Великий из бродячих псов

Тебе было только восемнадцать, а ты уже работала секретаршей в самой опасной преступной организации Японии — Портовой Мафии. Твоим непосредственным боссом был Осаму Дазай. Если коротко, то он… очень необычный человек. Его суицидальные наклонности, манипуляции и прочие вещи сначала пугали тебя до дрожи, но в какой-то момент начали и привлекать. Это было странное, извращенное притяжение, которое ты не могла объяснить даже самой себе.

Сегодня у тебя ужасно болела голова. Пульсирующая боль за висками мешала сосредоточиться, делая каждый звук и каждый луч света невыносимым. Было далеко не до отчетов, которые требовалось сдать к концу дня. Но все же ты заставила себя написать один, чисто чтобы отвязались. Наивная. Ты и представить не могла, что отвязаться не получится не то что на день, а на гораздо более долгий срок.

Тебя вызвали в офис босса. Каждый шаг по лестнице отзывался эхом в голове, поднимая давление и усиливая боль. Как назло, лифт был на профилактике, и пришлось преодолевать несколько этажей пешком. Когда ты наконец добралась до двери, ты чувствовала себя выжатой как лимон. Сделав глубокий вдох, ты чуть приоткрыла дверь.

Дазай сидел за своим массивным столом, перебирая какие-то бумаги. Услышав скрип двери, он поднял голову и одарил тебя своей фирменной усмешкой, от которой по спине пробежал холодок. Он указал рукой на стул напротив себя.

— Присаживайся, не бойся, — его голос был как всегда спокоен, но в нем слышались нотки чего-то, что ты не могла расшифровать.

Ты послушно села, подняв на него взгляд. Твои глаза, один кроваво-алый, другой бирюзовый с крапинами индиго, были затуманены болью и усталостью. Дазай, казалось, мгновенно считал твое состояние. Он встал, подошел к кулеру, налил в стакан воды и кинул туда растворимую таблетку.

— Вот, выпей, это от боли в голове, — он протянул тебе стакан.

Ты кивнула, взяла стакан и медленно начала пить. В голове промелькнула мысль: "А не мог ли босс тебе что-то подсыпать?" Но тут же ты отмела ее. Зачем ему это?

— Можно спросить, по какой причине вы позвали меня? — голос был слегка хриплым.

— Я позвал тебя по поводу отчета. Знаю, у тебя болит голова, но это не отмазка. Я дам тебе право выбора. Либо ты делаешь отчет, либо ты его не делаешь, — Дазай снова усмехнулся, внимательно наблюдая за твоей реакцией.

— Конечно, выбираю второй вариант, что за вопросы? — ты недоуменно подняла брови. Какая щедрость! Отдохнуть от бумажной волокиты – это именно то, что тебе сейчас нужно.

— Отлично, — слегка промурчал Дазай.

Он встал со своего места и подошел к тебе. Неожиданно он положил руку тебе на макушку и начал гладить по волосам, отчего ты смутилась. Его прикосновения были непривычно нежными для него.

— К чему такие ласки? — ты слегка отклонилась.

— Просто ты очень хорошая работница, так что, думаю, простить тебя или нет, — его взгляд скользнул по твоему лицу, задерживаясь на губах.

Ты опустила голову, пытаясь обдумать его слова. Но мысли просто не шли, а усталость, которая копилась весь день, начала нарастать с новой силой. Через минуту твои веки закрылись, и ты уснула, погружаясь в глубокий сон.

***

**От лица Дазая:**

— Ох, уже уснула. — Дазай удовлетворенно кивнул. — Все-таки план смутить ее, чтобы кровь быстрее рассосала усыпительное по крови, сработал. Я не прогадал, подсыпав ей небольшую дозу в воду.

Он подошел к спящей девушке. Ее бледное лицо, обрамленное белоснежными волосами, было удивительно безмятежным. Дазай провел пальцем по ее щеке, ощущая нежность фарфоровой кожи. Она была похожа на хрупкую статуэтку, которую хотелось оберегать и одновременно разрушать.

Ее изящное, худощавое тело, но при этом не плоское, тонкие ноги и руки – все это было словно из тончайшего фарфора. А эти глаза… Разные, но такие выразительные. Дазай мог часами смотреть в них, пытаясь разгадать тайну, которая в них таилась.

Он аккуратно поднял ее на руки. Девушка была легкой, словно перышко. Ее голова мягко опустилась ему на плечо, и он почувствовал ее едва уловимое дыхание. Дазай понес ее к потайной двери, замаскированной под книжный шкаф.

— Сегодня наконец-то расслаблюсь… — прошептал он, открывая дверь в темный коридор.

***

Проснулась Т/И через пару часов. Голова все еще немного болела, но уже не так сильно. Ты лежала на животе на чем-то мягком и шелковистом. Ты попыталась перевернуться на спину, но твои руки были крепко зафиксированы. Испуг мгновенно прояснил твой разум. Ты встревоженно огляделась.

Комната была незнакомой. Стены обиты темным бархатом, приглушенный свет исходил от нескольких светильников, расставленных по периметру. В воздухе витал легкий аромат сандала и чего-то еще, терпкого и сладкого. Ты лежала на широкой кровати, покрытой темными шелковыми простынями.

В углу комнаты, в кресле, сидел Дазай. Он наблюдал за тобой, его карие глаза блестели в полумраке. Увидев его, твои мысли помчались со скоростью пули: «Что он хочет сделать?», «Почему я?», «Что происходит?!»

— Не бойся, больно не будет, — его голос, как всегда, был спокоен, но в нем слышались нотки предвкушения.

Дазай встал и медленно подошел к кровати. Он снова начал гладить твою голову, пропуская длинные белые волосы сквозь пальцы.

— Ч-что вы собираетесь сделать? — твой голос дрогнул.

— Не бойся, точно уж не лишать девственности. По крайней мере пока что, — он тихо посмеялся, и его рука потянулась к краю твоих брюк.

Твое сердце забилось как сумасшедшее. Ты почувствовала, как румянец заливает твое лицо, несмотря на бледность кожи.

— Я же дал тебе выбор. Либо ты делаешь отчет заново, либо нет. Думала, я просто не дам тебе работать? Ты наивна. Бесплатный сыр только в мышеловке. Так что это будет тебе как наказание за то, что не переделала отчет, — его слова были холодны, но его прикосновения… они были обжигающими.

Его прохладные руки скользнули тебе под брюки, оглаживая твою мягкую кожу. Ты почувствовала, как по телу пробежала волна мурашек. Одной рукой он слегка повернул тебя на столько, сколько это позволяли цепи, и расстегнул твои штаны. Потом, опустив тебя назад на кровать, он начал медленно опускать брюки, оглаживая твою кожу под бельем.

Тебя привлекал этот человек. Его ум, его загадочность, его опасность – все это было как магнит. Но ты не знала, что все пойдет именно так. Он был непредсказуем, и ты этого боялась больше всего. Ты опустила голову, уткнувшись в мягкую ткань кровати, тихо проклиная себя за то, что не сделала отчет.

Дазай опустил твои брюки до колен и шлепнул тебя, заставляя вернуться из мира мыслей. Шлепок был не сильным, но ощутимым, и от него по телу пробежал странный электрический ток.

— Будешь задумываться, тогда не насладишься процессом, — сказал он, его голос стал чуть ниже, чем обычно.

Шатен сел ближе к твоим ногам и начал дразнить тебя. Сначала он нежно поглаживал кожу, затем шлепал, и снова гладил. Каждый шлепок заставлял тебя вздрогнуть, а каждое поглаживание вызывало странное желание. Ты не могла понять, что чувствуешь – страх, возбуждение, смущение? Все смешалось в один ком.

— Тебе кто-то говорил, что у тебя прекрасное тело? Ну тогда это скажу я. — Дазай наклонился, и его теплое дыхание коснулось твоего уха, заставляя резко вдохнуть. — Ты прекрасна всегда. Твое красивое личико, твое тело, твой стиль одежды, твои глаза. Все это нравится мне как ни в ком другом, только в тебе. То, как ты сосредоточена, пока работаешь, то, как ты манерно разговариваешь. Все это прекрасно.

За этим последовал еще один шлепок, заставляя тебя невольно тихо простонать. Для ушей Дазая это был рай. Он наклонился еще ближе, его губы почти касались твоего уха.

— Расслабься, так будет приятнее…

Дальше тебя наказывал. Его пальцы скользнули под твое белье, исследуя каждый изгиб твоей кожи. Ты чувствовала, как твое тело реагирует на его прикосновения, несмотря на страх. Твои щеки горели, а сердце бешено колотилось в груди.

Дазай медленно, не торопясь, исследовал твое тело, оставляя за собой дорожку мурашек. Он не спешил, наслаждаясь каждым моментом, каждым твоим вздохом, каждым трепетом. Его прикосновения были одновременно нежными и властными, они вызывали в тебе смущающее, но всепоглощающее желание, о котором ты даже не подозревала.

Он начал целовать твою шею, спускаясь ниже, к лопаткам, к изгибу позвоночника. Каждый его поцелуй был легким, но от него по телу пробегала дрожь. Ты чувствовала, как внутри тебя разгорается огонь, как кровь приливает к щекам.

— Ты такая чувствительная, — прошептал он, его голос был хриплым от желания, — это прекрасно.

Его руки продолжали дразнить тебя, скользя по ягодицам, затем возвращаясь к бедрам. Ты чувствовала, как напрягаешься под его прикосновениями, как твое тело отзывается на каждое его движение. Цепи на твоих запястьях казались теперь не такими уж и пугающими, скорее, они добавляли остроты этому странному, запретному танцу.

Дазай остановился на мгновение, чтобы посмотреть на тебя. Твои глаза были закрыты, губы приоткрыты в легком стоне, а щеки пылали. Он улыбнулся, его улыбка была одновременно нежной и хищной.

— Вот так, — прошептал он, — вот так ты мне нравишься. Открытая, честная, без притворной равнодушия.

Он снова начал ласкать тебя, его пальцы скользнули еще ниже, к самому чувствительному месту. Ты резко выгнулась, издав тихий, но протяжный стон. Это было слишком, слишком много для тебя. Ты чувствовала, как теряешь контроль, как твое тело перестает тебе повиноваться.

Дазай, казалось, наслаждался твоей реакцией. Он усилил темп, его движения стали более уверенными. Ты чувствовала, как жар нарастает внутри тебя, как он охватывает все твое тело. Твои мысли спутались, оставив только ощущения – жжение, сладость, остроту.

Ты не знала, сколько это продолжалось. Время потеряло всякий смысл. Было только его прикосновения, его дыхание, его голос. Ты чувствовала, как твое тело достигает пика, как все внутри тебя сжимается, а затем расслабляется в волне удовольствия.

Когда все закончилось, ты лежала, тяжело дыша, твое тело было вялым и расслабленным. Дазай отстранился, но остался рядом. Он погладил тебя по волосам, его прикосновения теперь были мягкими и успокаивающими.

— Видишь, — прошептал он, — я же говорил, что будет приятно.

Ты не могла ответить. Твои мысли были слишком спутаны, а тело слишком устало, но в то же время удовлетворено. Ты чувствовала себя опустошенной, но в то же время наполненной чем-то новым, неизведанным.

Дазай расстегнул цепи на твоих запястьях. Ты почувствовала, как кровь снова приливает к конечностям. Он снова поцеловал тебя в шею.

— Теперь, когда ты расслабилась, — сказал он, его голос был снова спокоен, но в нем слышались нотки победителя, — думаю, ты будешь готова к работе. Завтра утром жду на столе новый, идеальный отчет. И не смей его не сделать. Иначе… наказание будет куда более серьезным.

Ты кивнула, не в силах произнести ни слова. Ты знала, что он не шутит. И ты знала, что этот день изменил все. Ты больше никогда не будешь прежней. И что самое страшное, или самое привлекательное, ты не была уверена, что хочешь быть прежней. Запретный плод оказался сладок, и ты уже вкусила его.