.

– Эй, Мурамацу, ты чего такой взбудораженный? – Ёшида, как всегда невозмутимый, поправлял лямку своего рюкзака. – Кажется, ты сейчас подпрыгнешь до потолка.

– Да, тебя аж трясёт, – Терасака, скрестив руки на груди, хмуро смотрел на друга. Его обычное выражение лица – смесь скуки и лёгкой агрессии – сейчас было более выраженным. – Что случилось? Опять какой-нибудь новый рецепт нашёл, который хочешь на нас опробовать?

Мурамацу, чьи рыжие волосы торчали во все стороны, а глаза сияли от возбуждения, замотал головой. Он буквально подпрыгивал на месте, не в силах сдержать эмоции.

– Нет, нет, вы не поверите! Сегодня в музыкальной школе… я видел её!

– Кого «её»? – Терасака закатил глаза. – Опять какую-нибудь новую певицу из поп-группы? Ты же знаешь, я к этому не очень.

– Нет, Терасака, это не то! Это… – Мурамацу замялся, пытаясь подобрать слова. – Она была на факультете пианино. Такая… такая маленькая, хрупкая, как фарфоровая куколка! И у неё такие грустные глазки, как будто она вот-вот заплачет. Но при этом она такая… загадочная.

Ёшида, заинтересовавшись, наклонился вперёд.

– Фарфоровая куколка, говоришь? И грустные глаза? Звучит интригующе.

Терасака же фыркнул.

– Ну и что с того? Мало ли девочек с грустными глазами? Она что, теперь особенная?

– Да, особенная! – Мурамацу решительно кивнул. – Я никогда таких не видел! Она играла на пианино, и музыка была… такая же грустная, как её глаза, но в то же время невероятно красивая. Я просто замер.

Друзья шли по пыльной улице, солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в оранжево-розовые тона. Обычный путь из школы домой, но сегодня он был наполнен необычными рассказами Мурамацу.

– И что ты сделал? – спросил Ёшида.

– Ничего! Я просто смотрел. Она такая… неземная. Я даже подойти побоялся. Но мне кажется, что она… она особенная. Я уверен.

Терасака лишь пожал плечами, делая вид, что ему нет до этого никакого дела, но в глубине души рассказ Мурамацу зацепил его. Фарфоровая куколка с грустными глазами. Образ, который невольно отпечатался в его сознании.

На следующий день, когда они сидели в классе, учительница, госпожа Катаяма, вошла с широкой улыбкой.

– Дети, у нас сегодня новенькая! – объявила она. – Пожалуйста, будьте добры к ней и помогите освоиться.

Дверь класса медленно открылась, и на пороге появилась девочка. Маленькая, стройная, с волнистыми чёрными волосами до плеч и большими розовыми глазами, обрамленными густыми ресницами. Её лицо было бледным, а взгляд – таким же грустным и отстранённым, как описывал Мурамацу. Она действительно выглядела как фарфоровая кукла.

Мурамацу ахнул, а Ёшида удивлённо приподнял брови. Даже Терасака, обычно невозмутимый, слегка приоткрыл рот.

– Это Хазама Кирара, – представила учительница. – Хазама, пожалуйста, представься классу.

Девочка слегка поклонилась. Её голос был тихим, почти шепотом.

– Здравствуйте. Меня зовут Хазама Кирара. Рада с вами познакомиться.

В классе повисла тишина. Дети смотрели на новенькую с любопытством, но и с некоторой опаской. Она казалась такой… необычной.

– Хазама, ты можешь сесть вон там, за свободной партой, – учительница указала на место в заднем ряду.

Хазама медленно прошла к парте, её движения были плавными и грациозными. Она села, положила руки на парту и уставилась в окно, словно весь мир за пределами класса был куда интереснее, чем происходящее внутри.

На перемене Мурамацу не мог усидеть на месте.

– Это она! Это та самая девочка! – шептал он, дёргая Ёшиду за рукав. – Ты видел? Ты видел, Ёшида? Она, точно как я и говорил! Фарфоровая куколка!

Ёшида кивнул, улыбаясь.

– Да, Мурамацу, ты был прав. Она очень… своеобразная.

Терасака же, сидящий за своей партой, делал вид, что читает учебник, но на самом деле он искоса поглядывал на Хазаму. Что-то в её отстранённости, в её грустных глазах, цепляло его. Не так, как Мурамацу, но всё же.

– Мы должны с ней познакомиться! – Мурамацу подскочил. – Пойдёмте!

– Зачем? – Терасака нахмурился. – Она выглядит так, будто ей никто не нужен.

– Нужна! Ей просто нужно, чтобы кто-то с ней подружился! – Мурамацу был непреклонен. – Пойдёмте же!

В итоге, Мурамацу, Ёшида и Терасака, пусть последний и с большим нежеланием, подошли к парте Хазамы. Она всё так же смотрела в окно, не обращая внимания на окружающих.

– Привет! – Мурамацу, слегка запыхавшись, встал перед ней. – Меня зовут Мурамацу Такуя. Это Ёшида Тайсё, – он указал на Ёшиду, – а это Терасака Рёма.

Хазама медленно перевела взгляд с окна на них. Её розовые глаза внимательно, почти изучающе, прошлись по каждому.

– Привет, – тихо ответила она.

– Мы… мы бы хотели с тобой подружиться! – Мурамацу, немного смутившись, продолжил. – Ты такая… необычная. И ты очень красиво играешь на пианино! Я слышал тебя вчера в музыкальной школе.

На лице Хазамы промелькнула тень удивления, едва заметная.

– Спасибо, – сказала она.

– А ещё, – Мурамацу, воодушевлённый её ответом, осмелел, – мы хотим предложить тебе вступить в нашу банду! Мы крутые, мы всегда вместе, и мы всегда заступаемся друг за друга!

Терасака, который до этого момента молча стоял, скрестив руки на груди, не выдержал.

– Эй, Мурамацу! Какая ещё банда? И с каких это пор нам нужна девчонка в нашей крутой мальчишеской банде? Мы же… мы же хулиганы!

Мурамацу обернулся к нему с возмущённым видом.

– Терасака! Как ты можешь так говорить? Она же… она же такая милая!

Хазама, до этого молча наблюдавшая за их перепалкой, тихонько улыбнулась. Её улыбка была едва заметной, но она преобразила её лицо, сделав его чуть менее грустным.

– Я… я бы хотела, – сказала она, и все трое повернулись к ней. – Мне было бы интересно.

Мурамацу расцвёл.

– Отлично! Вот видишь, Терасака! Она хочет!

Терасака, смущённый неожиданным поворотом событий и лёгкой улыбкой на лице Хазамы, лишь что-то невнятно пробурчал. Он всё ещё не был в восторге от идеи принимать девочку в их «банду», но что-то в этой фарфоровой куколке заставляло его чувствовать себя… неловко.

Так Хазама Кирара стала частью их маленькой компании. Проходили дни, недели, месяцы. Они вместе ходили в школу, играли после уроков, делились секретами и мечтами. Мурамацу продолжал восхищаться её талантом и загадочностью, Ёшида находил в ней интересную собеседницу, а Терасака… Терасака, к своему собственному удивлению, обнаружил, что ему нравится её общество.

Хазама, несмотря на свою внешнюю отстранённость, оказалась очень умной и наблюдательной. Она говорила мало, но каждое её слово было осмысленным и точным. Она любила жуткие истории и романы ужасов, чем часто пугала Мурамацу и даже Ёшиду, но Терасака находил это забавным.

Шли годы. Дети выросли. Теперь им было по шестнадцать. Терасака, Мурамацу и Ёшида всё ещё были неразлучны, и Хазама по-прежнему была с ними. Она стала ещё мрачнее, её взгляд стал ещё более глубоким и задумчивым, но она не потеряла того самого вида фарфоровой куклы с грустными глазками, который так впечатлил Мурамацу много лет назад.

Терасака, который когда-то не хотел принимать её в свою «банду», теперь испытывал к ней совсем другие чувства. То, что начиналось с неловкости и смущения, переросло в нечто большее. Он ловил себя на том, что постоянно ищет её взглядом, прислушивается к её тихому голосу, пытается понять, что скрывается за её отстранённостью. Он знал, что она сильная, несмотря на свою хрупкость. Он видел, как она справляется с трудностями, как она не сдаётся.

Эти чувства были для него совершенно новыми и непонятными. Терасака, привыкший полагаться на грубую силу и прямолинейность, совершенно терялся, когда дело доходило до Хазамы. Он не знал, как выразить то, что испытывал. Он не умел говорить о нежности, о привязанности. Он был Терасакой Рёмой, хулиганом, который мог двинуть по морде любому, кто обидит его друзей, но не мог даже толком посмотреть в глаза этой девочке, которая стала для него… всем.

Он часто вспоминал тот день, когда Мурамацу впервые рассказал о ней. «Фарфоровая куколка с грустными глазками». Тогда это казалось ему смешным, но теперь он понимал, что Мурамацу был прав. Она была именно такой. Хрупкой, но удивительно стойкой. И он, Терасака, чувствовал, что хочет защитить эту хрупкость, хочет, чтобы её грустные глаза когда-нибудь засияли от счастья.

Однажды вечером, после школы, когда они все вчетвером сидели на скамейке у реки, Хазама, как всегда, читала какую-то книгу в жанре ужасов. Мурамацу и Ёшида обсуждали новую видеоигру, а Терасака просто сидел рядом, наблюдая за ней.

Её длинные ресницы отбрасывали тень на бледные щёки. Ветер играл с её чёрными волосами, откидывая их от лица. В этот момент она казалась ему ещё более неземной, чем обычно.

Он почувствовал, как в груди что-то сжалось. Это было новое, незнакомое чувство, но оно было сильным. Он хотел что-то сказать ей, что-то важное, но слова застряли в горле. Он просто не знал, как начать.

– Хазама, – неожиданно для самого себя произнёс он.

Она медленно подняла голову, её розовые глаза встретились с его светло-зелёными. В её взгляде не было ни удивления, ни осуждения, только спокойное ожидание.

– Да, Терасака? – её голос был таким же тихим, как и много лет назад, но теперь он звучал для него как самая прекрасная музыка.

Терасака почувствовал, как краснеет. Его щёки горели, и он отвёл взгляд.

– Ничего, – пробормотал он. – Просто… просто так.

Она лишь слегка улыбнулась, и снова уткнулась в свою книгу. Терасака же продолжал смотреть на неё, понимая, что его чувства к фарфоровой кукле с грустными глазами стали слишком сильными, чтобы их игнорировать. И он знал, что рано или поздно ему придётся с этим что-то делать.