.

Тилл всегда считал себя человеком, который видит мир насквозь. Не то чтобы он обладал какими-то сверхъестественными способностями, просто его острый ум и циничный взгляд позволяли ему быстро разбираться в людях. Но однажды эта его уверенность пошатнулась, когда он случайно услышал мысли Ивана.

Это произошло во время очередной репетиции в студии. Иван, как обычно, крутился вокруг Тилла, отпуская колкие шутки и пытаясь вывести его из себя.

— Эй, Тилл, ты что, вчера ночью уснул в гробу? Вид у тебя, как у зомби, только без обаяния, — ехидно бросил Иван, толкая Тилла в плечо.

Тилл фыркнул, не удостаивая его ответом. Он привык к выходкам Ивана. Но в этот раз что-то было иначе. В его голове внезапно прозвучал другой, тихий голос.

«Боже, какой же он… идеальный. Даже когда хмурый. Хоть бы он на меня посмотрел хоть раз… как на человека, а не как на надоедливую муху. Я такой ничтожный рядом с ним. Толстый, уродливый. Зачем ему вообще со мной общаться? Я ведь ничего не стою…»

Тилл замер. Это было так неожиданно, так… не похоже на Ивана. Нахальный, самоуверенный, популярный Иван, который всегда держался с таким апломбом, на самом деле думал о себе такие вещи? И о Тилле?

Он попытался отмахнуться от этого ощущения, списав на усталость или переутомление. Но в тот день это было только началом.

---

На следующий день, во время обеденного перерыва, они сидели в кафе. Иван увлеченно рассказывал какую-то историю, жестикулируя и смеясь.

— …и тут этот придурок чуть не упал со сцены! Я еле сдержался, чтобы не заснять это на телефон! – Иван хлопнул по столу, привлекая внимание нескольких посетителей.

В его голове же звучало: «Он такой классный. Его смех… я бы мог слушать его вечно. Только вот я слишком громкий, наверное. Раздражаю его. Он наверняка хочет, чтобы я заткнулся. Я такой бестолковый. Почему я не могу быть таким же крутым, как он?»

Тилл едва не выронил вилку. Это было… шокирующе. Он всегда думал, что Иван считает его занудой, мрачным типом, который только и умеет, что ныть и слушать свою депрессивную музыку. А тут… такое. Тилл поймал себя на мысли, что ему хочется протянуть руку и утешить Ивана, сказать ему, что он не такой уж и плохой. Но он тут же одернул себя. Это же Иван. Он справится. Или нет?

Позже, когда они возвращались домой, Иван поскользнулся на мокром асфальте и чуть не упал. Тилл успел поймать его за руку.

— Осторожнее, балбес, — прорычал Тилл, но в его голосе прозвучало что-то похожее на беспокойство.

«Черт, какой же я неуклюжий. Он наверняка считает меня полным идиотом. А мог бы меня и не ловить, так мне и надо. Я не заслуживаю его помощи. Он такой сильный. Его рука такая… теплая. Я бы хотел, чтобы он держал меня так всегда.»

Тилл ощутил странный укол в груди. Неужели Иван настолько себя не ценит? И это при том, что все вокруг считали Ивана харизматичным, красивым и талантливым. А Тилла, наоборот, часто называли отстраненным и угрюмым. Как же сильно внешность может обманывать.

Тилл начал прислушиваться к мыслям Ивана постоянно. Это было похоже на наркотик. Он узнавал все больше и больше о внутренней жизни своего, казалось бы, наглого друга. Оказывалось, Иван буквально боготворил его, считая Тилла воплощением идеала. Каждая его шутка, каждое колкое замечание было лишь попыткой привлечь внимание, получить хоть какую-то реакцию.

Однажды Тилл заметил, что у Ивана на руке небольшой порез. Он тут же нахмурился.

— Что это? — спросил он, указывая на ранку.

Иван отмахнулся. — А, ерунда. Зацепился за что-то.

«Наверное, он заметил. Черт. Теперь будет думать, что я неаккуратный. Да и какая разница, порез и порез. Заживёт. Вот если бы у него был порез, я бы… я бы так волновался. А я… я ничего не стою.»

Тилл почувствовал, как внутри него что-то сжалось. Иван совершенно не заботился о себе. Он постоянно пренебрегал своим здоровьем, ел что попало, спал мало. И все это, как выяснил Тилл, было из-за его низкой самооценки. Он считал, что не заслуживает заботы, даже от самого себя.

Тилл начал замечать, как Иван пропускает приёмы пищи, ссылаясь на занятость.

«Я такой толстый. Если я не поем, может, хоть немного похудею. Тогда, может быть, Тилл посмотрит на меня с меньшим отвращением. Хотя, о чем я? Он и так меня терпит, это уже чудо.»

Тилл, который раньше никогда не обращал внимания на такие вещи, вдруг осознал всю глубину проблемы. Иван, его наглый, веселый друг, на самом деле был глубоко несчастен и закомплексован. И весь его мир вращался вокруг Тилла.

---

Наконец, Тилл решил, что с него хватит. Он больше не мог слушать этот поток самоуничижения, не мог видеть, как Иван медленно разрушает себя.

Они сидели в студии после особенно напряженной репетиции. Иван, как обычно, пытался подколоть Тилла.

— Тилл, ты хоть иногда улыбаешься? Или у тебя мышцы лица атрофировались от постоянного нытья?

«Боже, какой же он красивый, когда злится. Я бы отдал все, чтобы он улыбнулся мне. Хоть раз. Я такой идиот, что говорю такие вещи. Он меня ненавидит, наверное. Но я не могу остановиться. Я хочу его внимания, хоть какого-нибудь.»

Тилл резко повернулся к Ивану. Его глаза горели каким-то странным, хищным огнем.

— Заткнись, — прошипел Тилл. — Я устал слушать твою болтовню. И твои мысли, Иван.

Иван замер. Его обычно веселые глаза расширились от шока.

— Мои… мысли? О чем ты? — он попытался засмеяться, но смех вышел нервным и неубедительным.

— Не притворяйся. Я слышу. Слышу каждую твою жалкую, самоуничижительную мысль. Слышу, как ты боготворишь меня, как ненавидишь себя. Слышу, как ты хочешь, чтобы я обратил на тебя внимание.

Лицо Ивана побледнело. Он сделал шаг назад, как будто пытаясь убежать, но Тилл был быстрее. Он схватил Ивана за воротник рубашки, притягивая к себе.

— Так вот, Иван, — прорычал Тилл, его голос был низким и опасным. — Ты мне нравишься. И мне чертовски нравится, как ты думаешь обо мне. И мне чертовски надоело слушать, как ты себя унижаешь.

Иван попытался что-то сказать, но Тилл не дал ему. Он впился в его губы поцелуем. Жестким, властным, заставляющим. Иван сначала сопротивлялся, его руки уперлись в грудь Тилла, но через мгновение его тело обмякло. Глаза закатились, голова откинулась назад, и из горла вырвался тихий всхлип. Дрожащие колени подкосились, и если бы Тилл не держал его, Иван бы упал.

Тилл целовал его так, что все мысли в голове Ивана исчезли. Осталась только пустота, заполненная ощущением поцелуя, запахом Тилла, его силой. Иван покраснел до корней волос, его лицо горело. Он был полностью беспомощен, и Тиллу это нравилось. Очень нравилось. Такой милый, такой потерянный Иван.

Когда Тилл наконец отстранился, Иван тяжело дышал, его губы были припухшими и слегка покрасневшими. Он выглядел совершенно ошеломленным.

— Теперь ты мой, — прошептал Тилл, проводя большим пальцем по его нижней губе. — И я не позволю тебе себя разрушать. Я позабочусь о тебе.

«Он… он мой? Он… он меня поцеловал? Я… я не сплю? Это не может быть правдой. Он… он сказал, что я ему нравлюсь. Я… я ничего не понимаю. Но это… это так хорошо. Я готов быть его. Всегда.»

Тилл усмехнулся. План сработал.

---

С того дня жизнь Ивана кардинально изменилась. И не всегда так, как он мог бы ожидать.

Сцена 1: Забота о питании

Тилл стал буквально принуждать Ивана к еде. Если раньше Иван мог пропустить обед или ужин, то теперь это было невозможно.

— Ты не поел, — констатировал Тилл, когда Иван пытался улизнуть из кухни.

— Я не голоден, Тилл, правда, — пробормотал Иван.

«Я не хочу быть толстым. Он будет меня презирать. Но он так смотрит… как будто я его разочаровываю. Я не хочу его разочаровывать.»

— Ешь, — приказал Тилл, подвигая к нему тарелку с едой. — Я приготовил. И я не позволю тебе морить себя голодом. Ты нужен мне здоровым.

Иван послушно сел и начал есть, хотя каждый кусок давался ему с трудом. Тилл сидел напротив, внимательно наблюдая за ним, и Иван чувствовал его взгляд на себе. Он не мог ослушаться.

Сцена 2: Контроль над расписанием

Тилл начал контролировать расписание Ивана. Он знал, куда Иван идет, с кем встречается, сколько времени проводит на репетициях.

— Ты провел слишком много времени с этими… любителями, — сказал Тилл однажды вечером, когда Иван вернулся домой. — Ты должен быть со мной.

— Но мы репетировали! У нас скоро выступление! — запротестовал Иван.

«Я хочу быть с ним. Но мне нужно работать. Он злится. Я его расстроил. Я такой глупый. Надо было раньше прийти.»

— Твое выступление — это я, — спокойно ответил Тилл, притягивая Ивана к себе. — А все остальное подождет. Или ты забыл, кому ты принадлежишь?

Иван не забыл. Он обнял Тилла в ответ, чувствуя, как его тело расслабляется в его объятиях.

Сцена 3: Ограничение общения

Тилл начал ограничивать общение Ивана с другими людьми. Он не любил, когда вокруг Ивана крутились другие. Особенно девушки.

— Кто это тебе написал? — холодно спросил Тилл, когда телефон Ивана завибрировал.

Иван испуганно посмотрел на экран. — Это… это Катя. Она спрашивает про новую песню.

«Черт, Тилл злится. Он не хочет, чтобы я с ней общался. Он ревнует? Но почему? Я же только его. Всегда был только его.»

Тилл выхватил телефон из рук Ивана. — Я сам ей отвечу. И скажу, что ты занят. Очень занят.

Иван лишь кивнул, чувствуя, как внутри него растет тревога. Но он не мог ничего поделать. Он был полностью во власти Тилла.

Сцена 4: Внешний вид

Тилл начал диктовать Ивану, что ему носить. Он не любил яркую, привлекающую внимание одежду, которую Иван так любил.

— Это слишком вызывающе, — сказал Тилл, разглядывая новую футболку Ивана. — Сними.

— Но мне нравится… — начал Иван, но тут же осекся, увидев взгляд Тилла.

«Он не хочет, чтобы на меня смотрели другие. Он хочет, чтобы я был только для него. Это… это так приятно. Он ревнует. Он меня любит.»

— Я хочу, чтобы ты носил то, что мне нравится, — Тилл протянул ему свою старую, поношенную толстовку. — Это лучше.

Иван покорно переоделся, чувствуя себя странно защищенным в одежде Тилла.

Сцена 5: Зависимость

Самое главное, Тилл сделал Ивана полностью зависимым от себя. Он постоянно напоминал ему о его низкой самооценке, о его "недостатках", а затем тут же утешал его, говоря, что только Тилл видит в нем истинную ценность.

— Ты такой глупый, Иван, — говорил Тилл, прижимая его к себе. — Но ты мой глупый. И я тебя люблю. Даже такого.

«Я такой ничтожный. Но он меня любит. Он единственный, кто меня любит. Я ничего не стою без него. Я должен быть с ним. Всегда.»

Иван верил ему. Он верил каждому слову Тилла. Он был готов на все, чтобы Тилл был рядом. Его мир сузился до одного человека — Тилла. И он был счастлив в этой клетке, потому что это была клетка, построенная любовью, или тем, что он считал любовью.

Одержимость Тилла росла с каждым днем. Он не просто контролировал Ивана, он владел им. Каждая его мысль, каждое действие, каждое желание Ивана было теперь продиктовано Тиллом. И Иван, полностью ослепленный этим чувством, даже не замечал, что теряет себя. Он был счастлив быть "его". И Тиллу это нравилось. Очень нравилось. Он создал своего идеального Ивана. Своего, беспомощного и полностью подконтрольного. И никто, кроме него, об этом не знал.