Вечеринка Джокера в Лос-Сантосе

Лос-Сантос задыхался. Не от смога, привычного для этого города грехов, а от смеха. Громкого, безумного, пробирающего до костей смеха, который разносился по улицам, эхом отражаясь от высоток и замирая в узких переулках. Это был не смех радости, не смех веселья. Это был смех Джокера.

Майкл Де Санта сидел в своем роскошном особняке в Рокфорд-Хиллз, уставившись в экран плазменного телевизора. Новости пестрели заголовками: «Клоунский террор в Лос-Сантосе», «Загадочный злодей сеет панику», «Полиция бессильна». На экране мелькали кадры: разрисованные граффити здания, зеленые пятна на фонтанах, автомобили, превращенные в нелепые инсталляции, и, самое страшное, люди с застывшими на лицах безумными улыбками. Улыбками Джокера.

— Черт возьми, — пробормотал Майкл, отхлебывая виски. — Что это за чертовщина?

Рядом с ним на диване сидел Франклин, листающий что-то в телефоне. Он выглядел более спокойным, чем Майкл, но в его глазах тоже читалось беспокойство.

— Народ говорит, это какой-то псих из Готэма, — сказал Франклин, не отрываясь от экрана. — Типа, он там всех достал, вот и решил к нам перебраться.

— Из Готэма? — Майкл усмехнулся. — Ну, конечно. Нам только этого и не хватало. Ещё один мудила, который думает, что он особенный.

Но это был не просто «ещё один мудила». Это был Джокер. И его методы были куда изощрённее, чем у любого бандита, с которым Майкл когда-либо сталкивался. Джокер не просто грабил банки или убивал людей. Он играл. Играл с городом, с его жителями, с самой идеей порядка.

На следующий день хаос достиг нового уровня. В центре города, прямо посреди Вайнвуд-Бульвара, был обнаружен огромный воздушный шар в форме головы клоуна. Из его динамиков доносился тот самый безумный смех, а внизу, на улице, толпа людей, одетых в яркие, нелепые костюмы, танцевала под эту какофонию. Среди них бродил человек в фиолетовом пиджаке, с ярко-зелёными волосами и широкой, зловещей улыбкой. Это был Джокер.

Майкл смотрел на это по телевизору, чувствуя, как внутри него закипает что-то давно забытое. Адреналин. Старые инстинкты. Он был грабителем, преступником, но всегда действовал по своим правилам, ради денег, ради семьи. А этот… этот просто хотел разрушать.

— Он играет с нами, — тихо сказал Майкл. — Играет со всем городом.

— И что ты собираешься делать? — спросил Франклин, подняв взгляд от телефона. — Полиция выглядит как полные идиоты.

— Полиция всегда выглядит как полные идиоты, когда дело касается чего-то, что выходит за рамки их понимания, — ответил Майкл. Он встал, подошёл к окну и посмотрел на раскинувшийся под ним Лос-Сантос. — Мы должны что-то сделать.

Франклин поднял бровь.

— Мы? Майкл, ты же на пенсии. Я тоже. Ты хочешь ввязываться в это?

— Это не про деньги, Франклин, — сказал Майкл, поворачиваясь к нему. В его глазах горел огонь, который Франклин не видел давно. — Это про… про что-то другое. Этот парень… он просто хочет наблюдать, как мир горит. А я не хочу, чтобы мой мир горел.

Франклин вздохнул. Он знал, что спорить с Майклом в таком настроении бесполезно. К тому же, в глубине души, он чувствовал то же самое. Это был не их обычный криминал. Это было что-то личное.

— Ладно, — сказал Франклин. — С чего начинаем?

***

Первым делом Майкл и Франклин решили собрать информацию. Они использовали свои старые связи, обзвонили информаторов, прошлись по злачным местам. Но Джокер был невидимкой. Он появлялся из ниоткуда и исчезал в никуда, оставляя за собой лишь след хаоса и безумия.

— Это как будто он просто… материализуется, — сказал Франклин, когда они сидели в машине, наблюдая за очередным местом преступления Джокера – разгромленным магазином игрушек, где все куклы были разрисованы зловещими улыбками.

— Он не материализуется, — возразил Майкл. — Он просто очень хорош в том, что делает. И он не работает по нашим правилам.

Майкл вспомнил свои старые дела. Он всегда планировал, всегда просчитывал. Джокер же… Джокер был чистым хаосом. И это пугало Майкла больше всего.

— Мы должны найти его логово, — сказал Майкл. — Или хотя бы понять, куда он направится дальше.

И тут Франклина осенило.

— А что, если он не планирует? Что, если он просто… импровизирует?

Майкл нахмурился.

— Импровизирует? В таком масштабе?

— Ну, подумай, — продолжил Франклин. — Все его действия – это шоу. Он же клоун. Ему нужна сцена. И ему нужна аудитория.

Майкл задумался. Франклин был прав. Джокер не просто совершал преступления, он устраивал представления. И где в Лос-Сантосе самая большая сцена?

— Вайнвуд, — прошептал Майкл. — Конечно.

***

Они начали патрулировать Вайнвуд. Днем и ночью. Искали любые зацепки, любые странности. Джокер не использовал банды, не оставлял явных следов. Он был художником хаоса, и его полотном был город.

Однажды ночью, когда они проезжали мимо старого, заброшенного театра на окраине Вайнвуда, Майкл заметил что-то странное. Свет. Еле заметный, мерцающий свет в одном из окон на верхнем этаже.

— Стой, — сказал он Франклину.

Франклин остановил машину.

— Что там?

— Я не знаю, — ответил Майкл. — Но мне это не нравится.

Они осторожно приблизились к театру. Здание выглядело заброшенным, но вокруг не было пыли, а на земле не валялось мусора. Кто-то явно следил за чистотой.

— Это слишком очевидно, — прошептал Франклин. — Джокер не будет прятаться в таком месте.

— А что, если он хочет, чтобы мы так думали? — Майкл усмехнулся. — Он играет с нами, помнишь?

Они проникли внутрь. Воздух был тяжёлым, пахнул пылью и чем-то сладковатым, химическим. В темноте мелькали тени, и каждый шорох заставлял их вздрагивать.

— Мне это не нравится, — снова сказал Франклин, держа пистолет наготове. — Это какая-то ловушка.

— Возможно, — согласился Майкл. — Но нам нужно узнать наверняка.

Они поднялись по скрипучей лестнице на верхний этаж, где Майкл заметил свет. Дверь в одну из комнат была приоткрыта. Изнутри доносился тихий, мелодичный смех.

Майкл осторожно толкнул дверь. Внутри было темно, но в центре комнаты стоял прожектор, освещающий манекен, одетый в фиолетовый костюм. На лице манекена была нарисована зловещая улыбка.

И тут же раздался голос.

— А вот и мои гости! Я так долго вас ждал!

Из тени вышел Джокер. Он выглядел точно так же, как на фотографиях и видеозаписях – бледное лицо, зелёные волосы, широкая, красная улыбка. В руке он держал что-то похожее на трость, но с острым лезвием на конце.

— Майкл Де Санта и Франклин Клинтон, — произнес Джокер, его голос был странной смесью веселья и угрозы. — Бывшие воры, а теперь… борцы за справедливость? Как мило.

Майкл и Франклин подняли оружие.

— Ты закончил свои игры, клоун, — сказал Майкл.

Джокер рассмеялся.

— Игры только начинаются, Майкл! Вы думали, что поймали меня? О, нет, мои дорогие. Это я поймал вас.

В этот момент из темноты выскочили несколько клоунов, вооруженных ножами и битами. Они были одеты в такие же яркие, нелепые костюмы, как и те, что Майкл видел по телевизору.

— Черт! — выругался Франклин, открывая огонь.

Началась перестрелка. Майкл и Франклин работали как единое целое, их движения были отточены годами совместных ограблений. Майкл замедлял время, точно целясь в каждого противника, Франклин маневрировал, используя свои навыки водителя, чтобы уворачиваться от ударов и стрелять на ходу.

Клоуны падали один за другим, но их было много, и они были безумны. Они не боялись смерти, они просто смеялись, даже когда пули пронзали их тела.

Джокер же стоял в стороне, наблюдая за битвой с застывшей улыбкой. Он не участвовал напрямую, но его присутствие, его смех, его безумие пропитывали всю атмосферу.

— Вы хорошие, — сказал Джокер, когда большинство его приспешников было повержено. — Очень хорошие. Но этого недостаточно.

Он поднял руку, и из потолка посыпались конфетти. А вместе с ними – небольшие металлические капсулы, из которых тут же начал выходить зеленоватый газ.

— Газ смеха! — закричал Майкл. — Задержи дыхание!

Но было поздно. Газ быстро заполнил комнату, и Майкл почувствовал, как его легкие начинают гореть. В его голове зазвучал безумный смех Джокера, и ему стало трудно дышать.

Франклин тоже начал кашлять. Его глаза слезились, а мир вокруг него поплыл.

— Не позволь ему, — прохрипел Майкл, пытаясь сосредоточиться. — Не позволь ему сломать тебя.

Но Джокер уже был рядом. Он подошёл к Майклу, его улыбка была ещё шире, чем раньше.

— Видишь, Майкл? — прошептал Джокер. — Весь мир — это шутка. А ты просто не хочешь смеяться.

Джокер поднял свою трость, и Майкл увидел, как лезвие сверкнуло в тусклом свете. Он знал, что это конец.

Но вдруг, откуда ни возьмись, на Джокера налетел Франклин. Он, несмотря на действие газа, смог собраться и ударить Джокера ногой в живот. Джокер отлетел в сторону, выронив трость.

— Бежим! — закричал Франклин, хватая Майкла за руку.

Они выбежали из театра, задыхаясь, кашляя, но живые. Газ смеха начал рассеиваться, и Майкл почувствовал, как к нему возвращается ясность мышления.

Они сели в машину и помчались прочь от театра.

— Что это было? — прохрипел Франклин, когда они отъехали на безопасное расстояние.

— Это было предупреждение, — ответил Майкл. — Он играет с нами. И он хочет, чтобы мы играли по его правилам.

Майкл посмотрел на свои руки. Они дрожали. Он никогда не чувствовал себя таким беспомощным, таким уязвимым. Джокер был не просто преступником. Он был чем-то большим, чем Майкл мог себе представить.

— Мы должны его остановить, — сказал Майкл, его голос был твёрд. — Чего бы это ни стоило.

Франклин кивнул. В его глазах тоже горел огонь. Они оба понимали, что эта битва будет не похожа ни на одну другую. Это была битва не за деньги, не за власть. Это была битва за здравый смысл, за порядок, за сам Лос-Сантос. И они были единственными, кто мог её выиграть.

Джокер же, стоя в разрушенном театре, смотрел на удаляющуюся машину Майкла и Франклина. Его улыбка стала ещё шире.

— О, Майкл, — прошептал он. — Наконец-то ты начинаешь понимать. Игра только начинается. И я обещаю, она будет очень, очень весёлой.