Алалвьа

Очередное Эль Класико. Стадион "Камп Ноу" ревел, словно разъяренный зверь, поглощая каждый крик, каждый свисток, каждый удар по мячу. В воздухе витало напряжение, плотное, осязаемое, способное разрезать ножом. На поле, в огненной пляске борьбы, сошлись два титана – "Барселона" и "Реал Мадрид". И среди них, как всегда, выделялись две фигуры, два антипода, связанные невидимой, но прочной нитью.

Иван Ракитич, сердце полузащиты "Барселоны", и Лука Модрич, дирижер "Реала". Враги на поле, но друзья за его пределами. Их дружба была странной, необычной, но от этого не менее ценной. Иван – воплощение мужественности, крепкий, сдержанный, натурал до мозга костей. Лука – изящный, виртуозный, с глазами, полными скрытой тоски, и тайной, которую он хранил в глубине души. Лука был геем. Это не влияло на их дружбу, лишь добавляло ей некую пикантность, скрытую от посторонних глаз.

Матч шел своим чередом. Страсти кипели, желтые карточки сыпались, как осенние листья. Иван, как всегда, был везде – отбирал мячи, пасовал, бил по воротам. Лука, словно искусный кукловод, управлял игрой "Реала", его передачи были точны, его видение поля – безупречно. Но сегодня, помимо обычного футбольного азарта, в Луке бушевал другой огонь.

Его взгляд то и дело скользил по Ивану, останавливаясь на его мощных бедрах, на напряженных мышцах, на потной спине. Лука, как и многие футболисты, считал своих коллег сексуальными. Это было нечто вроде профессиональной деформации, но в его случае это чувство было усилено его натурой. И сегодня, глядя на Ракитича, Лука чувствовал, как в нем пробуждаются давно забытые желания.

Ему было 33, но его тело, несмотря на возраст, было в превосходной форме. И одна часть его тела особенно выделялась сегодня. Его член, внушительных размеров даже в спокойном состоянии, под воздействием возбуждения стал еще больше. Он предательски выпирал из-под шорт, натягивая ткань, словно парус на ветру. Лука старался не обращать внимания, концентрироваться на игре, но его тело жило своей жизнью.

В один из моментов, когда мяч выкатился за пределы поля, и игроки собрались у боковой линии, Иван, заметив выпуклость в шортах Луки, не удержался. Он подошел к другу, слегка толкнул его локтем и тихо, с ехидной усмешкой, произнес: "Что, Лука, опять заигрался? Или просто забыл, что на поле не в баре?"

Лука вспыхнул, но быстро взял себя в руки. "Заткнись, Ракитич", – прошипел он в ответ, стараясь придать своему голосу как можно больше угрозы, но в глубине души чувствуя, как его сердце замирает от смущения и некоего странного, запретного удовольствия. Он знал, что Иван не догадывается об истинной причине его "заигранности", но сам факт того, что Иван это заметил, будоражил его.

Последние минуты матча. Счет 2:2. "Реал" подавал угловой. Лука, как обычно, пошел к угловому флажку. Его взгляд на мгновение пересекся со взглядом Ивана. В глазах хорвата он прочел вызов, азарт, но и что-то еще, что-то неуловимое, отчего у Луки снова перехватило дыхание. Он сосредоточился, подал мяч в штрафную площадь, но защитники "Барсы" выбили его. Финальный свисток. Ничья.

После матча, в раздевалке, Лука старался избегать Ивана. Он быстро принял душ, переоделся и, сославшись на усталость, поспешно покинул стадион. Всю дорогу домой его мысли были заняты только одним – Иваном Ракитичем. Его шутка, его взгляд, его мощное тело – все это крутилось в голове Луки, разжигая в нем пламя страсти.

Приехав домой, Лука почувствовал, что больше не может сдерживаться. Он снял с себя всю одежду, бросив ее на пол, и, не включая свет, прошел в спальню. В комнате царил полумрак, сквозь шторы пробивался тусклый свет уличных фонарей. Лука рухнул на кровать, его сердце колотилось, как загнанная птица. Он закрыл глаза, и перед его внутренним взором тут же возник образ Ивана.

Иван, потный, с растрепанными волосами, с сосредоточенным выражением лица. Иван, смеющийся, толкающий его локтем. Иван, его друг, его соперник, его тайное желание. Лука начал медленно ласкать себя, его рука двигалась по члену, который уже давно стоял колом. Он представлял, как Иван прикасается к нему, как его пальцы скользят по его коже, как его губы целуют его тело.

Образы становились все более яркими, все более реалистичными. Лука стонал, его дыхание сбивалось, а тело содрогалось от нарастающего возбуждения. Он был на грани, когда вдруг услышал шаги. Дверь в спальню приоткрылась, и в проеме показался его сын, маленький Дима.

"Папа?" – сонно пробормотал мальчик. "Ты уже дома?"

Лука замер. Паника охватила его. Его обнаженное тело, его стоящий член, его тайные фантазии – все это могло быть раскрыто. В долю секунды он принял решение. Он резко схватил подушку, лежавшую рядом, и, прикрыв ею свой член, втолкнул его внутрь. Мягкая ткань подушки обволокла его эрегированный член, создавая странное, но невероятно приятное ощущение.

"Да, Дима", – ответил Лука, стараясь, чтобы его голос звучал как можно спокойнее. "Просто я очень устал, и прилег отдохнуть. Ты что-то хотел?"

"Мне приснился плохой сон", – прошептал Дима, подходя ближе к кровати. "Можно я посплю с тобой?"

Лука почувствовал, как его сердце сжимается. С одной стороны, он хотел обнять сына, утешить его. С другой – он был в таком состоянии, что боялся пошевелиться. Его член, зажатый в подушке, пульсировал, и каждое движение вызывало новые волны удовольствия.

"Конечно, сынок", – сказал Лука, стараясь улыбнуться, но его улыбка вышла немного натянутой. "Иди сюда".

Дима забрался на кровать, прижался к отцу. Лука обнял его одной рукой, а другой рукой, спрятанной под подушкой, продолжал ласкать себя. Чувство вины боролось с нарастающим удовольствием. Он чувствовал себя ужасно, делая это рядом со своим сыном, но в то же время, это было невероятно возбуждающе. Риск быть пойманным, запретность ситуации, близость сына – все это только усиливало его оргазм.

Его член, сжимаемый подушкой, двигался в такт его движениям. Мягкая ткань создавала идеальное трение, и Лука чувствовал, как напряжение нарастает, достигая пика. Он сжал зубы, чтобы не застонать, прижался к сыну, стараясь контролировать свое дыхание.

Через несколько мгновений, сдерживая последний, глубокий стон, Лука испытал оргазм. Он почувствовал, как его тело содрогнулось, а горячая жидкость излилась в подушку. Чувство облегчения смешалось с глубоким стыдом. Он лежал, обнимая сына, и его сердце колотилось от пережитых эмоций.

Дима, ничего не подозревая, уже крепко спал, прижавшись к отцу. Лука закрыл глаза, пытаясь успокоить свое дыхание. Он знал, что это было неправильно, что это было опасно, но он не мог контролировать свои желания. Иван Ракитич, его друг, его соперник, стал его тайной страстью, его запретным плодом. И Лука понимал, что это только начало.