Писюн

Барт Симпсон, как всегда, не сидел без дела. Если он не гонял на скейте по улицам Спрингфилда, оставляя за собой шлейф из пыли и недовольных криков Неда Фландерса, то обязательно придумывал какую-нибудь пакость. Его мозг, казалось, был специально запрограммирован на создание хаоса. Сегодняшняя цель была ясна и непоколебима, как бетонный забор: Лиза. Его младшая сестра, вечная отличница, вегетарианка и, что самое главное, — зануда.

Лизе было нелегко. Быть умной в семье Симпсонов – это как быть веганом на барбекю-вечеринке: все смотрят на тебя с недоумением, а потом предлагают попробовать рёбрышки. Её скрипка, её книги, её многочисленные экологические проекты – всё это было постоянным источником раздражения для Барта. Он видел в ней живое воплощение всего, что он ненавидел: порядок, правила, правильность.

Утро началось с обычного хаоса. Гомер уже давился пончиками, Мэгги сосала пустышку, а Мардж пыталась накормить всех овсянкой, которая, к слову, выглядела подозрительно серой. Лиза, как обычно, сидела за столом с книгой, пытаясь игнорировать окружающий мир. Барт, доев свой завтрак за рекордно короткое время, начал разрабатывать план. Он знал, что Лиза особенно чувствительна к любым проявлениям грубости и пошлости. И тут его озарила гениальная идея.

"Эй, Лиза!" – Барт хитро улыбнулся.
Лиза подняла глаза от книги, её брови слегка нахмурились. Она уже знала, что за этим обращением последует что-то неприятное. "Что тебе, Барт?" – спросила она, стараясь сохранить спокойствие.
"Хочешь увидеть что-то по-настоящему крутое?" – сказал Барт, его глаза блестели от предвкушения.
Лиза закатила глаза. "Если это опять твоя новая коллекция жуков или видео, где ты врезаешься в мусорный бак, то нет, спасибо."
"Нет-нет, это другое!" – Барт подмигнул. "Это эксклюзив! Только для тебя!"
Его тон был настолько неестественно восторженным, что Лиза почувствовала неладное. Но любопытство, несмотря на её здравый смысл, взяло верх. Она медленно закрыла книгу. "Что это?"
Барт сделал таинственное лицо и наклонился к ней. "Подойди поближе. Никто не должен этого видеть."
Лиза с сомнением посмотрела на него, но всё же наклонилась. Барт, внезапно, расстегнул ширинку своих штанов.
"Вот!" – воскликнул он, показывая ей свой маленький... ну, вы поняли. "Мой писюн!"
Лиза вздрогнула, её глаза расширились от шока. Секунду она молчала, а потом разразилась оглушительным криком.
"А-А-А-А-А!!!" – её крик эхом разнёсся по кухне.
Гомер, который до этого мирно спал, уткнувшись лицом в тарелку с пончиками, вздрогнул и проснулся. "Что случилось? Война?"
Мардж, которая мыла посуду, уронила тарелку. "Лиза! Барт! Что вы натворили?"
Барт, довольный произведённым эффектом, быстро застегнул ширинку, пытаясь скрыть свою вину. Но было поздно.
"Он... он... он показал мне свой..." – Лиза не могла закончить фразу, её голос дрожал от возмущения. "ОН ПОКАЗАЛ МНЕ СВОЙ ПИСЮН!"
На кухне воцарилась гробовая тишина. Гомер выпучил глаза, Мардж прижала руки к груди.
"Барт!" – Мардж наконец-то обрела дар речи. "Как ты мог?!"
Барт попытался изобразить невинность. "Что? Я просто показал ей. Это же часть меня!"
"Это не то, что ты показываешь своей сестре за завтраком!" – Мардж была в ярости. Её синие волосы, казалось, стали ещё выше.
"Но она же хотела что-то крутое!" – Барт пожал плечами. "А это очень круто. Ну, для мальчиков."
Гомер, оправившись от шока, начал хихикать. "Ха-ха-ха! Писюн! Хорошая работа, сынок!"
Мардж метнула на него испепеляющий взгляд. "Гомер!"
Гомер тут же замолчал, прячась за газетой.
Лиза, всё ещё дрожа от возмущения, убежала в свою комнату, захлопнув дверь.

***

После этого инцидента Лиза объявила Барту бойкот. Она отказывалась с ним разговаривать, сидеть за одним столом, и даже смотреть в его сторону. Для Барта это было не просто неудобством – это было вызовом. Он привык к её колкостям, к её моральным наставлениям, но её молчание было хуже любого крика. Оно было... скучным.

"Лиза, ну серьёзно!" – Барт попытался заговорить с ней на следующий день, когда она сидела в гостиной, читая книгу. "Это же была просто шутка! Ну, подумаешь, писюн. Все мальчики его имеют."
Лиза даже не подняла глаз от книги.
"Эй, ты что, обиделась?" – Барт подошёл ближе. "Ну, прости. Я больше не буду показывать свой писюн. Обещаю."
Лиза всё ещё молчала.
"Что мне сделать, чтобы ты со мной заговорила?" – Барт начал чувствовать себя неловко. "Я могу убрать свою комнату. Или помочь тебе с домашкой. Или... или даже стать вегетарианцем на один день!"
Лиза медленно подняла голову. Её глаза были полны презрения. "Ты не понимаешь, Барт. Дело не в том, что ты показал. Дело в том, что ты это сделал. Ты постоянно пытаешься меня унизить, выставить посмешищем. Ты не уважаешь меня."
"Я уважаю тебя!" – Барт возмутился. "Ты же моя сестра!"
"Если бы ты меня уважал, ты бы не делал таких вещей," – Лиза вернулась к своей книге. "Теперь оставь меня в покое."

Барт ушёл, чувствуя себя странно. Обычно, после его выходок, Лиза кричала, ругалась, но потом всё возвращалось на круги своя. А тут... её молчание и эти слова о неуважении задели его сильнее, чем он ожидал. Он привык считать её занудой, но ведь она была его сестрой. И, хоть он и не признавался в этом, иногда он даже гордился ею. Её умом, её талантом.

Следующие несколько дней прошли в напряжённой тишине. Мардж пыталась помирить их, Гомер же просто наслаждался относительным спокойствием, пока оно не касалось его пива. Барт чувствовал, что ему нужно что-то сделать. Но что? Извиниться? Он никогда не извинялся искренне. Он мог сказать "извини", но это всегда звучало как "извини, что ты попался".

Однажды вечером, когда Лиза играла на саксофоне в своей комнате, Барт сидел на своей кровати, разглядывая потолок. Мелодия саксофона, как всегда, была грустной и красивой. Она всегда заставляла его чувствовать себя немного странно, как будто что-то внутри него отзывалось на эти звуки. И тут его осенило.

Он схватил листок бумаги и карандаш. Что Лиза любит? Музыку. И книги. И... она любит, когда к ней относятся серьёзно.
Барт начал писать. Сначала это были каракули, потом слова, которые он постоянно зачёркивал. Это было сложнее, чем он думал. Как извиниться по-настоящему? Как показать, что он её уважает?
Наконец, он что-то написал. Он сложил листок вдвое и, дождавшись, пока Лиза закончит играть, подсунул его под дверь её комнаты.

Лиза, услышав шорох, открыла дверь. На полу лежал сложенный листок. Она подняла его, развернула и начала читать.
Это было письмо. Написанное неровным почерком Барта, с несколькими орфографическими ошибками, но совершенно искреннее.

"Дорогая Лиза,

Я знаю, что я дурак. А ещё я знаю, что ты умная. И я знаю, что я показал тебе свой писюн, и это было тупо. Очень тупо. Мама сказала, что это было ужасно. И ты сказала, что я тебя не уважаю. А я тебя уважаю. Правда.

Ты хорошо играешь на саксофоне. И ты всегда знаешь ответы на все вопросы. И ты не ешь мясо, что, конечно, странно, но это твой выбор. И ты не такая, как все. И это круто.

Я не хотел тебя обидеть. Я просто хотел пошутить. Но я понял, что это была плохая шутка. И я больше так не буду. Честно. Я не буду показывать тебе свой писюн. И никому другому тоже. Ну, только если это не будет очень-очень смешно, но я подумаю об этом.

Так что, пожалуйста, прости меня. Я скучаю по твоим занудным лекциям. И по тому, как ты говоришь "Барт, не делай этого!". И по тому, как ты иногда смеешься над моими шутками, даже если они тупые.

Твой брат,
Барт.
P.S. Может, ты научишь меня играть на саксофоне? Только не говори маме, что я сказал, что это круто."

Лиза дочитала письмо до конца. Её глаза увлажнились. Она перечитала его ещё раз. Это было самое искреннее извинение, которое она когда-либо получала от Барта. И самое удивительное.
Она вышла из комнаты и увидела Барта, который стоял у двери своей комнаты, нервно грызя ноготь.
"Ну что?" – спросил он, его голос был необычно тихим.
Лиза посмотрела на него. В его глазах не было обычного озорства, только неловкость и надежда.
"Я... я прощаю тебя, Барт," – сказала она, и на её губах появилась лёгкая улыбка.
Глаза Барта расширились. "Правда?"
"Да," – Лиза кивнула. "Но больше так не делай."
"Никогда!" – Барт поклялся, подняв правую руку. "Клянусь на своей скейтборде!"
"И насчёт саксофона..." – Лиза немного задумалась. "Я могу попробовать научить тебя. Но ты должен быть серьёзным."
"Конечно!" – Барт улыбнулся. Это была настоящая улыбка, без всякой хитрости. "Спасибо, Лиза."
"Не за что, Барт," – Лиза улыбнулась в ответ. "Но если ты хоть раз снова покажешь мне свой... ну, ты знаешь, я расскажу об этом всей школе!"
Барт вздрогнул. "Ладно-ладно! Понял!"

И хотя Барт Симпсон оставался Бартом Симпсоном, а Лиза Симпсон – Лизой Симпсон, что-то изменилось. По крайней мере, на какое-то время. Их отношения стали чуть теплее, чуть более понимающими. И Барт, хоть и продолжал свои шалости, теперь дважды думал, прежде чем делать что-то, что могло бы по-настоящему обидеть его сестру. А Лиза, в свою очередь, стала чуть более снисходительной к его проказам.

Иногда, когда Барт проезжал мимо её комнаты, он слышал звуки саксофона, и в этот момент он чувствовал что-то, что он не мог объяснить. Что-то, что было больше, чем просто братская любовь. Это было уважение. И он знал, что, несмотря на все их разногласия, они всегда будут друг у друга. И это было достаточно круто, даже без всяких писюнов.