Love

В пекарне Дюпен-Чен всегда царила атмосфера домашнего уюта и ароматов свежей выпечки. Но в последние месяцы что-то изменилось. Улыбки Тома и Сабины стали реже, а их голоса приобрели нотки тревоги. Причина их беспокойства была одна – их дочь, Маринетт. Она, всегда такая милая, прилежная и отзывчивая, вдруг превратилась в совершенно другого человека.

"Маринетт, почему у тебя снова двойка по математике?" – Сабина пыталась сохранять спокойствие, но ее голос дрожал.
"Отстань, мам! Это твои проблемы, если тебе это так важно!" – огрызнулась Маринетт, уткнувшись в телефон.
"Маринетт! Что это за тон? И что это за слова такие?" – Том, обычно такой мягкий, нахмурился.
"Да пошли вы все! Задолбали со своей математикой!" – крикнула Маринетт и хлопнула дверью своей комнаты.

Том и Сабина переглянулись. Это было уже слишком. Маринетт, их Маринетт, никогда не позволяла себе такого. Плохие оценки, грубость, постоянное сидение в телефоне, а иногда и вовсе неприличные слова, которые они слышали из ее комнаты, повергали их в шок. Они пытались разговаривать, объяснять, наказывать – ничего не помогало. Девочка словно намеренно шла на конфликт, проверяя границы дозволенного.

"Что будем делать, Сабина?" – Том тяжело вздохнул, опустившись на стул.
"Я не знаю, Том. Я просто не знаю. Мы ведь никогда не были строгими родителями, но и не баловали ее. Что с ней произошло?" – Сабина приложила руку к виску.
"Может, это подростковый возраст? Но ведь Алья и Адриан тоже подростки, а они ведут себя совсем по-другому."
"Я подумала... А что, если мы попросим их помочь?" – Сабина посмотрела на мужа.
"Кого?"
"Алью, Нино, Адриана и Луку. Они ее лучшие друзья. Может быть, они смогут достучаться до нее? Мы ведь все равно собирались в Китай, навестить дядю Чэна и Фэй."
"Отличная идея! Мы им все объясним, и пока нас не будет, они попробуют ее перевоспитать." – Том впервые за долгое время улыбнулся. – "Но как мы их убедим?"
"Они же друзья Маринетт. Они наверняка захотят ей помочь."

На следующий день Том и Сабина пригласили друзей Маринетт на серьезный разговор. Алья, Нино, Адриан и Лука сидели за столом в пекарне, слушая озабоченный рассказ родителей.

"Мы очень обеспокоены поведением Маринетт," – начала Сабина. – "Она стала неуправляемой, грубит, плохо учится, а иногда и вовсе... использует не самые приятные слова."
"Да, мы заметили, что она какая-то не такая в последнее время," – кивнула Алья. – "Она даже со мной перестала делиться, как раньше. Только огрызается."
"И на тренировки опаздывает, если вообще приходит," – добавил Адриан.
"А на наших музыкальных сессиях она постоянно отвлекается на телефон," – грустно произнес Лука.
"Мы с Томом решили, что нам нужно уехать на пару недель в Китай, к моему дяде. И мы очень хотим попросить вас присмотреть за Маринетт. И не просто присмотреть, а... помочь ей вернуться к прежней себе. Перевоспитать, если хотите." – Сабина посмотрела на ребят с надеждой.
"Перевоспитать?" – переспросил Нино, широко раскрыв глаза.
"Да. Мы знаем, что это сложная задача. Но вы ее друзья, она вас слушает. Мы думаем, что если вы будете вместе, и вы сможете ей показать, что такое хорошо, а что такое плохо, она изменится." – Том кивнул.
"То есть, мы должны... быть ее родителями на время?" – уточнил Адриан.
"В каком-то смысле, да. Конечно, вы будете жить здесь. Мы оставим вам все необходимое. И, пожалуйста, не стесняйтесь быть строгими. Если она не будет слушаться, если будет грубить... мы оставляем это на ваше усмотрение." – Сабина многозначительно посмотрела на ребят.
"Мы согласны!" – решительно заявила Алья. – "Маринетт – моя лучшая подруга, и я не могу смотреть, как она катится вниз. Мы ей поможем!"
"Я тоже за!" – поддержал Нино. – "Она же наш друг!"
"И я," – кивнул Адриан.
Лука колебался. Он всегда был более мягким и понимающим. Идея быть строгим с Маринетт ему не нравилась. "Я не уверен, что это правильный подход... Может быть, ей просто нужно больше внимания и понимания?"
"Лука, мы уже пробовали это," – вздохнул Том. – "К сожалению, сейчас ей нужен более решительный подход. Она совсем распустилась."
"Пожалуйста, Лука. Мы очень на вас надеемся," – Сабина посмотрела на него умоляющим взглядом.
Лука, видя отчаяние родителей Маринетт и решимость ее друзей, не мог отказать. "Хорошо. Я тоже помогу."

Через пару дней Том и Сабина улетели в Китай, оставив Маринетт на попечение ее друзей. Сама Маринетт была полна энтузиазма – целых две недели без родительского контроля, да еще и с друзьями! Она представляла себе вечеринки, бесконечные разговоры по душам и полное отсутствие всяких правил.

Но ее ожидания не оправдались.

Первое утро началось с того, что Алья разбудила ее на час раньше обычного.
"Маринетт, вставай! Нам нужно позавтракать, потом у нас уборка, а потом мы сядем за уроки!" – бодро объявила Алья.
Маринетт открыла один глаз. "Что? Ты шутишь? Какие уроки? Какая уборка? Родителей нет, можно расслабиться!"
"Нет, Маринетт. Твои родители попросили нас присмотреть за тобой. И это включает в себя учебу и порядок в доме. А еще, они оставили нам список твоих домашних заданий." – Алья показала ей толстый блокнот.
"Да ты издеваешься! Я не буду ничего делать!" – Маринетт попыталась снова укрыться одеялом.
"Будешь," – спокойно, но очень твердо произнес Адриан, который стоял в дверях. – "Иначе... будут последствия."
"Какие еще последствия?" – Маринетт нагло посмотрела на него.
"Ну, например, твой телефон. Если ты не будешь сотрудничать, он отправится на полку до тех пор, пока ты не выполнишь все, что от тебя требуется." – Адриан протянул руку.
Маринетт усмехнулась. "Да ты не посмеешь!"
Адриан подошел к кровати, взял лежащий на тумбочке телефон Маринетт и направился к выходу.
"Эй! Отдай мой телефон!" – закричала Маринетт, вскочив с кровати.
"Когда выполнишь свои обязанности," – спокойно ответил Адриан. – "И, кстати, за грубость – минус час использования телефона."

Это было только начало. Маринетт привыкла к тому, что ее родители долго уговаривали, а потом сдавались. Но с друзьями этот номер не проходил.

Завтрак был испорчен. Маринетт наотрез отказывалась есть кашу, которую приготовил Нино.
"Я это есть не буду! Фу! Вы что, не знаете, что я люблю круассаны?" – она отодвинула тарелку.
"Маринетт, это полезно. И ты будешь это есть," – заявила Алья. – "Или не получишь сладкого после обеда."
"Да мне плевать на ваше сладкое! Я сама себе куплю!"
"Нет, не купишь. У тебя нет денег, а мы тебе их не дадим, пока ты не научишься уважать еду и тех, кто ее готовит," – твердо сказал Нино.
Лука, наблюдая за этим, чувствовал себя не в своей тарелке. Он хотел вступиться за Маринетт, предложить ей что-то другое, но вспомнил слова Сабины. "Она совсем распустилась."

После завтрака настало время уборки. Маринетт, которая обычно оставляла свою комнату в полном беспорядке, была в шоке, когда Алья, Нино и Адриан ворвались туда с пылесосом и тряпками.
"Вы что, совсем сдурели? Это моя комната!" – кричала Маринетт.
"И она должна быть чистой. Или ты убираешь сама, или мы убираем, а ты потом не жалуешься, что что-то не на своем месте," – Адриан начал складывать ее разбросанную одежду.
"Не трогай мои вещи! Это личное!"
"Личное, но грязное," – проворчала Алья, поднимая с пола старый носок. – "Ладно, Маринетт, ты можешь либо помочь нам, либо сидеть и смотреть, как мы это делаем. Но в любом случае, комната будет чистой."

Маринетт выбрала второе. Она сидела на своей кровати, скрестив руки на груди, и смотрела, как ее друзья наводят порядок в ее "святилище". Ей было ужасно обидно. Она чувствовала себя непонятой и преданной.

Когда пришло время садиться за уроки, Маринетт снова начала протестовать.
"Я не буду делать математику! Это скучно! И вообще, я устала!"
"Маринетт, ты не устала. Ты просто не хочешь. Но это твоя обязанность," – спокойно сказал Адриан. – "И пока ты не решишь эти задачи, ни о каких прогулках и развлечениях не может быть и речи."
"Я тебе не рабыня!" – крикнула Маринетт.
"Но ты и не королева, чтобы тебе все сходило с рук," – парировала Алья. – "Садись и делай."

Маринетт попыталась выбежать из комнаты, но Нино перегородил ей путь.
"Куда это мы собрались, принцесса? Сначала уроки, потом свобода."
"Отстаньте от меня! Я вас ненавижу!" – Маринетт оттолкнула Нино.
Адриан, который до этого момента держался весьма сдержанно, вдруг изменился в лице. Он подошел к Маринетт, взял ее за руку и очень твердо сказал:
"Маринетт, мы здесь не для того, чтобы ты нас ненавидела. Мы здесь, чтобы помочь тебе. Но если ты не будешь слушаться, если ты будешь грубить и применять силу, то нам придется применить другие методы."
"Какие еще методы?" – Маринетт, хоть и почувствовала легкий страх, все еще пыталась дерзить.
Адриан молча повернулся к углу комнаты, где на вешалке висел ремень Тома. Он взял его в руки.
Глаза Маринетт расширились. Она никогда не видела, чтобы Адриан был таким серьезным. И никогда не думала, что он может взять в руки ремень.
"Адриан, ты что делаешь?" – Лука, который все это время наблюдал, наконец не выдержал. – "Мы же не будем..."
"Лука, мы договорились с ее родителями," – перебила его Алья. – "Маринетт, это последнее предупреждение. Либо ты садишься и делаешь уроки, либо..."
"Нет! Вы не имеете права!" – Маринетт отскочила назад.
"Имеем, Маринетт. Твои родители дали нам полное право," – голос Нино был непривычно суров. – "Вспомни, как ты вела себя с ними. Как ты им грубила. Как ты их расстраивала. Мы не позволим тебе так себя вести. Мы твои друзья, и мы хотим, чтобы ты была счастлива. А такой, какая ты сейчас, ты не будешь счастлива."

Маринетт посмотрела на Адриана, который держал ремень. На Алью, которая смотрела на нее с решимостью. На Нино, который был готов ее остановить. И на Луку, который выглядел растерянным, но не вмешивался. Впервые за долгое время она почувствовала себя по-настоящему испуганной. И одинокой.

"Я... я буду делать уроки," – тихо пробормотала Маринетт.
Адриан медленно положил ремень обратно на вешалку. "Вот и отлично. Мы все хотим тебе добра, Маринетт."

Следующие дни прошли в том же духе. Маринетт постоянно проверяла границы дозволенного, но ее друзья были непоколебимы. Если она пыталась огрызнуться, Алья тут же пресекала это. Если она отказывалась что-то делать, Адриан или Нино применяли "санкции" – забирали телефон, запрещали смотреть телевизор или выходить из дома. Лука пытался быть мягче, предлагая компромиссы, но каждый раз его останавливали Алья и Адриан.

"Лука, ты же видишь, что это не работает," – шепнула Алья ему, когда Маринетт в очередной раз устроила истерику из-за того, что ей не разрешили пойти на вечеринку. – "Чем больше ты ее жалеешь, тем больше она садится нам на шею."
"Но она же страдает! Я вижу, как ей тяжело!" – Лука сжал кулаки.
"Ей тяжело, потому что она не привыкла к ответственности. Но это для ее же блага," – Адриан положил руку на плечо Луки. – "Поверь мне, я знаю, что говорю. Иногда нужно быть строгим, чтобы человек понял свои ошибки."

Один раз Маринетт настолько сильно нагрубила Нино, что тот не выдержал. Он, обычно такой добродушный и веселый, вдруг побледнел от злости.
"Маринетт, ты перешла все границы!" – его голос был низким и угрожающим. – "Ты совсем забыла, что такое уважение?"
Маринетт, которая ожидала очередной словесной перепалки, увидела, как Нино направился к вешалке. Ее сердце забилось быстрее. Он не мог этого сделать, правда? Он же Нино!
Но Нино без колебаний взял ремень.
"Нино, нет!" – Лука попытался остановить его, но Алья крепко схватила его за руку.
"Лука, не вмешивайся! Она должна понять!" – прошептала Алья.
Маринетт попятилась назад, но Нино уже был рядом. Он не ударил ее сильно, но сама мысль о том, что ее друг, ее добрый Нино, мог поднять на нее руку, потрясла ее до глубины души.
Из ее глаз брызнули слезы. Это были слезы не столько от боли, сколько от обиды и осознания того, что она зашла слишком далеко.
"Я... я поняла," – прошептала она сквозь слезы. – "Я больше не буду. Простите меня."

Лука, видя слезы Маринетт и ее искреннее раскаяние, почувствовал, как что-то внутри него сломалось. Он всегда верил в доброту и понимание. Он думал, что только любовью можно изменить человека. Но, возможно, он ошибался. Возможно, иногда, чтобы показать человеку правильный путь, нужно быть жестким. Он вспомнил, как Маринетт вела себя с родителями, как она их расстраивала. И понял, что его мягкость только усугубляла ситуацию, позволяя Маринетт продолжать свой путь саморазрушения. Он понял, что его попытки прикрыть ее, защитить от "строгих" друзей, на самом деле только баловали ее и мешали ей осознать свои ошибки.

С того дня Маринетт стала меняться. Она все еще иногда огрызалась, но уже не так часто и не так злобно. Она стала стараться по учебе, и ее оценки поползли вверх. Она начала помогать по дому и даже извинилась перед Нино за свою грубость.
Друзья, видя ее изменения, стали мягче. Они начали хвалить ее за успехи, проводить с ней больше времени, но при этом не забывали напоминать ей о правилах.

Когда Том и Сабина вернулись из Китая, они были поражены. Их Маринетт снова стала той милой, доброй и ответственной девочкой, которую они знали и любили.
"Маринетт, что произошло? Ты так изменилась!" – Сабина обняла дочь.
"Мама, папа... я скучала по вам," – Маринетт обняла их в ответ. – "Я поняла, как я была неправа. Спасибо вам. И спасибо моим друзьям. Они... они научили меня многому."
Том и Сабина посмотрели на Алью, Нино, Адриана и Луку с благодарностью.
"Спасибо вам, ребята. Вы сделали невозможное," – сказал Том.
"Мы просто любим Маринетт," – улыбнулась Алья.
Лука, который стоял чуть в стороне, поймал взгляд Маринетт. Она улыбнулась ему, и в этой улыбке он увидел не только благодарность, но и глубокое понимание. Он понял, что иногда любовь проявляется не только в нежности, но и в строгости. И что настоящие друзья всегда найдут способ помочь, даже если этот способ окажется болезненным.
Он понял, что для Маринетт это было не наказание, а урок. Урок, который помог ей вернуться на правильный путь. И он был рад, что был частью этого урока.