Возрождение

Ангелина сидела на стареньком диване в своей съемной квартире, прижимая к себе крошечного Минхо. Ему было уже полгода, и он заметно окреп, превратившись из беспомощного свертка в любопытного, улыбчивого малыша. Его светлые волосики, точно копирующие отцовские, и темные, почти черные глаза, унаследованные от нее, были единственным напоминанием о прошлом, от которого она так отчаянно бежала.

«Ты его копия, даже так он продолжает напоминать о себе», — прошептала она, нежно целуя сына в макушку. Имя Минхо, предложенное Текджу, было идеальным – достаточно экзотическим для России, чтобы не вызывать подозрений, но при этом легко произносимым. Под фальшивыми документами, полученными от Дианы, она зарегистрировала ребенка, тщательно скрывая любые следы своего настоящего имени и местонахождения.

Жизнь в маленьком приграничном городке была тихой и однообразной. Днем Ангелина работала в небольшой булочной, продавая свежий хлеб и пирожные, а вечерами возвращалась к сыну. Она старалась быть незаметной, избегала лишних разговоров и не заводила близких знакомств. Каждый день был наполнен страхом, что Женя найдет ее. Его глаза и уши были повсюду, и она знала, что он не остановится, пока не получит то, что хотел.

План был прост: как только Минхо достаточно окрепнет для длительного путешествия, она свяжется с Текджу, и они вдвоем переберутся в Корею. Там, среди миллионов людей, Женя не сможет их найти. Она верила в это. Она должна была верить.

Вечер был теплым, необычно для конца ноября. Ангелина уложила Минхо спать и вышла на балкон, чтобы выкурить сигарету. Дым обволакивал ее, успокаивая нервы. Она смотрела на огни города, размышляя о будущем. Корея казалась далекой, но такой желанной. Там она сможет начать новую жизнь, подарить сыну то, чего у нее никогда не было – мир и безопасность.

Внезапно ее взгляд упал на темный силуэт, стоящий под фонарем напротив дома. Мужчина был высоким, широкоплечим. Его лицо скрывала тень, но что-то в его позе, в том, как он держал руки в карманах, показалось ей до боли знакомым. Сердце забилось быстрее. Неужели? Нет, этого не может быть. Она тщательно скрывала свои следы.

Мужчина поднял голову, и луч фонаря упал на его лицо. Светлые, почти белые волосы, ледяные голубые глаза, тонкие губы, изогнутые в знакомой усмешке. Женя.

Ангелина почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Она отшатнулась от перил, сигарета выпала из ослабевших пальцев. Как он ее нашел? Как?

Он стоял там, просто смотрел на ее окно, как хищник, выслеживающий свою добычу. В его глазах не было ни гнева, ни ярости, только холодное, расчетливое любопытство. Он словно наслаждался ее страхом, ее отчаянием.

Ангелина быстро отступила в комнату, задернула шторы, словно это могло ее спасти. Она схватила телефон. Текджу. Ей нужно было предупредить Текджу. Но пальцы дрожали, и она никак не могла набрать номер.

Минхо проснулся от ее резких движений и заплакал. Ангелина подбежала к кроватке, схватила сына на руки, прижимая его к себе.

— Тише, мой хороший, тише, — шептала она, пытаясь успокоить его и себя.

В этот момент раздался стук в дверь. Три глухих, размеренных удара. Ангелина замерла. Она знала, кто это. Она знала, что он не уйдет.

Она прижала Минхо еще крепче, ее глаза метались по комнате в поисках выхода, но его не было. Квартира была на первом этаже, окна выходили на улицу, но они были слишком высоко, чтобы прыгнуть с ребенком на руках.

Стук повторился, на этот раз настойчивее.

— Ангелина, я знаю, что ты там, — раздался его голос, низкий, бархатный, но от этого не менее угрожающий. — Открой дверь. Нам нужно поговорить.

Разговаривать? О чем? О том, как он разрушил ее жизнь? О том, как он лишил ее свободы?

— Уходи, Женя! — крикнула она, пытаясь придать голосу твердости, но он дрожал.

В ответ раздался тихий смешок.

— Не заставляй меня выламывать дверь, моя птичка. Ты же знаешь, я это сделаю.

Ангелина закрыла глаза. Она была в ловушке. Единственный выход – это встретиться с ним лицом к лицу.

Она глубоко вздохнула, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Положила Минхо обратно в кроватку, убедившись, что он надежно укрыт. Затем, дрожащими руками, взяла свой старый ПМ, который всегда держала под подушкой. Он был заряжен.

Медленно, шаг за шагом, она подошла к двери. Ее сердце стучало в ушах, заглушая все остальные звуки. Она повернула замок, открыла дверь и встала в проеме, держа пистолет наготове.

Женя стоял на пороге, высокий, внушительный, в черном пальто, которое делало его еще более мрачным. Он выглядел так же безупречно, как и всегда, ни единой морщинки на его бледном лице. Его ледяные голубые глаза внимательно изучали ее.

— Какая встреча, — сказал он, его голос был полон иронии. — Я знал, что ты не сдашься без боя.

— Чего тебе нужно? — спросила Ангелина, направляя пистолет прямо на него. — Убирайся!

Женя лишь усмехнулся.

— Ты думаешь, это меня остановит? Я прошел через ад, чтобы найти тебя, Ангелина. И ты думаешь, что какая-то железка меня напугает?

Он сделал шаг вперед, и Ангелина отшатнулась, но не опустила пистолет.

— Не подходи! — предупредила она.

— Я пришел за своим сыном, — спокойно сказал Женя, его взгляд скользнул в глубину комнаты, где спал Минхо.

— Он не твой сын! — выкрикнула Ангелина. — Он мой!

— Он мой наследник, — поправил Женя. — И он вернется со мной.

Его слова ударили ее сильнее, чем любой удар. Она знала, что он прав. Минхо был его сыном, его кровью. И Женя никогда не отступит от того, что считал своим.

— Ты не получишь его, — прошипела Ангелина. — Я лучше умру, чем отдам тебе своего ребенка.

Женя медленно покачал головой.

— Не говори глупостей, Ангелина. Ты не умрешь. Ты будешь жить. И ты будешь со мной.

Он сделал еще один шаг, и Ангелина выстрелила. Пуля пролетела мимо его головы, врезавшись в стену позади него. Женя даже не моргнул.

— Плохая стрельба, моя дорогая, — спокойно заметил он. — Ты раньше была точнее.

Ангелина выстрелила снова, на этот раз целясь ему в плечо, но он увернулся с невероятной скоростью. Пуля пробила дверь.

— Похоже, ты вышла из формы, — сказал Женя, приближаясь к ней. — Или просто не хочешь меня убивать.

Он был прав. Она не могла. Несмотря на всю ненависть, которую она к нему испытывала, она не могла нажать на курок, чтобы убить отца своего ребенка.

Женя протянул руку и легко выхватил пистолет из ее ослабевших пальцев. Он отбросил его в сторону, и он со звоном упал на пол.

— А теперь, — сказал он, его голос стал мягким, почти ласковым, — давай поговорим, Ангелина. О нашем будущем.

Он взял ее за руку, его прикосновение было холодным, как лед. Ангелина попыталась вырваться, но он держал ее крепко.

— Не сопротивляйся, — прошептал он. — Это бесполезно.

Он повел ее обратно в комнату, к кроватке Минхо. Ангелина смотрела на сына, ее сердце сжималось от боли. Она не могла защитить его. Она проиграла.

Женя наклонился над кроваткой, его лицо смягчилось, когда он посмотрел на спящего ребенка.

— Он красивый, — сказал он. — Точно такой же, как я.

Ангелина отвернулась, не в силах смотреть на них обоих.

— Ты победил, — тихо сказала она. — Что теперь?

Женя выпрямился, его взгляд снова стал холодным и расчетливым.

— Теперь ты вернешься со мной, — сказал он. — И мы будем жить вместе. Как семья.

— Семья? — горько усмехнулась Ангелина. — Ты знаешь, что это такое?

— Я научусь, — ответил Женя, и в его голосе прозвучало что-то, от чего у Ангелины по спине пробежал холодок. — Я научусь быть отцом. И мужем.

Она посмотрела на него, пытаясь понять, что скрывается за этими словами. Он был непредсказуем, опасен. И теперь она снова была в его власти.

— Ты не можешь просто забрать меня, — сказала она. — Я не твоя собственность.

— Ты моя, Ангелина, — ответил Женя, и его голос стал жестким. — Всегда была моей. И теперь у нас есть сын. Ты никогда не сможешь сбежать от меня.

Он подошел к ней, взял ее лицо в свои руки. Его пальцы были холодными, но настойчивыми. Он притянул ее к себе и поцеловал. Это был не страстный поцелуй, а поцелуй собственника, победителя. Он целовал ее так, словно хотел стереть все ее сопротивление, всю ее волю.

Ангелина не отвечала на поцелуй. Она стояла неподвижно, как статуя, ее глаза были закрыты. Она чувствовала, как ее мир рушится, как все ее планы и надежды рассыпаются в прах.

Когда Женя отпустил ее, она открыла глаза. В них не было слез, только пустота.

— Собирайся, — сказал он. — Мы уезжаем.

— Куда? — спросила она, ее голос был безжизненным.

— Туда, где ты будешь в безопасности, — ответил Женя. — Туда, где никто не сможет тебя найти.

И она поняла. Он собирался спрятать ее. Спрятать так, чтобы никто, даже ее бывшие коллеги из ФСБ, не смогли ее отыскать. Он собирался запереть ее в золотой клетке, где она будет принадлежать только ему.

Ангелина пошла собирать вещи, ее движения были медленными, механическими. Женя наблюдал за ней, его глаза не отрывались от нее ни на секунду. Он словно боялся, что она исчезнет, испарится в воздухе.

Когда она закончила, Женя взял Минхо на руки. Малыш проснулся и посмотрел на него своими темными глазами. Женя улыбнулся ему, и в этой улыбке было что-то, что заставило Ангелину вздрогнуть. Что-то, что говорило о глубокой, почти болезненной привязанности.

— Пойдем домой, мой наследник, — прошептал Женя, прижимая сына к себе.

Ангелина последовала за ним, ее взгляд был прикован к спине Жени. Она знала, что ее побег закончился. Теперь она была снова в его власти, и на этот раз у нее не было никаких шансов на спасение. Она чувствовала себя марионеткой, которую дергают за ниточки. Но внутри нее, глубоко внутри, тлел огонек сопротивления. Она не сдастся. Никогда.

Они вышли из квартиры. Ночь была темной и холодной. Женя посадил Ангелину в черный внедорожник, который ждал их внизу. Затем он сел за руль, Минхо спал на заднем сиденье.

Машина тронулась, и Ангелина в последний раз взглянула на свою съемную квартиру, на этот маленький уголок свободы, который она так скоро потеряла. Она чувствовала, как ее сердце сжимается от боли, но знала, что должна быть сильной ради своего сына.

Женя посмотрел на нее.

— Не грусти, Ангелина, — сказал он. — Скоро ты привыкнешь. И ты поймешь, что это лучшее, что могло с тобой случиться.

Ангелина лишь усмехнулась. Она знала, что он лжет. И она знала, что никогда не привыкнет к жизни в неволе. Но она также знала, что у нее есть причина бороться. И эта причина спала на заднем сиденье, ее маленькая ручка сжата в кулачок.

Путь был долгим. Женя не произнес ни слова, сосредоточившись на дороге. Ангелина смотрела в окно, на пролетающие мимо пейзажи. Она не знала, куда они едут, но чувствовала, что это будет место, откуда ей будет очень трудно сбежать.

Где-то на рассвете они прибыли в пункт назначения. Это был огромный особняк, скрытый от посторонних глаз в глубине леса. Вокруг него стоял высокий каменный забор, а ворота были сделаны из кованого железа. Словно крепость.

Женя выключил двигатель и повернулся к Ангелине.

— Добро пожаловать домой, Ангелина, — сказал он, его голос был полон триумфа.

Ангелина вышла из машины, ее ноги были ватными. Она посмотрела на особняк, который теперь стал ее тюрьмой. Это было красивое, но мрачное здание, внушающее страх.

Женя взял Минхо на руки и повел Ангелину к входу. Дверь распахнулась, и их встретила пожилая женщина в строгом черном платье.

— Добро пожаловать, Женя, — сказала она. — Мы ждали вас.

Она посмотрела на Ангелину, и в ее глазах промелькнуло любопытство.

— А это, должно быть, Ангелина, — сказала она.

Женя лишь кивнул.

— Проводи Ангелину в ее комнату, — приказал он. — И позаботься о Минхо.

Ангелина почувствовала, как в ней закипает гнев. Он обращался с ней как с вещью, как с пленницей.

— Я сама позабочусь о своем сыне, — сказала она, выхватывая Минхо из его рук.

Женя лишь усмехнулся.

— Как хочешь, — сказал он. — Но знай, что здесь все делается по моим правилам.

Пожилая женщина, представившаяся как Анна Сергеевна, повела Ангелину на второй этаж. Комната была огромной, роскошной, но Ангелина чувствовала себя в ней как в золотой клетке. Окна выходили на лес, и она видела, как далеко простираются деревья. Побег отсюда будет невозможен.

Анна Сергеевна оставила ее одну, и Ангелина села на кровать, прижимая Минхо к себе. Она была в ловушке. Но она не сдастся. Она будет ждать своего часа. И когда он настанет, она сделает все возможное, чтобы сбежать от Жени и его золотой клетки. Она будет бороться за свою свободу и за свободу своего сына. И на этот раз она будет готова.