улыбнулся. «Скажем, что я подрался с драконом. Красным».

Алексей покачал головой. «Конечно. А я скажу, что ты просто очень сильно любишь водолазки».

Они рассмеялись. В их странной семье, где «папа» был компьютерным гением с душевными травмами, а «мама» – писателем с нежной душой, где Маша называла их родителями, а страсть была такой же жесткой, как и их жизнь, они были счастливы. И это было самое главное.