Not Your Fault

Винтер едва сдерживала дрожь. Гримерка, наполненная запахом лака для волос и нервного ожидания, казалась ей сейчас полем битвы. Она стояла перед ним, перед Чонгуком, живой легендой, чье имя было синонимом успеха и недосягаемости. Рядом с ним, словно два столпа, возвышались Чимин и RM – еще две иконы мирового масштаба. А она, Винтер, казалась себе крошечной мухой, заблудившейся в паутине чужих интриг.

Ее слова повисли в воздухе, звонкие и отчаянные. «Извините, но вы даже не мой типаж». Она сама вздрогнула от этой фразы. Слишком дерзко, слишком прямо. Но что еще ей оставалось? Ее карьера, репутация aespa – все висело на волоске из-за его необъяснимого, дикого поведения.

Чонгук посмотрел на нее. Его взгляд был спокойным, почти ледяным, но в нем проскользнуло что-то неуловимое – то ли удивление, то ли легкое раздражение. Татуировки, змеящиеся по его рукам, казались живыми, а пирсинг на губе лишь подчеркивал его опасную привлекательность. Он был воплощением всего того, что она так тщательно избегала в своей жизни: хаоса, непредсказуемости, публичного скандала.

Чимин и RM обменялись быстрыми взглядами, но промолчали. Их лица были непроницаемы. Они привыкли к странностям своего макнэ, но даже для них эта ситуация, должно быть, казалась неординарной.

«Чонгук-сонбэним, зачем вы всё это делаете?» – снова повторила Винтер, чувствуя, как краснеют ее щеки. – «Между нами ничего нет, и я не понимаю, для чего всё это. Репутация моей группы под угрозой. Прошу, опровергните слухи об отношениях со мной».

На мгновение повисла тишина. Винтер почти слышала, как стучит ее собственное сердце. Она ждала. Ждала объяснений, извинений, хоть какой-то реакции, которая могла бы пролить свет на этот абсурд.

И Чонгук ответил. Его голос был низким, бархатным, но лишенным всякого тепла. «Мисс Ким, я прекрасно понимаю ваше беспокойство». Он сделал паузу, и Винтер показалось, что он наслаждается ее замешательством. «Однако, я не совсем понимаю, о каких слухах вы говорите. Я всего лишь выразил свое восхищение вашим талантом и талантом вашей группы. Разве это преступление?».

Винтер опешила. «Но… но вы носили мою одежду, ходили в те же места, летели в Японию…»

«Я ношу ту одежду, которая мне нравится, мисс Ким», – перебил он, его тон стал чуть жестче. – «Мой стилист выбирает для меня самые модные образы. Если они совпадают с вашими, это лишь говорит о том, что у нас хороший вкус. Что касается мест… Сеул – большой город, но популярные места для отдыха и развлечений ограничены. Неудивительно, что мы могли оказаться в одном и том же кафе или магазине. А Япония…» Чонгук усмехнулся. «Японский рынок очень важен для BTS. Моя поездка была запланирована задолго до вашей. Если фанаты решили, что это совместный отдых, это их интерпретация, не моя».

Винтер почувствовала, как земля уходит у нее из-под ног. Он ловко выворачивался, каждое его слово было отточено, как лезвие. Он не отрицал фактов, но переиначивал их смысл, выставляя ее параноиком, а себя – невинной жертвой обстоятельств.

«Но вы носили мою игрушку!» – почти крикнула она, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы от бессилия. – «И пригласили меня на концерт Гарри Стайлза!»

Чонгук поднял бровь. «Игрушку? Ах, вы о том плюшевом медведе, которого мне подарила фанатка? Она сказала, что это талисман удачи. А концерт Гарри Стайлза… Я обожаю Гарри Стайлза. Разве плохо пригласить коллегу по цеху на концерт, который нравится нам обоим? Это жест вежливости, не более. Если вы приняли его за что-то иное, то, возможно, вам стоит пересмотреть свои ожидания».

Он говорил так, будто она была одержимой фанаткой, которая видела знаки там, где их не было. Его спокойствие, его уверенность – все это давило на нее, заставляя чувствовать себя глупой и наивной.

«Чонгук-сонбэним», – вмешался RM, его голос был мягким, но с ноткой предупреждения. – «Думаю, мисс Ким просто обеспокоена влиянием этих слухов на ее карьеру. Возможно, стоит быть более… осмотрительным в публичных проявлениях».

Чонгук повернулся к RM, и на его лице мелькнула едва заметная улыбка. «Намджун-хён, я всегда предельно осмотрителен. Мои действия всегда направлены на поддержание позитивного имиджа и уважения к коллегам. Если кто-то воспринимает это иначе, это уже не моя проблема».

Вернувшись к Винтер, он снова посмотрел ей прямо в глаза. «Мисс Ким, я ценю ваше беспокойство, но я не вижу причин для опровержения того, чего не существует. Если вы хотите, я могу дать интервью, в котором скажу, что между нами нет никаких романтических отношений. Но это будет выглядеть так, будто я реагирую на беспочвенные слухи, что может только усугубить ситуацию. Вы уверены, что хотите этого?»

Его слова были ловушкой. Если он опровергнет, это привлечет еще больше внимания. Если нет – слухи будут продолжать жить своей жизнью. Он загнал ее в угол, иронично улыбаясь.

«И, мисс Ким», – добавил он, его голос стал чуть тише, почти шепотом, но достаточно громко, чтобы она услышала. – «Насчет ваших слов о том, что я не ваш типаж… Вы ведь понимаете, что такие заявления могут быть истолкованы по-разному. Особенно когда они исходят от айдола, чья группа, как вы говорите, находится под угрозой из-за слухов о вас и… мной».

Винтер почувствовала, как кровь приливает к ее лицу. Он не просто поставил ее на место, он сделал это публично, при своих хёнах, и с такой изящной жестокостью, что у нее перехватило дыхание. Он намекнул, что ее слова могут быть восприняты как попытка привлечь внимание, как часть спланированного пиара.

«Я… я этого не имела в виду», – пробормотала она, чувствуя себя абсолютно раздавленной.

«Конечно, нет», – Чонгук кивнул, его взгляд был полон фальшивого сочувствия. – «Но слова имеют силу, мисс Ким. Особенно в нашей индустрии. Возможно, вам стоит быть более осторожной в своих выражениях. А теперь, простите, нам нужно подготовиться к выступлению».

Он слегка поклонился, вежливо, но отстраненно, и повернулся к своим коллегам. Чимин и RM снова обменялись взглядами, но на этот раз в них читалось что-то вроде сожаления. Они видели, как Чонгук раздавил ее, но не могли ничего сделать.

Винтер развернулась и пошла прочь, чувствуя, как в груди разгорается пожар. Она никогда не чувствовала себя такой униженной, такой беспомощной. Он не просто отказался помочь, он вывернул ситуацию так, что она сама оказалась виноватой.

Выйдя из гримерки, она едва не столкнулась с менеджером.
«Винтер, все в порядке?» – спросил он, заметив ее покрасневшее лицо.

Она покачала головой, не в силах вымолвить ни слова. Слезы уже стояли в глазах. Сглотнув ком в горле, она прошептала: «Он… он ничего не будет опровергать. Он сказал, что это я виновата. Что я сама все придумала».

Менеджер нахмурился. «Что за наглость! Я же говорил, что он неадекватен! Но не волнуйся, мы что-нибудь придумаем».

Но Винтер уже не верила. Она прошла мимо него, направляясь в свою гримерку. Ее мир, который она так тщательно строила, рушился на глазах. Все ее усилия, вся ее репутация – все было под угрозой из-за этого человека, который играл с ней, как кошка с мышью.

В гримерке ее ждали Карина, Ниннин и Жизель. Они сразу заметили ее состояние.
«Что случилось, Винтер?» – обеспокоенно спросила Карина, подбегая к ней.

Винтер села на стул, закрыв лицо руками. «Он… он просто уничтожил меня. Сказал, что я все придумала, что он ни в чем не виноват. И что я сама виновата, что сказала про типаж».

Ниннин и Жизель ахнули.
«Что за урод!» – воскликнула Ниннин. – «Как он мог?!»

«Он просто… он такой спокойный и уверенный. Словно я какая-то сумасшедшая фанатка, которая вообразила себе черт знает что», – Винтер подняла голову, ее глаза были полны слез. – «И я не знаю, что делать. Мы не можем опровергнуть, потому что это привлечет еще больше внимания. А если не опровергать, все будут думать, что мы действительно встречаемся».

Карина обняла ее. «Мы справимся, Винтер. Мы всегда справлялись. Мы – aespa, и никто не сможет нас сломить. Он просто наглый эгоист, который думает только о себе».

Но слова Карины не приносили утешения. Винтер чувствовала себя загнанной в угол. Ей казалось, что она попала в какой-то кошмар, из которого нет выхода. Чонгук, этот недосягаемый айдол, превратился в ее личного демона, который методично разрушал ее жизнь.

И самое страшное – она не понимала, почему он это делает. Какова его цель? Просто поиграть с ней? Или он действительно хотел чего-то большего, но таким извращенным способом?

«Я просто не понимаю», – прошептала она, – «Зачем? Зачем ему это нужно?»

Жизель задумчиво посмотрела в зеркало. «Может быть… может быть, он просто хочет проверить твою реакцию? Увидеть, как далеко ты зайдешь?»

«Или он просто псих», – добавила Ниннин. – «Такие люди бывают».

Винтер покачала головой. Нет, Чонгук не был психом. Он был слишком умен, слишком расчетлив для этого. В каждом его слове, в каждом его движении чувствовалась скрытая сила, некий план, который она никак не могла разгадать.

Она вспомнила, как он смотрел на нее. В его глазах не было ни злобы, ни ненависти. Только холодное, отстраненное любопытство. Будто она была для него интересным экспериментом.

«Мы должны что-то придумать», – сказала Винтер, вытирая слезы. – «Мы не можем просто так это оставить. Это нечестно по отношению к нам, к MYs. Мы должны бороться».

В этот момент в гримерку вошел менеджер.
«Я поговорил с нашим руководством», – сказал он. – «Они в ярости. Они тоже не понимают, что происходит. Но у нас есть идея. Мы не будем ни опровергать, ни подтверждать. Мы просто будем молчать. И Винтер… ты должна будешь вести себя так, будто ничего не происходит. Никаких эмоций. Никаких реакций на его действия. Полное игнорирование».

Винтер подняла на него глаза. «Но это же… это будет выглядеть так, будто мы согласны».

«Нет», – ответил менеджер. – «Это будет выглядеть так, будто нам все равно. Будто он для нас – пустое место. Это сложный путь, но это единственный способ сохранить ваше достоинство и репутацию. Мы покажем, что его действия нас не затрагивают».

Винтер глубоко вздохнула. Это было тяжело. Очень тяжело. Но, возможно, это был единственный выход. Ей предстояла самая сложная роль в ее жизни – роль человека, которому абсолютно наплевать на Чонгука.

«Хорошо», – сказала она, чувствуя, как в ней зарождается новая решимость. – «Я сделаю это. Я буду игнорировать его. Полностью».

Она посмотрела на своих участниц. Их лица выражали поддержку и понимание. Они были ее семьей, ее опорой. Вместе они справятся.

Но глубоко внутри Винтер знала, что это будет нелегко. Потому что каждый раз, когда она видела его, каждый раз, когда его имя упоминалось рядом с ее, в ней что-то сжималось. И она понимала, что эта игра только начинается. И кто выйдет из нее победителем – еще предстояло выяснить.