осд

Майк не верил в реальность происходящего. Его мир, такой привычный, такой понятный, рухнул в одночасье, оставив после себя лишь оглушительную пустоту и едкий запах больничных дезинфицирующих средств. Милия, его Милия, его первая любовь, его солнечная девочка, ушла. Просто ушла. Нелепая авария, мгновенная, безжалостная. Слова врачей, сказанные с прискорбной монотонностью, до сих пор звучали в его ушах, заглушая собственные мысли.

Дни после её смерти слились в один бесконечный, серый кошмар. Он не ел, почти не спал, лишь бесцельно бродил по дому, словно призрак, или же сидел, уставившись в одну точку, пытаясь осознать, принять, проглотить эту чудовищную правду. Слезы текли сами собой, обжигая щеки, а иногда их не было, лишь тупая, ноющая боль в груди, от которой невозможно было никуда деться.

Друзья приходили, пытались утешить, говорили какие-то слова, которые тут же выветривались из головы. Лукас, Дастин, Макс... Все они были рядом, но их слова казались такими далекими, такими чужими. Никто не мог понять, что он чувствует, никто не мог вернуть Милию.

И только Уилл. Уилл был другим. Он не говорил много, не пытался навязать утешения. Он просто был. Приходил каждый день, садился рядом, иногда молчал, иногда тихонько читал ему что-то из книги, которую Майк когда-то любил. Иногда он просто сидел и смотрел на него своими большими, печальными глазами, полными такой искренней боли, что Майку становилось чуть легче. Не потому, что боль проходила, а потому, что он чувствовал, что не один. Что кто-то разделяет его горе, по-настоящему.

Уилл приносил еду, которую Майк потом не мог проглотить, но он всё равно приносил. Приносил чай с какими-то травами, которые, по его словам, должны были успокоить. Он просто был там, рядом, как тень, но такая тёплая и надёжная тень. И с каждым днём Майк всё больше ценил это молчаливое присутствие, эту нежность, эту заботу, которую Уилл проявлял, не требуя ничего взамен.

Однажды, спустя, кажется, недели, а может, и месяцы (Майк потерял счёт времени), он проснулся посреди ночи от какого-то смутного ощущения. В комнате было темно, но лунный свет проникал сквозь неплотно задернутые шторы, рисуя на полу причудливые узоры. Он почувствовал, что кто-то сидит рядом с его кроватью.

– Уилл? – прошептал Майк. Голос был хриплым от долгого молчания.

– Я здесь, – тихо ответил Уилл. Его голос был таким же мягким, как всегда.

– Ты не спишь?

– Не очень, – признался Уилл. – Мне просто...

Он не договорил, и Майк понял. Уилл тоже страдал. Страдал за него, страдал вместе с ним.

– Мне так плохо, Уилл, – Майк не смог сдержать дрожь в голосе.

– Я знаю, Майк, – Уилл осторожно протянул руку и погладил его по волосам. – Я знаю.

Это прикосновение было таким нежным, таким утешительным, что Майк невольно прикрыл глаза. Впервые за долгое время он почувствовал что-то, кроме боли и пустоты. Это было что-то похожее на тепло, на нежность, на... облегчение.

– Я скучаю по ней, – выдавил Майк.

– Я знаю. И это нормально. Очень нормально.

Они сидели так ещё какое-то время, в тишине, прерываемой лишь редкими всхлипами Майка. И вдруг, он почувствовал, как что-то внутри него начало меняться. Не боль ушла – она всё ещё была там, но к ней примешалось что-то другое. Что-то, что заставляло его посмотреть на Уилла по-новому.

Он всегда знал, что Уилл особенный. Он был чувствительным, добрым, творческим. Он был тем, кто всегда понимал Майка, даже когда тот сам себя не понимал. Но сейчас... Сейчас Майк видел в нём не просто друга, а что-то гораздо большее.

В его глазах, освещенных лунным светом, Майк увидел такую глубокую привязанность, такую безграничную любовь, что у него перехватило дыхание. Он всегда думал, что эта любовь направлена на весь мир, на друзей, на искусство. Но сейчас ему показалось, что эта любовь... направлена на него. Только на него.

Его сердце пропустило удар. Он никогда не позволял себе думать об этом. Уилл был его лучшим другом. Просто другом. А Майк... Майк всегда встречался с девушками. Это было так привычно, так правильно. Он никогда не задумывался о том, что может быть иначе.

Но сейчас, глядя на Уилла, на его искренние, полные печали и нежности глаза, Майк почувствовал, как в нём что-то сдвигается. Как будто какая-то стена, которую он строил годами, начала давать трещины.

– Уилл, – Майк снова позвал его, и на этот раз голос был чуть крепче.

– Да?

– Спасибо тебе. За всё.

Уилл слабо улыбнулся.

– Не за что, Майк. Ты мой лучший друг.

Это слово – "друг" – вдруг прозвучало как-то странно. Правильно, но недостаточно.

На следующий день Майк впервые за долгое время вышел из дома. Он чувствовал себя странно, почти чужим в мире, который продолжал жить своей жизнью, пока его собственная остановилась. Уилл был рядом. Он просто шел рядом, не пытаясь заговорить, не настаивая на чём-то.

Они дошли до какого-то парка, где когда-то часто гуляли втроём – он, Уилл и Милия. Воспоминания нахлынули с новой силой, и Майк снова почувствовал подступающие слёзы. Он остановился, пытаясь сдержать их, но это было бесполезно.

Уилл тут же оказался рядом, обнял его. Крепко, но осторожно. И Майк уткнулся ему в плечо, позволяя себе плакать, наконец-то полностью отдаваясь своему горю. Уилл не говорил ничего, просто гладил его по спине, крепко прижимая к себе.

И в этот момент, в объятиях Уилла, Майк вдруг почувствовал, как что-то внутри него щёлкнуло. Как будто какой-то замок открылся, и в него хлынул поток давно запертых чувств. Тепло, исходящее от Уилла, его запах, его прикосновения – всё это было таким правильным, таким утешительным, таким... родным.

Он вдруг осознал, что чувствовал это всегда. Эту особенную связь с Уиллом. Эту нежность, эту глубокую привязанность. Он просто никогда не позволял себе назвать это. Никогда не позволял себе подумать, что это может быть чем-то большим, чем просто дружба.

Но сейчас, когда его мир рухнул, когда все привычные ориентиры исчезли, он вдруг увидел всё по-другому. Он увидел, как Уилл смотрит на него. Он увидел, как Уилл заботится о нём. Он увидел, как сильно Уилл его любит. И это не была любовь друга. Это была другая любовь.

Вечером, когда они вернулись домой, Майк почувствовал себя немного лучше. Не то чтобы боль ушла, но она стала менее острой, более терпимой. Он даже смог немного поесть, наблюдая, как Уилл готовит ему что-то простое, но вкусное.

Потом они сидели в гостиной, слушая музыку. Уилл выбрал что-то мягкое, спокойное, что не давило, а скорее обволакивало. И Майк смотрел на него, на его профиль, на то, как он иногда чуть заметно покачивается в такт музыке, и чувствовал, как внутри него что-то растет.

Это было не предательство Милии. Нет. Это было другое. Это было пробуждение к чему-то новому, к чему-то, что всегда было там, но что он упорно отрицал.

– Уилл, – Майк сказал это почти шепотом, но Уилл услышал.

– Да, Майк?

– Пойдем на крышу.

Уилл удивленно поднял бровь, но тут же кивнул. Они часто ходили на крышу, чтобы смотреть на звёзды, в детстве. Это было их тайное место.

Они осторожно поднялись по скрипучей лестнице, ведущей на плоскую крышу дома. Ночь была безветренной, и небо было усыпано мириадами звёзд. Холодный воздух немного отрезвлял, но Майк чувствовал, как внутри него горит огонь.

Они сели на краю крыши, свесив ноги, как делали это много раз до этого. Но сейчас всё было по-другому. Между ними витало какое-то напряжение, какое-то невысказанное, но ощутимое чувство.

Майк смотрел на звёзды, но мысли его были далеко от них. Он думал о Милии, о её улыбке, о её смехе. И он думал о Уилле, о его молчаливой поддержке, о его нежных прикосновениях, о его глазах, полных невысказанной любви.

И вдруг он понял. Он понял, что Милия не хотела бы, чтобы он оставался один. Она хотела бы, чтобы он был счастлив. И он понял, что Уилл... Уилл всегда был рядом. Всегда был его опорой, его светом в темноте.

Он повернулся к Уиллу. Тот тоже смотрел на звёзды, но Майк видел, как его взгляд иногда скользит по нему, по Майку.

– Уилл, – Майк начал, и его голос дрогнул. – Я... я должен тебе кое-что сказать.

Уилл повернулся к нему, его глаза были полны ожидания.

– Я... я думаю, что я... я гей.

Слова вырвались из него, и Майк почувствовал огромное облегчение. Он сказал это вслух. Впервые в жизни.

Уилл смотрел на него широко раскрытыми глазами. В них читалось удивление, а потом что-то похожее на надежду.

– Я... я знаю. – Голос Уилла был едва слышен.

Майк нахмурился.

– Ты знаешь?

– Я всегда знал, – Уилл опустил взгляд, а потом поднял его снова, встречаясь с глазами Майка. – Я всегда... надеялся.

И в этот момент Майк понял. Он не был один в своих чувствах. Уилл... Уилл чувствовал то же самое. Всегда.

– Я... я люблю тебя, Уилл, – слова вырвались из него, прежде чем он успел подумать.

Уилл вздрогнул. На его глазах выступили слёзы.

– Я тоже люблю тебя, Майк, – прошептал он, и его голос дрожал. – Я всегда любил тебя.

И тогда Майк сделал то, чего никогда бы не подумал, что сделает. Он потянулся к Уиллу, осторожно, словно боясь спугнуть это хрупкое мгновение. Он положил руку ему на щеку, большим пальцем поглаживая нежную кожу. Уилл прикрыл глаза, прижимаясь к его ладони.

И Майк поцеловал его.

Это был нежный, робкий поцелуй. Первый поцелуй. Он был солёным от слёз, но таким правильным, таким долгожданным. Он был полон нежности, боли и невероятной надежды.

Когда они отстранились друг от друга, оба тяжело дышали. Глаза Уилла были полны слёз, но на его губах играла улыбка. Такая искренняя, такая счастливая.

– Я... я не знаю, что это значит, – прошептал Майк.

– Это значит, – Уилл прижался лбом к его лбу, – что мы можем быть счастливы. Вместе.

И в этот момент Майк почувствовал, как в его сердце что-то оттаяло. Не боль ушла, но к ней добавилось что-то новое – тепло, надежда, любовь. Он всё ещё скорбел по Милии, и всегда будет. Но теперь он знал, что не один. Теперь у него был Уилл.

Они сидели так ещё долго, на крыше, под звёздами. Держались за руки, и каждый их вздох был наполнен новым смыслом. Майк смотрел на Уилла, на его счастливое, заплаканное лицо, и понимал, что это только начало. Начало чего-то нового, чего-то прекрасного, чего-то, что он до сих пор не позволял себе даже представить.

Звёзды над Хоукинсом казались ярче, чем когда-либо. И Майк верил, что Милия смотрит на них сверху, и улыбается. Потому что её Майк, наконец, нашёл своё счастье. И это счастье было в глазах Уилла.