Я не убегу

Курильщик сидел на своем обычном месте, у окна, наблюдая за серым, тягучим дождем, который бесконечными нитями стекал по грязному стеклу. Он привык к этому Дому, к его запахам, звукам, к его обитателям. Привык, но не смирился. Ведь он знал, что все это – лишь временное пристанище, декорации к драме, которая вот-вот развернется. И он, Курильщик, был одним из немногих, кто знал ее сценарий от начала до конца.

Его изгнали из Фазанов, как и в тот раз. Он не особо удивился. В конце концов, его поведение всегда было слишком… нефазаньим. Слишком независимым, слишком проницательным. Фазаны любили порядок, предсказуемость, а он был ходячим хаосом, знающим, что произойдет дальше. Сейчас он сидел в своей новой комнате, в третьей группе, среди тех, кого называли "Птицами". Они были шумными, странными, порой жестокими, но в их безумии было что-то притягательное. И, что самое главное, среди них был Табаки.

Табаки. Курильщик невольно улыбнулся. Этот огненно-рыжий мальчишка с глазами, полными любопытства и дерзости, был единственным, кто по-настоящему его замечал. Не просто видел, а пытался понять. Табаки был как открытая книга, но с такими сложными, витиеватыми шрифтами, что прочесть ее мог не каждый. Курильщик же читал его, как свою собственную ладонь.

– О чем задумался, Курильщик? – раздался знакомый голос.

Курильщик повернул голову. Табаки стоял в дверном проеме, прислонившись к косяку. Его рыжие волосы были слегка растрепаны, а на щеке красовался след от подушки. Он только что проснулся.

– О Дожде, – спокойно ответил Курильщик, снова устремляя взгляд за окно. – Он никогда не заканчивается, не так ли?

Табаки подошел ближе, присел на корточки рядом с Курильщиком.

– Ну, когда-нибудь же он должен закончиться, – сказал Табаки, в его голосе слышалась легкая насмешка. – Или ты думаешь, что Дом навсегда застрял под этой сыростью?

Курильщик усмехнулся.

– Дом застрял не под сыростью, Табаки. Он застрял во времени. И лишь немногие способны это почувствовать.

Табаки нахмурился, его взгляд стал более пристальным. Он всегда так реагировал на двусмысленные фразы Курильщика. Сначала недоумение, потом попытка осмыслить, а затем – вспышка интереса.

– Ты всегда говоришь загадками, – пробормотал Табаки. – Как будто знаешь что-то, чего не знаем мы.

– Возможно, – Курильщик повернулся к нему. – А может быть, вы просто не хотите этого знать. Или не готовы к этому.

– К чему? – Табаки подался вперед, его глаза горели.

– К правде, – Курильщик пожал плечами. – К тому, что Дом не просто стены и коридоры. К тому, что у него есть свои тайны, свои правила, свои… обитатели.

Табаки молчал, переваривая услышанное. Он был из тех, кто чувствовал Дом, его пульс, его дыхание. Но слова Курильщика звучали по-особенному. В них было что-то, что заставляло его сердце биться быстрее.

– Ты видел их? – спросил Табаки шепотом.

Курильщик лишь загадочно улыбнулся.

– Видел. И чувствовал. И слышал. И ты тоже, Табаки. Просто еще не до конца осознал.

Табаки откинулся назад, прислонившись спиной к стене. Он смотрел на Курильщика с неприкрытым восхищением.

– Ты странный, Курильщик. Очень странный. И очень… интересный.

– Интересный? – Курильщик поднял бровь. – А я думал, что я просто старый и скучный.

– Ничего подобного! – Табаки энергично покачал головой. – Ты знаешь столько всего! Ты видишь то, чего не видим мы. Расскажи мне. Расскажи все.

Курильщик вздохнул. Он знал, что Табаки не отстанет. И он не мог ему отказать. Не сейчас.

– Хорошо, – сказал Курильщик. – Но не здесь. И не сейчас. Сегодня ночью, когда все уснут, приходи ко мне. Я расскажу тебе одну историю. Историю о Доме.

Глаза Табаки загорелись.

– Обязательно приду! – Он вскочил на ноги. – Я пойду, пока остальные не проснулись. Надо успеть что-нибудь стащить на кухне, пока Лорд не начал свою инспекцию.

Табаки исчез так же внезапно, как и появился, оставив Курильщика одного с его мыслями. Курильщик снова посмотрел в окно. Дождь по-прежнему лил, смывая с Дома пыль прошлого и настоящего. Он знал, что сегодняшняя ночь – это только начало. Начало того, что должно было произойти.

Вечером, когда Дом погрузился в тишину, нарушаемую лишь скрипом старых досок и отдаленным храпом, Табаки прокрался в комнату Курильщика. Он был похож на тень, бесшумный и ловкий.

Курильщик сидел на кровати, скрестив ноги. На его лице лежали тени от единственной свечи, которую он зажег.

– Ты пришел, – сказал Курильщик, его голос был низким и спокойным.

– Конечно, – Табаки устроился напротив него, на полу. – Я ждал этого весь день.

– Хорошо, – Курильщик сделал глубокий вдох. – Слушай внимательно, Табаки. Потому что то, что я расскажу тебе, изменит твое представление о Доме и о себе самом.

Табаки кивнул, его глаза были прикованы к Курильщику.

– Этот Дом, – начал Курильщик, – не просто здание. Это живое существо. Оно дышит, оно чувствует, оно помнит. И оно выбирает своих обитателей.

– Выбирает? – переспросил Табаки. – Значит, мы здесь не случайно?

– Никто здесь не случаен, Табаки, – Курильщик покачал головой. – Каждый из нас здесь по какой-то причине. У каждого своя роль. И у тебя тоже.

– Какая? – Табаки почувствовал, как по его коже пробежали мурашки.

– Ты – проводник, – ответил Курильщик. – Ты чувствуешь Дом острее других. Ты способен видеть то, что скрыто от глаз большинства.

– Но что скрыто? – Табаки не понимал.

– Другая сторона, – Курильщик посмотрел на него. – Тот мир, что находится за стенами Дома. Тот мир, куда мы все однажды уйдем.

– Это… это опасно? – голос Табаки дрогнул.

– Да, – Курильщик кивнул. – Очень опасно. Но и очень важно. Потому что без тебя, без таких, как ты, Дом не сможет существовать. Он потеряет связь с тем, другим миром.

Табаки задумался. Он всегда чувствовал что-то подобное, но никогда не мог сформулировать это. Слова Курильщика были как ключ, который открывал давно запертую дверь в его сознании.

– Но почему ты знаешь все это? – спросил Табаки. – Как ты это узнал?

Курильщик вздохнул.

– Я был здесь раньше, Табаки. Много раз. Я видел, как Дом менялся, как приходили и уходили люди. Я видел его рождение и его… угасание.

Табаки расширил глаза.

– Ты… ты бессмертный?

Курильщик усмехнулся.

– Нет, Табаки. Я просто… возвращаюсь. Каждый раз, когда Дом нуждается во мне. Или когда я чувствую, что должен быть здесь.

– Но зачем? – Табаки не мог понять. – Зачем возвращаться в это место, если ты знаешь, что произойдет?

– Чтобы изменить, – тихо ответил Курильщик. – Чтобы помочь тем, кто не может помочь себе сам. Чтобы направить тех, кто заблудился. Чтобы спасти тех, кого можно спасти.

– И ты хочешь спасти нас? – в голосе Табаки прозвучала надежда.

– Я хочу дать вам шанс, – Курильщик посмотрел ему в глаза. – Шанс понять, кто вы на самом деле. Шанс выбрать свой путь. Шанс найти свой выход.

Табаки молчал. Слова Курильщика были слишком тяжелыми, слишком значимыми. Он чувствовал, как его мир переворачивается с ног на голову.

– Но что мне делать? – наконец спросил Табаки. – Как я могу помочь?

– Просто будь собой, Табаки, – Курильщик улыбнулся. – Чувствуй. Слушай. Доверяй своим инстинктам. И доверяй мне.

Табаки кивнул. В его груди разгоралось новое, незнакомое чувство. Чувство ответственности, смешанное с восхищением и… чем-то еще. Чем-то, что он пока не мог назвать.

– А что будет дальше? – спросил Табаки. – Что произойдет в Доме?

– Многое, – Курильщик пристально посмотрел на него. – Будут радости и горести. Будут потери и приобретения. Будут тайны, которые откроются, и тайны, которые останутся скрытыми. Но главное… главное, что вы все изменитесь. Вы все вырастете. И вы все найдете свой путь.

Табаки поднялся на ноги. Он чувствовал себя одновременно опустошенным и полным энергии. Слова Курильщика были как глоток свежего воздуха, но и как тяжелый груз, который он теперь нес на своих плечах.

– Мне пора, – сказал Табаки. – Скоро рассвет.

– Иди, – Курильщик кивнул. – Но помни, что я сказал. И помни, что ты не один.

Табаки вышел из комнаты, оставив Курильщика одного в полумраке. Он чувствовал, что сегодняшняя ночь изменила его навсегда. И он знал, что его путь в Доме только начинается. А Курильщик, глядя на мерцающее пламя свечи, знал, что он сделал первый шаг. Первый шаг к тому, чтобы изменить судьбу Дома и его обитателей. И, возможно, свою собственную.