цена мести

– Он приходит в себя медленно. Его глаза блестят лихорадочным светом. Он смотрит на врачей, потом на своих людей. Они все тут, как и он сам… Зик резко хватается за голову и стонет.

Боль. Она была тугой, пульсирующей, разрывающей его голову изнутри. Зик Гаред ощущал каждое биение собственного сердца, каждый удар отдавался гулким эхом в висках, словно молот. Он с трудом сфокусировал взгляд на белых стенах палаты, на незнакомых лицах в белых халатах, склонившихся над ним. Потом его взгляд скользнул по знакомым силуэтам – его люди. Верные, преданные, но сейчас их лица были искажены тревогой, страхом, и чем-то еще, что Зик не мог пока распознать.

– Что… что случилось? – Его голос был хриплым, чужим. Горло пересохло.

Один из врачей, пожилой мужчина с усталыми глазами, подошел ближе.

– Вы в порядке, мистер Гаред. Вас привезли… после инцидента.

Инцидент. Слово повисло в воздухе, словно дым. Зик пытался вспомнить. Обрывки, фрагменты, как осколки разбитого зеркала. Улица. Машина. Выстрелы. И… Лиам.

Сердце Зика сжалось в ледяной комок. Лиам. Его Лиам.

– Лиам! – Он попытался приподняться, но тело не слушалось, руки и ноги были тяжелыми, ватными.

Его люди тут же бросились к нему, пытаясь удержать.

– Босс, успокойтесь! – произнес Сэм, его правая рука, его глаза были полны боли.

– Где Лиам? Что с ним? – Зик не слушал, его голос срывался на крик. Паника начала захлестывать его, холодными волнами растекаясь по венам.

Врач осторожно положил руку ему на плечо.

– Мистер Гаред, вам нужно прийти в себя. Вы пережили сильный шок.

– Мне не нужен шок! Мне нужен Лиам! – Зик оттолкнул руку врача. – Скажите мне, что с ним!

Сэм, бледный как полотно, наконец заговорил.

– Он… он в реанимации, босс. Они… они пытаются его стабилизировать.

Слова Сэма обрушились на Зика, как тонна кирпичей. Реанимация. Стабилизировать. Эти слова звенели в ушах, предвещая самое страшное.

– Что значит «пытаются»? – Зик схватил Сэма за воротник рубашки, его глаза горели яростью. – Скажи мне правду!

Сэм отвернулся, его губы дрогнули.

– Его… Его подстрелили, босс. Прямо перед библиотекой. Мы не успели…

Картина произошедшего мгновенно всплыла в его памяти, жгучая, яркая, как молния. Автоматная очередь. Визг тормозов. И Лиам, падающий на ступени, словно сломанная кукла.

Боль пронзила Зика, острая, невыносимая. Она была хуже любой физической раны. Это была боль в душе, в самом сердце.

– Нет… – выдохнул он, отпуская Сэма. – Нет…

Он откинулся на подушки, чувствуя, как мир вокруг него плывет. Слова Сэма, голоса врачей, обеспокоенные лица его людей – все это превратилось в неясный гул. В его голове звучал только один вопрос: «Как?». Как они посмели? Как они смогли дотянуться до его Лиама?

Лиам. Его мальчик. Его солнце. Его смысл.

Зик был мафиози. Он был красив, как модель, ему было 34 года, и у него было много врагов и денег. Он был один много лет, пока не влюбился в простого, дерзкого, задорного и ершистого Лиама. Ему было 21. Он был идеально красив. Белоснежные волосы, почти фиолетовые глаза – изящный, стройный, безупречно прекрасный мальчик, которого Зик обожал и берег как зеницу ока.

Он помнил их первую встречу, случайную, в одном из его баров. Лиам тогда работал официантом. Дерзкий взгляд, искренняя улыбка, и эта невероятная аура свободы и чистоты. Зик, привыкший к миру лжи и предательства, был покорен. Лиам был всем, чего ему не хватало. Свет. Надежда. Любовь.

Он увез Лиама из той жизни, дал ему все, что мог. Дом, безопасность, свою безграничную любовь. Он знал, что его мир опасен, и делал все, чтобы Лиам никогда не соприкасался с его темной стороной. Он был его убежищем, его крепостью.

И вот теперь… крепость рухнула.

Сделка с конкурирующей группировкой сорвалась. Зик тогда не придал этому особого значения. В его мире такое случалось. Но обида, затаенная его врагами, оказалась смертельной. Они решили ударить по самому больному. Отобрать у него самое дорогое. Убить Лиама.

Зик подъехал к библиотеке, из которой должен был выйти Лиам. Он ждал его, как всегда, с нетерпением. И вот он, на ступенях, с книгами в руках, его белоснежные волосы блестят на солнце, его улыбка… И в этот момент резко выворачивает машина, из ее окон автоматная очередь, визг тормозов и приговор.

Кома.

Зику было трудно дышать, буквально физически больно. Он чувствовал, как боль рвет его на части, ломает, особенно вечерами эта боль становилась невыносимой, сокрушающей, дробящей его и без того раненую душу. Он жил тенью прежнего себя почти неделю, как это… Клиническая смерть его мальчика…

Он лежал в своей палате, но его мысли были только о Лиаме. Каждый час, каждый звонок от Сэма, каждое неосторожное слово врача – все это причиняло невыносимые страдания. Ему не давали вставать, не давали идти к Лиаму. Он был заперт в своей беспомощности.

И вот, когда он уже почти смирился с этим мучительным ожиданием, в палату ворвался Сэм. Его лицо было бледным, глаза расширены от ужаса.

– Босс… – Его голос дрожал. – Босс, это… это Лиам.

Зик почувствовал, как сердце пропустило удар. Он мгновенно забыл о боли, о слабости.

– Что с ним?! – Он снова попытался встать, но его люди тут же подскочили к нему, удерживая.

– Он… он… – Сэм не мог произнести слова. – У него клиническая смерть.

Мир обрушился. Одна минута тридцать две секунды. Он как будто не дышал. Боль в груди разорвалась как мина, его люди рванули к нему, успокаивая. Зик не видел ничего… Неужели все… Блядь, как больно… Мой маленький…

Он не слышал их слов, не чувствовал их прикосновений. Все его существо сжалось в одну точку, в одну невыносимую, жгучую боль. Его Лиам. Его свет. Его жизнь. Неужели все кончено? Неужели он потерял его?

В эти долгие, мучительные секунды, которые казались вечностью, Зик чувствовал, как его душа покидает тело. Он был готов умереть. Он был готов пойти за Лиамом куда угодно, лишь бы быть рядом.

Внезапно, сквозь пелену боли и отчаяния, до него донесся голос. Сэм.

– Босс! Босс, он… он задышал!

Слова прозвучали, как выстрел. Зик не поверил. Он приподнял голову, его взгляд метнулся к Сэму.

– Что ты сказал?

– Сердце… Сердце запустили, босс! – Сэм, срывающимся голосом, повторил, а на его щеках блестели слезы. – Они смогли!

Зик не мог поверить своим ушам. Его ангел. Его маленький. Его Лиам. Он жив. Он дышит.

Слезы, которых он не позволял себе пролить до сих пор, хлынули из его глаз. Это были слезы облегчения, слезы боли, слезы надежды. Он плакал, как ребенок, не стесняясь своих людей, не стесняясь врачей.

– Я… я должен к нему, – прошептал он, его голос был едва слышен.

Врач, который до этого стоял в стороне, подошел к нему.

– Мистер Гаред, вам нужно полностью восстановиться. Но… я думаю, мы можем организовать, чтобы вы смогли его увидеть. На несколько минут.

Зик кивнул, не в силах произнести ни слова. Он был готов на все. Он был готов ползти, если придется. Главное – увидеть его. Убедиться, что он жив.

Несколько минут спустя, при помощи своих людей и медсестры, Зик оказался в инвалидной коляске. Его тело все еще было слабым, но в душе горел огонь. Огонь надежды, огонь любви.

Коридоры больницы тянулись бесконечно. Каждый поворот, каждая дверь казались препятствием. Но Зик не обращал внимания ни на что, кроме одной цели.

Наконец, они остановились перед дверью. Реанимация.

Врач открыл дверь и жестом пригласил его войти.

Палата была полутемной. Воздух был тяжелым, насыщенным запахом медикаментов. И там, на кровати, среди множества проводов и аппаратов, лежал Лиам.

Его белоснежные волосы были растрепаны, лицо бледное, почти прозрачное. Глаза закрыты. Но он дышал. Зик видел, как его грудь медленно поднимается и опускается.

Слезы снова навернулись на глаза Зика. Он медленно подъехал к кровати, его сердце бешено колотилось в груди.

Он осторожно взял Лиама за руку. Она была холодной, но Зик почувствовал слабый пульс. Живой. Его Лиам был жив.

– Мой маленький… – прошептал он, прижимая холодную руку к своей щеке. – Мой ангел…

Врач подошел к нему.

– Он очень слаб, мистер Гаред. Но он борется. Он очень сильный.

Зик кивнул. Он знал. Лиам всегда был сильным. Дерзким, задорным, ершистым. И он будет бороться. Ради них обоих.

Он провел рукой по волосам Лиама, поцеловал его в лоб.

– Я не оставлю тебя, – прошептал он. – Я буду рядом. Всегда.

В этот момент, глядя на своего спящего Лиама, Зик понял. Он не просто любит этого мальчика. Он живет им. И теперь, когда Лиам вернулся к нему из объятий смерти, Зик знал, что он сделает все, чтобы защитить его. Он найдет тех, кто посмел поднять руку на его любовь. И они заплатят. Заплатят сполна.

Но сейчас… Сейчас было только облегчение. И надежда. Надежда на то, что его Лиам вернется к нему. Полностью.

Он сидел рядом с ним, держа его руку, и чувствовал, как жизнь, медленно, но верно, возвращается в его собственное тело. Дыхание жизни. Надежда. Любовь. Это было все, что имело значение. И он не отпустит этого. Никогда.