Тоо

После того как все прибыли в отель, Рууд ван Нистелрой оглянулся и замер от красоты отеля. «Черт, просто шикарно…» — пробормотал он, включив телевизор. Он не понял ни единого слова и заметил, что в номере нет полотенец. Он пошел к номеру своего товарища по сборной, Эдвина ван дер Сара. Когда он пришел, Эдвин открыл дверь и сказал: «Полотенец? Рууд, опять ты все прослушал. Нам же сказали, потом занесут». Рууд с румянцем на щеках ушел, чувствуя на себе осуждающий взгляд голкипера. Когда он пришел в столовую, он что-то заказал, и еда была прекрасной. К нему подошел чешский голкипер Петр Чех. «Руди, поесть пришел?» (Он всегда ласково называл его Руди). «Да», — ответил Рууд. После трапезы он пришел в номер и почувствовал, что у него встал член. Он снял шорты, оставив свой член, который уже истекал смазкой, напоказ. И именно в этот, блядь, момент вошел Петр Чех. «Ого, Руди, не ожидал…» — сказал Чех, у которого уже тоже был стояк и неудержимое желание трахнуть Рууда. Он сел перед Руудом на колени и начал сосать его член. Рууд сказал: «Чех… я сейчас…» Потом он кончил в рот Чеха, который проглотил всю его сперму. Потом он лег на Рууда, сказав: «Теперь моя очередь». Сначала он смазал пальцы смазкой и растянул проход Рууда, и потом жестко вошел в него и через минуту жестко кончил, заполняя анус Рууда своим семенем.

Утро следующего дня наступило для Рууда с легкой головной болью и ощущением чего-то непривычного. Он открыл глаза, и первое, что увидел, был потолок незнакомого номера. Рядом с ним, спокойно посапывая, лежал Петр Чех, его широкая спина и мощные плечи вызывали странное сочетание воспоминаний о вчерашней ночи и легкое смущение. Рууд попытался пошевелиться, но ощутил ноющую боль в заднице, которая тут же вернула его к реальности. Он тихонько вздохнул, пытаясь осознать произошедшее. Это было… неожиданно. И, возможно, даже приятно, хотя он не смел признаться себе в этом полностью.

Вчерашний вечер пронесся перед глазами калейдоскопом образов: разочарование из-за полотенец, осуждающий взгляд Эдвина, вкусная еда, ласковое «Руди» от Чеха, а потом… потом все, что последовало. Рууд вспомнил тот момент, когда Петр вошел в его номер. Он был настолько погружен в свои ощущения, что даже не подумал закрыть дверь. Или, может быть, он подсознательно чего-то ждал? В конце концов, их взгляды пересеклись, и в глазах Чеха он увидел не осуждение, а… интерес. Неприкрытый, хищный интерес, который мгновенно зажег что-то внутри Рууда.

Рууд осторожно высвободился из-под одеяла, стараясь не разбудить Петра. Ему нужно было принять душ, чтобы смыть не только физические следы ночи, но и смущение, которое навалилось на него. Он прошел в ванную комнату, и холодная вода приятно освежила его. В зеркале он увидел свое отражение: растрепанные волосы, покрасневшие глаза, но в глубине взгляда читалось что-то новое, какая-то искра, которую он не замечал раньше. Может быть, это было волнение, а может быть, предвкушение.

Когда Рууд вышел из душа, Петр уже проснулся. Он лежал на спине, потягиваясь, и его мощные мышцы перекатывались под кожей. Он повернул голову и улыбнулся Рууду. «Доброе утро, Руди», — сказал он низким, хриплым голосом, который прошелся по коже Рууда мурашками.

Рууд почувствовал, как румянец снова заливает его щеки. «Доброе утро, Петр», — ответил он, стараясь звучать как можно более непринужденно.

Петр сел, опираясь на локти. «Как спалось?» — спросил он, и в его глазах плясали озорные искорки.

Рууд откашлялся. «Эм… неплохо. Ты… ты как?»

Петр усмехнулся. «Прекрасно. Даже лучше, чем прекрасно». Он встал, и Рууд невольно залюбовался его мускулистым телом. Петр был высоким и сильным, и его фигура была безупречна. Он подошел к Рууду и осторожно прикоснулся к его щеке. «Ты… ты не жалеешь?» — спросил он, и в его голосе прозвучала нотка неуверенности.

Рууд посмотрел ему в глаза. Он не жалел. Возможно, это было безумие, возможно, это было неправильно, но он не жалел. «Нет», — сказал он, и его голос прозвучал увереннее, чем он ожидал. «Я… не жалею».

Петр улыбнулся, и эта улыбка была настолько искренней и теплой, что Рууд почувствовал, как его сердце сжимается. «Хорошо», — сказал он. «Я тоже». Он наклонился и поцеловал Рууда. Поцелуй был нежным, но в то же время страстным, и Рууд ответил на него с не меньшей отдачей.

Они провели утро, разговаривая и смеясь, чувствуя, как между ними возникает какая-то особая связь. Они говорили о футболе, о своих жизнях, о мечтах. Рууд узнал, что Петр, несмотря на свою внешнюю суровость, был очень чутким и внимательным человеком. Он слушал Рууда с неподдельным интересом, задавал вопросы и делился своими мыслями. Рууд, в свою очередь, был поражен глубиной ума Петра и его способностью видеть мир под необычным углом.

К полудню они решили, что пора спускаться на завтрак. Когда они шли по коридору, Рууд чувствовал себя странно. Он был одновременно взволнован и немного напуган. Что подумают другие? Как они отреагируют на то, что он и Петр… вместе? Но потом он посмотрел на Петра, который шел рядом с ним, и увидел в его глазах такую уверенность и спокойствие, что его страхи немного отступили.

В столовой уже сидели другие игроки. Эдвин ван дер Сар поднял голову, когда они вошли, и его глаза расширились, когда он увидел Рууда и Петра вместе. Он моргнул несколько раз, как будто не веря своим глазам. Рууд почувствовал, как его щеки снова заливает румянец, но он постарался сохранить невозмутимый вид.

Петр, как ни в чем не бывало, взял его за руку и повел к свободному столику. «Доброе утро, парни», — сказал он, обращаясь к остальным игрокам, которые смотрели на них во все глаза.

В столовой воцарилась тишина. Все взгляды были прикованы к Рууду и Петру. Рууд почувствовал, как его сердце бешено колотится в груди. Он ожидал осуждения, насмешек, но вместо этого он увидел… любопытство. И, возможно, даже немного восхищения.

Эдвин ван дер Сар, наконец, пришел в себя. Он усмехнулся и покачал головой. «Ну, Рууд, ты и даешь», — сказал он. «Я думал, ты просто полотенца ищешь».

Все рассмеялись, и напряжение в столовой немного спало. Рууд почувствовал облегчение. Возможно, все будет не так плохо, как он ожидал.

Они сели за стол, и Петр нежно сжал руку Рууда. Рууд посмотрел на него, и в его глазах читалась благодарность. Петр улыбнулся ему в ответ, и в этой улыбке было столько тепла и нежности, что Рууд почувствовал, как его сердце наполняется радостью.

После завтрака они отправились на тренировку. На поле Рууд чувствовал себя как никогда сосредоточенным и энергичным. Он забивал голы один за другим, и каждый раз, когда он это делал, он чувствовал на себе взгляд Петра, который стоял в воротах. В этом взгляде было что-то особенное, что-то, что заставляло Рууда чувствовать себя сильным и уверенным в себе.

Вечером, после тренировки, Рууд и Петр снова оказались в номере Рууда. На этот раз дверь была закрыта на замок. Они лежали на кровати, обнявшись, и говорили о вчерашней ночи.

«Я никогда не думал, что… что такое может случиться со мной», — сказал Рууд, прижимаясь к Петру.

Петр поцеловал его в макушку. «Я тоже. Но я рад, что это случилось. С тобой».

Рууд поднял голову и посмотрел ему в глаза. «Я тоже рад, Петр. Я очень рад».

Они снова поцеловались, и этот поцелуй был еще более глубоким и страстным, чем предыдущий. Они оба чувствовали, что между ними возникло что-то особенное, что-то, что выходило за рамки обычных отношений. Это было нечто большее, чем просто физическое влечение. Это была связь, которая касалась их душ.

Ночь прошла в объятиях друг друга, в нежных прикосновениях и шепоте. Рууд чувствовал себя в безопасности и любимым, как никогда раньше. Он знал, что это только начало их истории, и он был готов к любым испытаниям, которые могли их ждать. Ведь рядом с ним был Петр, и вместе они могли преодолеть все.

На следующее утро, когда они спускались на завтрак, Рууд и Петр держались за руки. На этот раз никто не удивился. Все уже привыкли к их новому статусу. Некоторые игроки даже улыбались им, а Эдвин ван дер Сар подмигнул Рууду и сказал: «Ну что, Рууд, нашел свои полотенца?»

Рууд рассмеялся. «Да, Эдвин. Я нашел кое-что получше».

Петр крепко сжал его руку, и Рууд почувствовал, как его сердце наполняется теплом. Он знал, что это было только начало их пути, но он был готов пройти его вместе с Петром, куда бы он ни привел. Ведь иногда самые неожиданные повороты жизни приводят к самым удивительным открытиям. И для Рууда ван Нистелроя этим открытием стала любовь, которую он нашел в объятиях Петра Чеха.