Великий из бродячих псов

Голова раскалывалась. Каждый удар пульса отдавался в висках тупой, ноющей болью, заставляя Т/И морщиться и прикрывать глаза. Она сидела за своим столом, пытаясь сосредоточиться на отчете, который нужно было сдать к концу дня. Строчки расплывались перед глазами, буквы сливались в неразборчивую кашу. С трудом выводя слова, она понимала, что качество работы оставляет желать лучшего. Но сейчас ей было все равно. Главное – сдать хоть что-то, чтобы от нее отстали.

Внезапно раздался звонок внутреннего телефона. Т/И вздрогнула от резкого звука, и боль в голове усилилась. Она подняла трубку.
— Вас вызывает Дазай-сан, — послышался равнодушный голос секретаря.
Т/И тяжело вздохнула. Этого ей сейчас только не хватало. Кое-как поднявшись со стула, она почувствовала головокружение. Мир поплыл перед глазами, и ей пришлось опереться рукой о стол, чтобы не упасть. Она медленно пошла по коридору, каждый шаг давался с трудом. Давление, казалось, подскочило до небес.

Дверь в кабинет Дазая была приоткрыта. Т/И постучала и, дождавшись разрешения, вошла. Осаму сидел за своим массивным столом, скрестив руки на груди и лениво улыбаясь. Его карие глаза внимательно следили за ней. Увидев ее бледное лицо и шаткую походку, он усмехнулся.
— Ну-ну, Т/И-чан, не так быстро, — промурлыкал он, жестом указывая на стул напротив. — Присаживайтесь.

Т/И с трудом дошла до стула и опустилась на него, чувствуя, как силы покидают ее. Голова кружилась, а боль не отступала. Дазай, казалось, все понял без слов. Он протянул ей стакан воды и небольшую таблетку.
— Выпейте, вам станет лучше, — сказал он с той же небрежной улыбкой.
Т/И подозрительно посмотрела на таблетку. Зная Дазая, она не исключала, что там может быть что угодно. Но боль была настолько сильной, что она решила рискнуть. В конце концов, что он мог сделать? Подсыпать яд? Вряд ли. Она выпила таблетку, запив ее водой.
— Зачем вы меня вызвали, Дазай-сан? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но он все равно выдавал ее усталость.

Дазай откинулся на спинку кресла, задумчиво постукивая пальцами по столу.
— Отчет, Т/И-чан, отчет, — протянул он. — Я его просмотрел.
Т/И внутренне сжалась. Она знала, насколько плохо он написан.
— И что с ним? — спросила она, готовясь к выговору.
— А что с ним? — Дазай улыбнулся. — Выбор за вами. Вы можете переделать его, или... не делать этого.
Т/И удивленно подняла брови.
— Не делать?
— Именно, — подтвердил Дазай. — Если вы выберете второй вариант, то я сам займусь им. Но тогда вы будете должны мне услугу.
Т/И задумалась. Переделывать отчет в таком состоянии было просто невыносимо. Услуга? Что это может быть? С Дазаем никогда нельзя было быть уверенной. Но сейчас она была готова на все, лишь бы избавиться от этой головной боли.
— Я выбираю "нет", — сказала она.

Дазай довольно мурлыкнул.
— Отлично, Т/И-чан, — сказал он, вставая из-за стола и подходя к ней. Он наклонился и нежно погладил ее по голове. — Вы очень усердно работаете. Вам нужно отдохнуть.
От его прикосновения Т/И почувствовала, как по ее телу пробежала легкая дрожь. Она смутилась. Голова, казалось, перестала болеть, но накатывала какая-то странная сонливость. Веки стали тяжелыми, и она невольно зевнула.
— Я... я очень устала, — пробормотала она, пытаясь сопротивляться накатывающему сну.
Но было поздно. Таблетка, очевидно, была с чем-то снотворным. Ее глаза закрылись, и она провалилась в темноту.

***

**От лица Дазая:**

План сработал идеально. Т/И-чан уснула, как я и предполагал. Это было так мило с ее стороны, довериться мне. Или это просто отчаяние? Неважно. Главное, что она теперь полностью в моей власти. Я усмехнулся. Моя маленькая фарфоровая куколка. Такая хрупкая, но такая сильная.

Я осторожно поднял ее на руки. Она была удивительно легкой, словно перышко. Ее голова удобно устроилась на моем плече, а длинная белая коса рассыпалась по моей руке. Я вдохнул аромат ее волос – легкий, цветочный. Сегодняшний вечер обещает быть интересным.

Я направился к потайной двери в своем кабинете, которая вела в скрытую комнату. Эту комнату я оборудовал специально для таких случаев. Никто не должен был знать о ее существовании. Положив Т/И на мягкую кровать, я с наслаждением посмотрел на нее.
— Сегодня я расслаблюсь, — прошептал я, проводя пальцами по ее щеке. — И ты мне в этом поможешь.

***

Т/И проснулась от ощущения дискомфорта. Сначала она не поняла, где находится. Вокруг царил полумрак, и лишь слабый свет проникал откуда-то сверху. Она попыталась пошевелиться, но не смогла. Что-то сковывало ее руки. Паника охватила ее. Она открыла глаза и увидела, что лежит на животе, а ее запястья прикованы к изголовью кровати.

Сердце заколотилось в груди, как сумасшедшее. Что происходит? Где она? И почему она прикована? Мысли метались в голове, не находя ответа. Внезапно она услышала шаги. В комнату вошел Дазай. Он стоял у кровати, улыбаясь той самой своей небрежной, но в то же время хищной улыбкой.

— Доброе утро, Т/И-чан, — сказал он, его голос звучал как всегда спокойно, но в нем слышались новые, пугающие нотки.
Т/И попыталась отстраниться, но цепи не давали ей этого сделать.
— Что вы... что вы делаете? — ее голос дрожал. — Зачем вы меня приковали?
Дазай наклонился над ней, его лицо было совсем близко.
— Не бойся, Т/И-чан, — промурлыкал он, проводя пальцем по ее щеке. — Больно не будет. По крайней мере, пока. И девственности я тебя не лишу. Пока.
Эти слова только усилили ее страх. Что он хочет? Почему она? Что он задумал?

Дазай отошел от кровати, и Т/И увидела, как его рука потянулась к ремню брюк. Он расстегнул его, и брюки соскользнули до колен. Т/И в ужасе зажмурилась.
— Это наказание, Т/И-чан, — сказал Дазай, его голос стал чуть жестче. — За твой отчет. Или, вернее, за твое нежелание его делать. Бесплатный сыр бывает только в мышеловке, ты ведь знаешь.
Т/И почувствовала, как его рука скользнула по ее ягодицам. Она напряглась, ожидая боли. Его пальцы нежно погладили кожу, а потом последовал легкий шлепок. Т/И вздрогнула.
— Ты такая красивая, Т/И-чан, — прошептал он, снова поглаживая ее. — Твоя кожа словно фарфор.
Он снова шлепнул ее, чуть сильнее. Т/И невольно застонала.
— Не стесняйся, — промурлыкал Дазай, наклоняясь к ее уху. — Расслабься, будет приятнее.
Он гладил, затем шлепал, снова гладил. Каждый его жест был продуман, каждое прикосновение вызывало у Т/И смесь страха и странного, смутного возбуждения.
— Ты прекрасна всегда, Т/И-чан, — продолжал он, его дыхание опаляло ее ухо. — Твое личико, твое тело, твой стиль, твои глаза, твои манеры... все в тебе идеально.
Еще один шлепок, и Т/И вырвался стон, который она не смогла сдержать.
— Вот так, — прошептал Дазай. — Расслабься. Это будет наказание. Но приятное.

Он продолжал свои действия, и Т/И, к своему ужасу, почувствовала, как ее тело начинает отзываться на его прикосновения. Она была зла на себя, но ничего не могла поделать. Ее тело, словно предатель, реагировало на его ласки, несмотря на то, что ее разум кричал об опасности.

Внезапно Дазай перевернул ее на спину. Т/И почувствовала, как его руки легли на ее грудь. Он осторожно помял ее кофту. Под ней, вместо лифчика, она носила бинты, которые скрывали ее рану. Из-за бинтов ее грудь казалась меньше, чем была на самом деле. Дазай удивленно приподнял бровь.
— Что это? — пробормотал он, его пальцы начали расстегивать пуговицы ее кофты.
Т/И попыталась сопротивляться, но ее руки были все еще прикованы. Она чувствовала, как на ее щеках разливается жар стыда.
— Не надо... — прошептала она.
Но Дазай не слушал. Он расстегнул кофту и медленно размотал бинты. Когда ее грудь обнажилась, он замер. Его карие глаза расширились от удивления, а затем в них вспыхнул гнев.
— Что это за ерунда?! — его голос стал ледяным.
Т/И посмотрела вниз. На ее груди, чуть ниже ключицы, зияла глубокая рваная рана, плохо обработанная, с красным, воспаленным следом. Она поморщилась от боли, когда Дазай осторожно коснулся края раны.
— Откуда это?! — его голос был полон ярости.
Т/И отвела взгляд.
— С задания... — пробормотала она. — Меня ранили.
Дазай стиснул зубы.
— Ты сильнейший эспер Портовой Мафии! Как ты могла допустить такое?! И почему ты не обратилась к врачу? Почему скрыла это?!
Т/И молчала. Она просто не хотела, чтобы ее отстранили от заданий, и надеялась, что рана затянется сама.

Дазай встал и отошел на несколько шагов. Т/И услышала, как он открыл какой-то ящик. Он вернулся с аптечкой. В его руках блеснули иголка и нитки.
— Если я не зашью это сейчас, ты истечешь кровью, — сказал он, его голос был холодным и суровым.
Он снял наручники с ее рук, и Т/И невольно потерла запястья. Он взял ее руку и притянул ее к себе.
— Не пытайся сопротивляться, — сказал он, его взгляд был жестким.
Т/И затаила дыхание. Она знала, что он не шутит.
— Это будет больно, — предупредил он.
И он был прав. Каждый стежок отзывался острой, пронзительной болью, заставляя Т/И стискивать зубы и сдерживать крики. Слезы текли по ее щекам, но она не издала ни звука. Дазай работал быстро и аккуратно, его пальцы были ловкими и точными.

Когда он закончил, рана была аккуратно зашита. Дазай снова перемотал ее грудь бинтами, но на этот раз они были чистыми и свежими.
— Я не буду отчитывать тебя за отчет, — сказал он, его голос был уже спокойнее. — Но за сокрытие раны и игнорирование врачей ты будешь наказана.
Т/И посмотрела на него, ожидая приговора.
— Пока рана не затянется, — продолжил Дазай, его взгляд задержался на ее глазах, — ты будешь приходить ко мне ежедневно. И каждый день ты будешь обнажать свою грудь, чтобы я мог проверять, как заживает рана. Поняла?
Т/И кивнула. Это было унизительно, но она понимала, что заслужила это.
— И еще, — добавил Дазай, — ты ответишь на все мои вопросы. Обо всем.

***

На следующее утро Т/И пришла в кабинет Дазая. Она чувствовала себя неловко и смущенно. Отчет был сдан, но теперь ей предстояло пройти через это "наказание". Она вошла, и Дазай уже ждал ее. Он сидел за столом, но, увидев ее, поднялся и подошел.
— Доброе утро, Т/И-чан, — сказал он, его голос был мягким.
Т/И молча кивнула.
— Подойди сюда, — попросил он.
Она подошла к нему, чувствуя, как сердце колотится в груди.
— Размотай бинты, — сказал Дазай.
Т/И медленно расстегнула пуговицы кофты и начала разматывать бинты. Ее руки немного дрожали. Когда бинты были сняты, ее грудь обнажилась. Она опустила глаза, не в силах смотреть на него.

Дазай осторожно прикоснулся к ее груди, его пальцы нежно погладили кожу вокруг шва.
— Рана заживает хорошо, — прошептал он, его голос был полон какой-то странной нежности. — Т/И-чан...
Он поднял ее подбородок, заставляя ее посмотреть ему в глаза. В его карих глазах Т/И увидела что-то, чего раньше не замечала. Что-то глубокое и искреннее.
— Я... я люблю тебя, Т/И-чан, — прошептал он, и его губы накрыли ее губы.

Т/И была потрясена. Она не ожидала такого признания. Но, к своему удивлению, она почувствовала, как ее сердце отзывается. Все это время, несмотря на его странные выходки и суицидальные наклонности, она тоже испытывала к нему чувства. Чувства, которые она тщательно скрывала.

Его губы были мягкими и теплыми. Поцелуй был нежным, но в то же время страстным. Руки Дазая обхватили ее талию, притягивая ближе. Т/И обняла его в ответ, отвечая на поцелуй. В этот момент все страхи и сомнения исчезли. Осталось только это чувство – любовь. И она знала, что это только начало. Начало их истории.